"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1094

Валериан Александрович выплескивал свое напряжение грязными шутками.

Николай Александрович не стал реагировать на такой вот юмор своего брата, он сконцентрировался на том, как идет поиск преступника. Оставаться в полном уме и сознании Николаю Зубову помогали бурлящие фантазии, как он, самолично снимает шкуру с того смертника, который осмелился стрелять в Платона. А после жарит на огне того, кто заказал подобное преступление.

Еще когда только началась хирургическая операция, Николай Александрович переоделся в мундир генерал-поручика, чтобы всем служивым было видно, кто им отдает приказы и по какому праву. Ну а найдутся более высокие чины, которые зададутся вопросом, что именно происходит, так пусть приходят к брату всесильного фаворита.

— Премьер-майор! — обратился Николай к гвардейцу-преображенцу, который выполнял роль начальника оперативного штаба в доме Зубова. — Есть ли новости?

— Так точно, ваше превосходительство! Допросили всех слуг дома, с крыши которого был выстрел, — рапортовал премьер-майор.

— С крыши? — переспросил Николай Зубов.

— Так точно! Метель затрудняет поиски свидетельств преступления, но нашли место, где снег был расчищен. После преступник по веревке спрыгнул в сугроб и скрылся. Найти направления следов сложно по причине их множества и метели, которая успела занести многие тропы и дороги, — докладывал премьер-майор.

— Все мосты перекрыты? — спросил генерал-поручик.

— На Фонтанке и Мойке, все. Невский проспект оцеплен, район общественной библиотеки, так же. Не хватает людей, но уже прибыл вестовой от обер-полицмейстера Павла Михайловича Глазова. Его высокородие обещался принять меры по блокированию всех оставшихся мостов, усилить посты на выезде из Петербурга, а так же начать прочесывать все дома и улицы между Фонтанкой и Мойкой, — докладывал офицер.

— Благодарю Вас. Продолжайте! — сказал Николай Александрович.

Глазунов, этот герой взятия Очакова не был достаточно образованным человеком и к своей работе относился, как к армейской службе. В иных обстоятельствах подобное более нервировало Николая Александровича, он даже советовал Платону притормозить повышение в чине Глазунова до генерал-майора. Но сегодня этот служака оказался более, чем на своем месте. Старшему из Зубовых было даже нечего добавить, все действия проводятся и без того предельно жестко. Будет много, очень много недовольных, на Зубовых обрушится шквал проклятий, но, если выживет Платон, а он выживет, в чем Николай уже не сомневался, все эти крикуны будут орать тихо и в подушку, чтобы, не дай Бог, никто не услышал. Старший из братьев Зубовых верил, что они еще всем покажут свою силу.

— Что там, Николай? Я уже в силе и могу заняться поиском преступника, — сказал Валериан, привставая на диване.

— Лежи, брат! Я хотел бы верить в то, что мы найдем преступника. Но как? Лица его не знаем, только и всего зацепок, что штуцер. Где он его взял? Можно проверить всех, кто может иметь такое оружие, — начал было перечислять предполагаемые мероприятия по поимке преступника Николай, но Валериан его перебил.

— Окстись, брат! Такое нельзя совершать без одобрения государыни. Это же Петербург тогда взбунтуется против нас. И я не понимаю, отчего все еще нет вестей от матушки-императрицы. Она же не оставила нас своей милостью? — Валериан, на удивление проявлял даже больше сдержанности, чем Николай, сейчас братья словно поменялись местами.

Через двадцать минут прибыл посыльный из Зимнего дворца. Поговорив с ним, Николай Александрович Зубов, ни живой, ни мертвый, медленно, шархая ногами, вошел в комнату, где все еще лежал Валериан.

— Матушка наша… императрица… благодетельница… — слезы наворачивались на глазах Николая.

— Ну же! — закричал Валериан, резко подымаясь, но не удерживаясь на ногах и снова плюхнувшись на диван. — Говори!

— При смерти. Роджерсон говорит, что готовиться нужно к худшему. Она… не выдюжила известий о Платоне. Ее речь пропала, а она в беспамятстве — сказал Николай и разрыдался [состояние Екатерины Александровны приводятся схожие с тем описанием, что есть в источниках].

Это были и слезы по Екатерине, частью и по Платону. Но более всего Николай Александрович оплакивал упущенные возможности. Кто бы ни был сейчас на престоле, вряд ли Зубовы будут столь сильны. Готовились они к тому, чтобы стать популярными и неоспоримыми. В этом должен был помочь и Валериан, который обязательно разгромил бы персидского шаха и отомстил за грузин. И вот они, такие великие, рядом с Александром…

— Что делать нужно, брат? — вопрошал Валериан, который, как часто воюющий человек научился принимать смерть, но то на войне.

Еще никто и не умер. Роджерсону верить можно, он честный малый и если говорит, что государыня уже не придет в себя, то так оно и есть. Но ведь она пока еще жива, дает время что-либо сделать.

Николай вытер слезы, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, встряхнул головой и сказал уже решительным тоном:

— Нужно узнать, где сейчас Безбородко. Срочно.

Уже через десять минут премьер-майор, бывший дежурным офицером и координатором поисков преступника, устремился к дому графа Александра Андреевича Безбородко в Полюстрово, что на правом берегу Невы.

Зубовы знали о том, что Екатерина что-то передала на хранение именно вице-канцлеру, который вроде бы как и в опале, но никак не ограничен в своих действиях. И Николай Александрович догадывался, хранителем какой именно бумаги является Безбородко.

— Нужно тебе ехать, Николай, — сказал Валериан.

— Я вот думаю, брат, а не поехать ли мне к Павлу? Зная его, он и простит и чины не отберет. Станем ему опорой. Кто у него есть? Никого. Куракин Лешка только бегает к нему нынче, да и все. Салтыкова Николая Ивановича и тому отставку дал, — размышлял вслух старший брат Зубов [в РИ именно Николай Зубов, как только Екатерина слегла, не приходя в сознание, устремился в Гатчину звать на царство Павла Петровича].

— Вначале Безбородко и необходимость прояснить обстоятельства с завещанием, после Гатчина. А я, так, во избежание, пошлю реляцию в войска под Москвой и Воронежем, чтобы никаких отпусков, а были готовы, — молодой Валериан проявлял необычайную выдержку.

— Ты же не собираешься воевать внутри нашего Отечества? — с опаской спросил Николай. — Или собираешься?

— Нет, — Валериан сам испугался своих мыслей. — Но государыня при смерти, этим могут воспользоваться и наши многочисленные враги, те же турки.

— Все, я к Безбородко! — сказал Николай и пошел распоряжаться готовить выезд.

*…………*…………*

Петербург. Зимний дворец

13 декабря 1795 года. 18.25 (Интерлюдия)

Граф Александр Андреевич Безбородко был опытным, изворотливым и осторожным интриганом. Иные в круговерти дворцовых игр не возвышаются. Между тем, ставка Александра Андреевича была, в том числе и на то, что он всегда честно отрабатывал престолу. И делал это так, чтобы выделяться среди иных вельмож. Те деятельные люди, с которыми Екатерина Алексеевна начинала править либо ушли, либо потеряли запал, превращая работу в рутину. Александр Андреевич себе этого не позволял, он всегда был на чеку и знал многое, так как имел доступ ко всем письмам, что отправлялись из Петербурга и не только.

Были у Безбородко и свои люди в Зимнем дворце, которые регулярно сообщали вице-канцеру обо всем происходящем при дворе. Именно из-за сообщения о том, что императрице стало плохо, Александр Андреевич и не поехал в Москву в свой Слободской дворец, а собирался это сделать уже сегодня под вечер, чтобы провести ночь вне столицы.

А теперь он узнает, что Платон при смерти, или уже умер, Екатерине стало плохо и она отходит. Так что Безбородко, несмотря на то, что и сам к своим неполным пятидесяти годам, оброс клубком болезней, начал действовать. У него была бомба, которая, если разорвется может сильно навредить России, или, напротив, если ее не использовать, все сложится еще хуже. Такая дилемма волновала Александра Андреевича с самого начала, как только государыня доверила ему быть хранителем завещания, а так же взяла с него слова, что Безбородко устроит переход власти к Александра.