"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 1052

Если я буду активно действовать, что весьма вероятно, то уже иные темы в творчестве станут будоражить умы русских поэтов. К примеру, не дам убить Пушкина и Лермонтов не напишет своего «Убить поэта». Не допущу Бородино и не будет большого стихотворения.

А, что если не пустить Александра Сергеевича в Болдино? Там он затыкал скуку творчеством. А в Петербурге в это же время мог большую часть времени не писать, а волочиться за женщинами, да пистолеты разрежать в обидчиков. Мы не получим «Дубровского», «Барышню-крестьянку» и многое другое. А взамен появятся истории с еще пятью дуэлями, так как неуемная натура Александра Сергеевича не может жить в спокойствии.

Поэтому, я уже для себя решил, что стихи, которые знаю наизусть, или частично, я буду использовать на собственное благо. У России появится великий поэт, который не станет упиваться величием в творчестве, но пользоваться положением для своих нужд. Нужно только быть внимательнее, а то уже прочел басню про лебедя со товарищи, а после долго вспоминал, не написал ли Крылов уже эту басню. Нет, пронесло, а могло бы и не пронести.

— Добро в хату! — с такими словами вошел Осип, опережая даже Тарасова.

«Вечер в хату, сидельцы», — подумал я, наблюдая, как выкладывается на стол закуска.

Не голодают люди, если имеются такие продукты. Копченое сало, тушенное мясо, пышные хлеба, да такие, что в будущем стоят в два раза дороже обычных, и не везде продаются — с отрубями. Правда, в этом времени такой хлеб — это результат не лучшего обмола зерна, однако, сегодня я хотел позитива и искать во всем только хорошее. Наши же обязательно победят! В будущем, без вариантов нагнут клятого Гитлера.

— А что и тренировки вечером не будет? — спохватился Сева, когда до всех дошло, что сейчас будет попойка по жесткому сценарию.

— Нужно когда-то и отдохнуть! — сказал я и не сдержался, схватил только что отрезанный ломоть подкопченного сала.

М-м-м! Это очень вкусно. Шкурка не резиновая, мягонькая, тает во рту, как снежинка на теплой ладони.

Моя реакция после снятия пробы с главного блюда на столе, для меня, так точно, главного, не прошла мимо Осипа.

— То моя лебедушка так умеет сало приготовать, — с нотками искренней нежности говорил Осип.

Большой человек умеет любить не менее, порой и более сильно, чем люди размером по меньше.

— Удивили, Михаил Михайлович, я уж было дело думал, что мирское вам чуждо, все в трудах, да заботах, — высказался Тарасов.

— Есть время разбрасывать камни, но есть время их собирать. Время обнимать, и время уклонятся от объятий, — цитировал я третью главу Экклезиаста.

Про камни знал и раньше, а сейчас понял, что могу и дальше цитировать Экклезиаста, коротенько так, минут на сорок.

— Мудро, где-то я подобное слышал, — сказал управляющий, ну а я не стал ничего уточнять, а то уже знаю — могу нудить и умничать часами, только затронь тему.

— За нашу Победу! — провозгласил я тост и выпил сивухи. — Ух!

Быстро закусив соленым огурцом, я выпучил глаза в безмолвном вопросе. Ну не думал, что тут такие крепкие напитки. Не видел ни винокуренного завода, и самогонного аппарата.

— Это, любезный Михаил Михайлович, от брата моего, стало быть, гостинец. Он в Николаев переехал, да управляющим служит на заводе винокуренном, — Тарасов ответил на мой невысказанный вопрос.

— Я этно, твое благородие, испросить хотел. За спрос же не судят? — замялся Осип.

— Чего уж там? Спрашивай! — с некоторым недовольством сказал я.

Не люблю я, когда за столом под рюмку вопросы решаются. Если сел за стол, да выпил, так и веселись, веди разговоры на отреченные темы. Нельзя выпившим работать, это как за руль нельзя, так и в любой работе. А вот Осип, видимо, решил, что как раз тот случай, чтобы и просить.

— Хлопцы у меня справные, да только мастеровитыя, могут и постоять за себя и за семьи свои. А я человек военный, значит, понятия имеем. А ты так справно руками, да ногами машешь, да ухватки ведаешь. А я то… — Осип явно терялся.

— Ну и что ты хочешь до меня донести, чтобы твои старшие сыны со мной тренировались? — перебил я Осипа.

— О, вот то, да. Слово ентое — тренировать, — обрадовался Осип. — Хорунжий казацкий, что тута есть, не хочет брать хлопцев. Говорит, что запоздал я, уже не сделать с них казаков. А я и не хочу казаков, но уйду я, кто защитит село? — оправдывался Осип.

— Хорошо, — спокойно ответил я.

Тренироваться лишь с Северином — это не самое лучшее решение. Хорошо, когда работает группа, а то я уже знаю на пять ходов вперед, что хочет сделать Сева. Да, хотелось бы подготовленных бойцов в спарринге, но пусть и сыновья Осипа будут. Отработаю на них некоторые методики тренировок, чтобы понять современные особенности людей.

Есть у меня одна из целей — создать некоторое воинство, по принципу ЧВК. Думаю, что такое можно будет, если, к примеру, начать активно действовать в направлении создания Русской Американской компании. Есть же у бриттов войска Ост-Индской компании. Так что тут не мое новаторство, а лишь калька опыта Англии.

И сыновья Осипа тут не подойдут, молодняк нужно найти, воспитать, выкормить, психологически обработать. И для все этого нужно самому соответствовать и быть выше тех, кого хочу учить.

Не хотел начальник охраны Петро Зычный давать мне для, как он, видимо, думает, баловства, еще кого, кроме Северина. И в этом хорунжий частью прав. То, как я тренируюсь — песочница по сравнению с разработкой самосвалами карьера. В прошлой жизни все то, что я могу сейчас, пришло ко мне к годам пятнадцати.

Но нельзя форсировать тренировки. Пусть мозг знает, как нужно, к чему следует стремиться, но тело не готово. Так что приходится пока работать над тем, чтобы улучшить выносливость, укрепить связки, провести растяжку. Ну а еще — плотно и хорошо кушать. Мяса на мне не было совершенно, теперь же что-то стало появляться, но слабо и мало. Ну да, капля камень точит.

Рассчитываю через два-три месяца выходить уже на следующий уровень тренировок и подключать работу с серьезными утяжелениями. Ну а то, что так возбудило Осипа, наши толкания в спаррингах, так это еще только попытка нарабатывать мышечную память. То ли еще будет, коли живы останемся.

Мы пили, потом… пили, у а дальше опять выпили. Расслабление не приходило. Только хотел спеть «Как упоительны в России вечера», собрался с остатками мыслей и не стал. Рвались наружу «Офицеры», так даже себе рот рукой закрыл. Не нужно здесь этого, вопросы лишние будут, а Тарасов-стукачек все расскажет князю.

Да, я обрабатываю Куракина, но и тот не теля, словно чует, что со мной что-то не так. В своем дневнике князь как-то написал, что не определился: черт я, или вовсе, Богом присланный. Уж слишком разнообразный и знающий оказываюсь. Кстати, эта запись заставила меня чуть уменьшить напор на Алексея Борисовича и скорректировать его.

Могло было быть и так, что князь окажется столь сильной личностью, что о каком-нибудь влиянии на него следует забыть. Но, нет. Я уже понимал, что он возьмет меня следом за собой, протащит по склону горы наверх. Именно я уже веду его переписку, чуточку, лишь малыми штрихами выстраиваю образ Алексея Борисовича, как деятельного и понимающего человека. Главное, что я деятельный и понимающий, спасибо мне, Михаилу Сперанскому за понимающего, ну и Михаилу Надеждину за деятельного. Хотя ситуации вариативны, все может изменяться в характеристиках, какая часть сознания за что именно отвечает.

— Ты скажи мне, учитель, — Осип был изрядно пьян, но, в отличие от меня уверенно держался на ногах. — За какую победу мы пьем?

— Так за все! Много их было, а будет еще больше! — отчал я.

— Дай-то Бог! — отозвался Тарасов.

— Ик! — философски заметил Северин.

Глава 9

Глава 9

Кобрин

20 мая 1795 года. (Интерлюдия)

— Пиши, Ванька! Мух не глотай! — требовал зычный, но лишь чуть старческий голос. — В походе войску быть асьми часов отдыху…