"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1171

Да, я потратил баснословные деньги на покупку крепостных! Более ста пятидесяти тысяч ушло. И сейчас думаю: может это и зря. Куракин старший слышал звон, да не понял, где он, когда делился инсайдерской информацией, что скоро крестьян будут продавать только с землёй.

Дело в том, что проект Указа, по которому продажа крестьян может быть только при озвученных условиях, касался лишь Малороссии, Слабожанщины и Новороссии. Это канцлер Безбородко упросил императора на проведение такого эксперимента. Так что, купить души на иной части европейской России можно, как и прежде, без земли.

Но стоит ли мне огорчаться таким тратам? Нет, так как я в приоритете покупал не простых землепашцев, хотя и их было немало. Я искал плотников, строителей, даже металлургов. На Демидовских заводах на Урале удалось купить по завышенной цене некоторых мастеровых, отучившихся в школах при заводах. Впору, вкупе с Кулибиным и рядом мастеров Екатерининской Торговой верфи, открывать свой завод, что я и собирался осуществить в ближайшие годы.

— Что ж… Я не скажу, что сие сильно меняет обстоятельства, — неуверенно говорил Вяземский. — Что скажет ещё и Екатерина…

— Я понимаю, Ваше Сиятельство, ваши тревоги, что я, как звезда, могу упасть с небосклона власти и сгореть. Но я не перестану быть пиитом, у меня хватает виршей, что ещё не изданы, прославлюсь и на этом поприще. Не потеряю я и свои капиталы, только преумножу их. Я издал свои труды по математике и физике, они будут признаны в Европе. Не позволю уйти себе в небытие, останусь на плаву, — говорил я, поняв, что именно беспокоит потенциального тестя.

Вяземский встал, подошёл к двери, приоткрыл её.

— Пригласи ко мне Екатерину Андреевну! — повелел Андрей Иванович слуге, дежурившему у двери.

— Дайте мне, Ваше Сиятельство, прошу вас, пять минут! — сказал я и, получив одобрение, рванул из дома.

В моем выезде, укутанными в одеяла, были георгины. Те самые цветы, что нынче, после издания моего вирша с одноимённым названием, готовы были бы в России покупать за баснословные деньги, но негде. А у меня георгины были. И только у меня. А ещё я подготовил кольцо, дорогое, выполненное Каспаром Милле из лучшего золота с отличным большим бриллиантом.

— Позволите? — спросил я, входя с цветами и коробочкой в кабинет к Андрею Ивановичу, там уже была Катя.

Я стал на колено, протянул сперва цветы, после открыл коробочку и протянул её своей потенциальной невесте.

Катя посмотрела на отца, потом снова на меня, начала обдувать себя веером, словно на дворе не минус десять, а все плюс тридцать. Девушка проявляла крайнюю степень взволнованности. Пауза затягивалась, и температура, как в помещении, так и внутри, казалось, повысилась.

«Да, пора бы изобрести градусники. Они уже есть, однако, какие-то нескладные», — пролетели в голове мысли, выгоняя иные рассуждения, похожие даже на панические.

Не узнаю себя. Чего нынче больше из того, что заставляет волноваться: чувств к Кате или страха получить отказ, и тем самым попрать своё понимание чести и достоинства? И то и другое и что-то ещё…

— Батюшка, я должна дать ответ нынче же? — спросила Екатерина Андреевна Колыванова.

— Дочь, ты ничего не должна. Мы с господином Сперанским ещё не договорились, но твоё решение для меня важно, — сказал Вяземский, как по мне, так перекладывая ответственность на девушку.

— Я могу тебя очень ждать, долго-долго и верно-верно, и ночами могу не спать, год и два, и всю жизнь, наверное!.. — начал я читать стихи Эдуарда Асадова [Э. Асадов «Я могу тебя очень ждать». Полный текст стихотворения см. в приложении].

— Я согласна, — выслушав стихотворение, сказала Катя.

Не дожидаясь проявления моей по-идиотски счастливой улыбки на лице, Катя выбежала из кабинета отца.

— Лишь через полгода мы объявим о вашем предстоящем венчании. Я даю время дочери осознать глубину своего решения, а также вам, господин действительный тайный советник, доказать свою состоятельность. До тех пор мы не связаны ни коим образом обязательствами. Но я вам могу пообещать, что более в эти полгода искать себе зятя я не стану. Мне по нраву, что вы не стали спрашивать меня о приданном. Но смею вас заверить, что за Екатериной Андреевной останется немало моего имущества, — сказал Андрей Иванович Вяземский решительным тоном.

Мне оставалось только сдержанно поблагодарить генерал-губернатора и направиться прочь. Много эмоций меня обуревало, нужно было занять себя иными мыслями. Вот и решил уехать с приёма, чтобы лучше подготовиться к встрече с Кулибиным. А смущать своим присутствием Екатерину, как и смущаться самому, было не совсем правильно. Слова сказаны, предложение сделано и оно, с некоторыми оговорками, но принято.

И пусть говорят, что пятница тринадцатое — несчастливое сочетание. Весьма вероятно, что для меня эта дата, пятница тринадцатого февраля, окажется запоминающейся своими наилучшими эмоциями, с которыми со временем я должен разобраться.

Глава 2

Глава 2

14 февраля 1797 года

Иван Петрович Кулибин надолго выпал из реальности. А я всего лишь предоставил ему рисунок и чертёж парохода. Такого себе пароходика, который мог увидеть герой Марка Твена Том Сойер во время путешествия по реке Миссисипи. Спасибо моей зрительной памяти, а также советскому кинематографу. Меня можно было бы посчитать странным человеком, но я любил фильм «Волга-волга», ну, и как же забыть молодую Гузееву на борту парохода «Ласточка» в киноленте «Жестокий романс». В школе учился хорошо и, как выглядит паровая машина в разных её модификациях, знаю. И с принципом работы паровоза знаком. Какой это класс, седьмой или восьмой?

Прасковья, моя новая служанка, уже успела принести крепкий, как я люблю, чай. Ватрушки остыли, а Иван Петрович всё что-то бормотал и уже делал пометки на вытребованной им бумаге. Хоть картину пиши: гений в преддверии изобретения.

— Иван Петрович, используйте это, — сказал я, протягивая самопишущее перо Кулибину, когда на бумаге образовалась уже третья клякса.

— Да-да, благодарю, — не отрывая глаз с чертежей, сказал увлекающийся гений, выдернув при этом перо у меня из рук.

— Прасковья, передай Никифору, чтобы на кухне приготовили обед на двух персон, — сказал я, обращаясь к служанке. — Да мяса побольше, а то уже послезавтра пост начинается.

Прасковья быстро, насколько позволяли её немалые стати, упорхнула исполнять распоряжение. Вот никак не поворачивается у меня язык назвать её Парашей, как это делает Никифор. И Параской именовать не подходит, дама в летах уже и выглядит основательно.

Прасковья попала ко мне в дом из-за того, что с ней начал общаться Никифор. Женщина младше моего лакея лет на пятнадцать. Но разве ж это важно? Как же приятно иногда сделать маленькое, почти ничего не стоящее дело, но которое играет ключевую роль в судьбах людей! Сейчас Никифор словно помолодел и выполняет мои поручения с лихостью и даже озорством, как мне нравится, когда служба в радость. Да и Прасковья исполнительная и мотивированная на работу. Так что только эти двое заменяют мне пять-шесть слуг. Вот только нужно будет и мне организовывать приём, а для этого прислугу надо подобрать дополнительно.

— Я не знал, что такие махины могут быть, — неожиданно для меня, сказал Кулибин.

Я аж вздрогнул, чуть не разлил чай. А это, между прочим, не такой уж доступный напиток, как в том времени, из которого я прибыл. Здесь чай исключительно крупнолистовой и в брикетах. Стоимость измеряется не копейками, а рублями.

— Иван Петрович, паровой двигатель может иметь разные размеры и даже формы. И тот, что применяется на медеплавильных заводах, нам не подходит. Только принцип работы у всех одинаков, за счёт пара, — сказал я, отставляя чай.

— Принцип… Диковинное слово. Но, да не утруждайте себя разъяснением простого. С паровыми махинами я знаком. И даже когда измысливал свой Перпетум мобиле [вечный двигатель], сладил небольшой такой двигатель, — говорил Кулибин, одновременно что-то записывая на лист бумаги.