"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1186

А вот второй план более хитрый и дорогостоящий. Сейчас половой должен дать знак Барону, чтобы он максимально смягчал обстановку и шёл на попятную. А уже позже половые начнут разносить напитки и еду. Всё это будет напичкано медленнодействующими ядами, которые обошлись мне крайне дорого. Но не в деньгах дело, сравнительно иных трат, яды ещё терпимые расходы.

Важно, чтобы «Иваны» и те, кого они привели в ресторан на разговор, умирали вдали от моих заведений. Яд должен подействовать часов через семь-десять, не раньше. И у нас будет время дать противоядие тем, кто также будет пить и есть с бандитами.

— Я согласен платить за каждый ресторан в месяц сто рублей и уважаемых людей кормить без оплаты, — начал смягчать обстановку Барон.

Бандиты переглянулись. Было видно, что подобного предложения они не ожидали. Скорее, не так, они и вовсе не ждали, что Барон, ранее имевший репутацию не особо договороспособного человека, начнёт торг.

— Нет, мил человек, не так. Пятьсот рубликов серебром с каждого ресторана, тысяча рублей за угрозы и оскорбления уважаемых людей. Ну, и наши люди работают по ресторациям невозбранно, — выставил свои предложения Колун.

Можно было соглашаться на что угодно, если бы не опасность вызвать подозрения. Бандиты смогут почувствовать угрозу и насторожиться. Потому следует аккуратно, но спорить.

— Нет, Колун, так не пойдёт, — возразил Барон, и начался торг.

Торговались долго, угрозы то и дело сыпались с разных сторон. Янош уже озвучил цифру своих бойцов и что готов воевать. Над ним посмеялись, считая, что блефует. Между тем всё ещё оставался неучтённый фактор — кому именно служит Барон.

— Что говорить, шляхтенок. Кто за тобой стоит? А то и неча вовсе вести беседы, коли человек тот не стоящий, — сказал Колун, когда вроде бы стороны уже договорились.

Барон чуть замялся. У нас была договорённость, что я, прекрасно слыша весь разговор, сам решу, раскрываться или нет. Конечно, было бы нужно сидеть тихо и не макать своё имя в эту грязь. Но, как становилось понятным, бандиты чувствуют себя слишком вольготно, надеясь на своих покровителей с одной стороны, а с другой предполагая, что Барон блефует, и никого за ним нет. Атмосфера накалена, того и гляди, начнётся такая ненужная здесь и сейчас драка.

— Пошли, Михаил Иванович! — сказал я, вставая из-за стола в потаённой комнате, где мы располагались с гвардейским поручиком Контаковым.

— Ваше превосходительство, всё же сие поругание чести. Я премного благодарен за всё, что вы… — начал было противиться поручик.

— Миша, вы всё помните? Сколько денег мне стоили ваши похождения! Я закон нарушил, дав судье указание оправдать вашу не дуэль, а избиение дворянина без вызова. Делайте, что сказано! — жёстко припечатал я Контакова.

После того, как этот товарищ стал соучастником в моей дуэли с Карамзиным, я постоянно был где-то рядом с поручиком-семёновцем. Если не ко мне, то он знал, к кому обращаться. Тот же Карп Милентьевич передавал деньги Контакову. Так что он мой с потрохами. И дело не только в деньгах, я покрывал некоторые его пьяные выходки, однажды дело даже дошло до суда.

— Проще было отсидеть в Петропавловской крепости под арестом, — бурчал Контаков.

Бурчал, но вставал, поправляя шпагу и проверяя два пистолета, бывшие при нём.

Никто из гвардейцев, насколько мне было известно, не состоял в покровителях криминальных элементов. Да и были эти «крышеватели» до майора максимум. А тут гвардейский поручик, который на одну ступень выше чином, чем общеармейский офицер. Но не только в чинах дело. Попасть в гвардию непросто. Тут не только важны стати, всё больше гвардия — это блат. Лишь по серьёзной протекции можно стать гвардейским офицером.

Это понимали и бандиты. Потому, когда я с Контаковым появился на обозрение собравшихся, прежде всего смотрели на поручика Семёновского полка, неправильно определив в нём главного бенефициара, того таинственного или почти таинственного хозяина ресторанов. И было бы неплохо показать именно Кантакова, а самому не отсвечивать перед бандитами, но тогда бы поручик обязательно взбрыкнул.

— Я действительный статский советник, глава Уложенной комиссии, Михаил Михайлович Сперанский. Рестораны — моя собственность. Кто не знает, нынче все суды империи входят в моё подчинение. Считаю, что нужно заканчивать разговоры. Отобедайте в моём ресторане и ступайте себе с миром! — сказал я, силясь выглядеть решительным, надменным, как человек сильно выше положением, чем все присутствующие.

Хотя, почему «как»? Я и есть человек с несравненно более высоким статусом.

— Про то ещё прознать всё нужно. Кто ты, да и… Погоди-ка, мил человек! Ты ли тот пиит Надеждин? А ещё и в Нижнем Новгороде суды вершил по закону? — голос Колуна дрогнул, и он резко изменил тон и манеру обращения. — Ещё и песня державная вами написана… И, как же так случилось, что не гнушаетесь общаться с такими людьми, как мы?

— Каждый человек имеет право быть услышанным, — отвечал я. — Ссоры не желаю ни с кем. Платить… Тут вы с Яношем говорите… Ешьте и пейте! Нынче вам подадут еду, как барям.

— А сами преломите хлеб с нами? — спросил до того молчавший один из бандитов.

— Не потравлю, не бойтесь! И сам выпью и люди мои поедят, — сказал я, улыбаясь.

И выпили, и поели. После распрощались чуть ли не друзьями. Бандитам была обещана серьёзная компенсация. А на ушко я шепнул Колуну, что, случись какая беда с ним, отмажу, как говорили в будущем. Врал я искромётно, но никто не должен заподозрить, что я и мои люди виной тому, что уже скоро столица лишится большинства криминальных вожаков. И так слишком много рисков.

— Срочно противоядие всем принять! — приказывал я, когда последние бандиты покинули ресторан «Крым».

— Что? И моя еда отправлена? — изумился Барон, вслед ему что-то похожее, но с нецензурными эпитетами, выказал Контаков.

— Делай, что повелел! — жёстко сказал я, уже выпивая свою порцию противоядия.

Ну, нельзя было сообщать о том, что вся еда и напитки отравлены, и то, что употребляли мои люди, ничем не отличалось от выпитого и съеденного бандитами. Ну, не сыграли бы они столь правдиво, если бы знали, что жрут яд. А бандиты, как я уже говорил, часто с весьма развитой чуйкой, заподозрили бы что-нибудь, и все планы насмарку.

— Карпа и Северина ко мне! — продолжал я отдавать приказы, не обращая внимание на то, что именно бормочет Контаков.

— Я вызываю… — выкрикнул поручик.

— Не дурите, Михаил Иванович! — перебил я гвардейца. — Не хочу я с вами драться, но вызов объявите, придётся. Зачем? Ничего дурного не произошло, а вот доброе… Я закрою ваш карточный долг перед господином Бергом. Но не играйте более! Уже шестьсот рублей потрачены на нашу с вами дружбу.

Вызова не прозвучало. Контаков не мог не знать о моём мастерстве стрельбы. При этом пусть дуэльные пистолеты почти уравнивают шансы дуэлянтов тем, что неизвестны, но у меня на интуитивном уровне получалось приспосабливаться к любому стрелковому оружию. И в фехтовании я уже не такой профан. Были у меня учебные поединки с Контаковым. И если он в первую минуту не получал исчерпывающего преимущества, то на физической форме и реакции я впоследствии выигрывал.

Между тем начиналась вторая фаза операции. Главари умрут странной смертью, но связать два в одно для здравомыслящего человека будет несложно. Все они были в ресторане, все пили и если. Поэтому нужен хаос. Уже к рассвету в Петербурге должны пылать три дома, быть убитыми не менее пятидесяти человек.

Мои боевики разделяются на группы по шесть человек. У каждой команды своя задача и цель. Работать будут только относительно бесшумным оружием: арбалетами и ножами. Однако, огнестрел также будут иметь. В случае неудачи, пусть шумят. Мне мои подготовленные кадры важнее даже, чем шумиха. Всё равно связать со мной беспорядки будет не так легко, ведь я уже на пути из Петербурга.

Ну, а после, на фоне растерянности в криминальном мире, слухов и ряда подстав, остатки банд должны будут вступить в период жёсткого противостояния между собой за территорию, как и внутри каждого ОПГ за лидерство. Тут-то и нужно будет сработать уже Барону. Пусть привлекает на свою сторону ослабленных и сломленных бандитов, готовых подчиниться силе.