"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1063

При этом я не сильно наседал на француза. Пусть зарабатывает половину от прибыли с продаж. Вот только пускать такой товар на рынок нужно тогда, как будет накоплен запас и решены те самые «детские болезни», присущие большинству новых изобретений. Пишущее перо, к сожалению, не стало исключением из правил.

Не менее ста ручек необходимо произвести, и уже потом думать о их продажах. При этом я собирался содействовать реализации товара на начальном этапе. Стоимость такого изделия определили в сто пятьдесят рублей. Астрономическая сумма, но это вещь, могущая стать статусной, на ряду с табакерками, потому нельзя продешевить.

И первая ручка отправляется… к будущему императору. Моя ручка, между прочим, лучшая из двух изготовленных. Но ни грамма сожаления по утрате невероятно прогрессивного орудия письма не испытываю. Это ведь и реклама, о которой мечтать можно. Если Каспар скажет, что такая есть только у наследника, а более никого, то почти и не соврет.

А иметь то, что есть и у царя, захочет любой купчина, если дворянин и зажмет деньги, что вряд ли. Тут хотя бы чуточку, фантомно, но прикоснуться к высшему сословию. А это чувство самоудовлетворения много денег стоит.

Кстати, насчет Каспара… Он преизрядно подставил меня, не знаю какие именно, но вероятны последствия.

— Салтыков здесь, — с большой досадой в голосе сказал князь.

На посту перед въездом на земли Гатчинского дворца, наш экипаж подвергся проверке, которую, весьма вероятно, я и не прошел. Только князя и допускали. Мало того, у поста оставались все слуги, а за кучера садился кто-то из гатчинских солдат.

— С чего вы, ваша светлость так решили? — спросил я, не наблюдая признаков присутствия Николая Ивановича Салтыкова.

— Его секретарь тут, — разочаровано сказал Алексей Борисович.

Несомненно, не лучший вариант — увидеться в Салтыковым во время аудиенции с наследником. Вот подарит князь Куракин самопишущее перо, так и воспылает вопросами Платошка Зубов, отчего у него такого нет. Пусть оно ему и незачем, но ведь, у Павла есть, а у Платошки нет. Понимаю, что это риторика общения группы в детском саду, но именно такие ассоциации у меня появляются.

Впрочем, нам бы год простоять, да полгода продержаться. Или ускорить события.

Князь Алексей Борисович Куракин, набравшись решительности, отправился на встречу с будущим императором.

Интерлюдия

Павел Петрович прибывал в скверном настроении. Скорее, не так. Он вошел в состояние, которое было не понятно для окружающих, но не особо различимо и самим Павлом. Скорее это было похоже на раздражение, при некоем стремлении к деятельности. Наследник российского престола ходил по комнате, часто отворачивался к окну, замирал. А еще мало кто мог в такие минуты понять логику слов Павла Петровича. Он часто менял темы разговоров.

Мысли его неслись галопом по заснеженным просторам. Скорость была такая, что Павел Петрович успевал только выцепить какую-то картину и лишь начинал ее описывать, как картинка менялась на другую.

— Отчего этот глупый человек занимается подготовкой замужеством моей дочери? — успел спросить Павел Петрович, пока переходил от одного окна к другому. — Французские короли мрут, как мухи зимой. Сегодня был прескверный развод караульных, нужно будет наказать дежурного офицера.

Рядом с наследником был Николай Иванович Салтыков. Граф стоял смирно и лишь только глазами провожал Павла Петровича. Николаю Ивановичу необходимо было узнать реакцию гатчинского затворника на то, что участь его дочери Александры Павловны в руках Платона Александровича и лишь только в его. Екатерина Алексеевна вверила в руки своего Платошки любимую внучку. Фавориту сейчас нельзя было допускать скандалов, так как императрица приняла близко к сердцу поведение своего сына и наследника на последнем приеме.

Причем, именно Павел выставлялся, как неуравновешенный человек. Платону удалось убедить государыню, что он не хотел обидеть Павла Петровича, который обозвал его, бедненького Платошку, всяко разными грубыми словами. Вот был бы кто иной, так мужественный Платон Александрович уж ему показал! Но как же вызвать на дуэль наследника престола?

Сами слова фаворита, может быть, и ушли бы в пустоту. Екатерина, на самом деле, любила выслушать несколько точек зрения. Но в данном случае, у Павла Петровича при дворе открытой креатуры не имелось. Потому со всех углов и придворных ртов звучала только версия Платона Зубова.

В последнее время Екатерина Алексеевна чаще перепоручает любые дела, стараясь оставаться в стороне и руководить процессом. Ей не нравится, когда что-то происходит не по протоколу, на что она не может повлиять. И Павел Петрович — главная головная боль, а Платон оказался не столь и виноватым. Екатерина знала, что Платон несколько оскорбил ее сына и осуждала, скорее, не за сам факт оскорбления наследника, а за то, что из-за несдержанности Зубова вывернулось наружу грязное белье главы императорского дома.

Императрица не всегда, но все же чаще, пребывала в неком выдуманном ею идеализированном мире, все чаще стараясь абстрагироваться от проблем.

— Ты, Платошка, — жестко говорила Екатерина, дергая своего фаворита за рыжеватую шевелюру. — Коли взялся решать участь внучки моей, Александры, так научись хотя бы в этом ладить с моим непутевым сыном. Или тебе, стервец, скандаль нужен? На помолвке будут не только шведы, но и англичане, австрийцы, может, и пруссаки. Я не желаю, чтобы в Европе шептались.

Вот и прислал Платон своего куратора Салтыкова, чтобы сгладить некоторые острые углы. Ну и Николай Иванович сам желал убедиться в том, что наследник не собирается чудить.

— Ваше императорское высочество, какая хорошая партия для вашей дочери! — Николай Иванович решил вернуть Павла Петровича в нужную тему.

— Партия хорошая, вот игроки в этой партии дрянные. Никита Панин уже сколько лет почил, а дело его живет. Все этот северный союз блюдете. А мир куда шире, чем Швеция с Данией. Да я не против Густова Адольфа иметь в зятья. Я противлюсь того, что как отец не участвую в устройстве дочери. Пусть зять приедет в Гатчину. Я ему здесь и парад покажу, поговорим, обсудим будущее, — сетовал наследник.

— Ваше императорское высочество, вы же понимаете, что требуете о неисполнимом, сжальтесь на до мной! Государыня просит вашего спокойствия, — и такие жалостливые глаза у Салтыкова.

Павел остановился, задумался, сделал пару резких шагов в направлении окна, вновь замер.

— Я вот думаю, граф, а в чем это вы существенно мне помогли? Вы же утверждаете то, что мой друг. А друзья должны помогать друг другу. Я вам помогаю. Благодаря тому, что вы, якобы, имеете на меня влияние, ваша роль при дворе резко из декорационной стала важной, — не глядя на собеседника, говорил Павел Петрович.

— Ваше высочество, но кто, если не я, вам приносит сведения и рассказывает о всех перипетиях при дворе? — начал оправдываться Салтыков, но Павел, все так же уставившись в окно, его перебил.

— Может, в расследовании смерти отца вы мне помогли? Или, когда я просил вас заступиться за Александра Борисовича Куракина? Вы как-то повлияли на то, что моего друга отправили в ссылку? — Павел резко, словно на плацу, развернулся лицом к Салтыкову. — Или вы мне помогли связаться с Софьей Степановной, передали ей мои письма? [Разумовская, в девичестве Ушакова, по указке Екатерины проверяла Павла Петровича на предмет мужских сил. После Павлу объявили о ее смерти, но он узнал, что жива].

Павел быстро пересек все помещение и посмотрел в другое окно, выходящее на крыльцо. Там он увидел там стоящим на ступеньках князя Алексея Борисовича Куракина.

— Вот, что мне приходится делать, Николай Иванович: если нет одного Куракина, то я заполняю душевную пустоту иным Куракиным. Я не задерживаю вас более, у меня сегодня необычайно насыщенный на встречи день. Подлецу Платону можете передать, что будущее моей дочери мне важнее многого и чинить препятствия в браке не стану. Но укоротить свой язык Платону Александровичу необходимо, иначе он лишится этой главной части своего тела, — сказал Павел Петрович и высоко поднял подбородок.