Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2419

Мгновенная, еще более ослепительная вспышка — а потом тьма.

Абсолютная тьма. Погас экран ноутбука. Погас свет в окнах трейлера. Умолкли генераторы. Руфус вытащил телефон и попытался включить фонарик — телефон не работал. Нашел в другом кармане небольшой светодиодный фонарь — тот тоже оказался мертвее мертвого.

Однако глаза его скоро привыкли к темноте, и он различил во тьме крохотный зеленый огонек. Шагнул к нему.

То, что светилось, лежало на столе рядом с погибшим ноутбуком.

Световой индикатор на плате дрона. Он единственный работал по-прежнему.

«Летящая S»

На фоне глобального потепления и прочих мировых бед как-то неловко переживать из-за того, что частный самолет, подаренный тебе саудовским принцем, работает на необычном топливе и потому вынужден делать короткие перелеты. И все же к тому времени, когда на изрезанном холмами горизонте Западного Техаса показалась посадочная полоса «Летящей S», Саския была уже морально готова ныть и стенать. Вместе со своим новым другом Эрвином, бывшим пилотом ВВС США родом из Болдуин-Хиллс, штат Калифорния, она вернулась из Линии на Вадан, где ждал их резервуар с водородом. Дальше они полетели в Схипхол и здесь остановились на ночь: заодно Саския проведала новую королеву Нидерландов. Подвезли в Схипхол и Фенну с Жюлем, но те уговорили Саскию взять их с собой в Техас и теперь летели, втиснувшись на пассажирские сиденья в задней части крохотной самолетной кабины. Из Схипхола в Абердин, затем в Рейкьявик, затем в место под названием Нуук в Гренландии, где в ожидании водорода им пришлось просидеть сутки. Дальше — Гандер на острове Ньюфаундленд, Оттава, Чикаго, Денвер — и наконец, ранчо «Летящая S». К моменту приземления топливо снова было на исходе; но эту проблему они решат позже. Точнее, решит Жюль. У этого молодого человека обнаружилась невиданная суперспособность: с легкостью договариваться по неустойчивой голосовой связи о доставке сжатого водорода на аэродром. Вообще-то логично, думала Саския: кто лучше ныряльщиков разбирается в сжатых и сжиженных газах? Пусть Жюлю чаще приходится иметь дело со сжатым воздухом, кислородом, гелием и прочими орудиями его ремесла — велика ли разница с водородом? Но профессиональный бэкграунд в области сжатых газов лишь отчасти обеспечивал ему успех. Еще более ценной — насколько могла судить Саския, улавливая отрывки из его переговоров с наземным персоналом, — оказалась манера речи. В элитных дипломатических и культурных кругах репутация Америки и американцев давно ниже плинтуса, но «на земле», в низах нефтяной и горной индустрии, как видно, их еще уважают. И певучий южный выговор в сочетании со спокойно-приказными армейскими интонациями (теми, на которые так и хочется отвечать: «Есть, сэр!», «Так точно, мэм!», «Будет сделано!») по-прежнему открывал все двери — или по меньшей мере не давал случайным незнакомцам в разных частях света сразу бросать трубку, когда Жюль набирал их номер и высказывал свои диковинные пожелания.

Впрочем, «бросать трубку» — давно уже фигуральное выражение. Нынешние телефоны хрупки и дороги, ими лучше не бросаться. Так или иначе, Жюлю удавалось все: настолько, что в бесконечном перелете через Северную Атлантику и вдоль Канадского щита[610] Саския задумалась о том, что будет, если попросить Жюля достать плутониевую бомбу. Несколько часов вежливых и лаконичных телефонных переговоров — и, чего доброго, у него все получится!

— Нет, дорогая, я не позволю! Ты ведь больше на меня не работаешь — теперь мы просто подруги.

— Вот я тебе по-дружески и помогаю, — отрезала Фенна. — А теперь помолчи и смотри вверх!

— Что ж, раз все равно заняться больше нечем…

И Саския уставилась в металлический потолок, который время от времени загораживала умелая рука Фенны, работавшей над сложной зоной между скулой и нижним веком экс-королевы.

Они находились в крохотном поселке под названием Центральный, в грузовом контейнере, переоборудованном под жилье и обложенном мешками с песком, чтобы приглушить звуковые удары. Совсем приглушить не удавалось; каждые несколько минут стены сотрясались от гула.

— Обязательно придумаем, как переправить вас с Жюлем в Новый Орлеан, — пообещала Саския.

— Об этом не беспокойся! Жюль не уедет, пока не посмотрит Шестиствольник. Очень хочет узнать, как он работает.

— Тогда лучше всего ему сейчас пойти со мной. Можно, конечно, попросить Т. Р. завтра устроить отдельную экскурсию — но, кажется, ему сейчас не до того.

— И станет вообще ни до чего, когда он тебя увидит! — с завидной уверенностью сообщила Фенна. — Только представь: выползает он из самолета, вообще никакой после многочасового перелета из Китая или откуда он там летит…

— Из Папуа, дорогая. — Хотя, судя по всему, эта территория скоро станет Китаем.

— Да неважно! Главное, он выходит — а тут ты!

Не в первый раз Саския позавидовала глубокой убежденности Фенны, что мир вертится вокруг тех, кто стильно одет и профессионально накрашен. Пусть это иллюзия — но, быть может, одна из самых приятных и безопасных иллюзий.

— А ты не хочешь к нам присоединиться? — спросила Саския.

Фенна наморщила нос.

— Идти смотреть на Шестиствольник?

— Ну да.

— Да я его уже видела. И здесь, и в Вадане. Знаешь, не увлекаюсь большим оружием — даже таким большим! — Она бросила лукавый взгляд на Жюля, который, с чисто армейской способностью засыпать где угодно и когда угодно, прикорнул в углу на куче багажа. — Вон кто у нас без ума от здоровенных стрелялок! А я лучше посижу с Амелией у торговых автоматов, выпьем по пиву и съедим по буррито.

— Звучит заманчиво. Поднимите бокал и за меня.

— Скорее уж пивную банку. А как ты доберешься до Шестиствольника? Они дадут машину?

— Нет, мы с Жюлем пешком дойдем.

— Пешком?!

— Да, а что? Мне, как ты знаешь, уже несколько дней почти не приходилось ходить. Хочу размяться.

— Что же ты сразу мне не сказала?! А если ветер…

— Нет там никакого ветра, я посмотрела погоду. Вот завтра будет ветрено. А сегодня — так, легкий бриз.

— Может, верхом поедешь? Знаешь, как круто будешь выглядеть на лошади?

— Лошадей к Шестиствольнику не подпускают. Это было бы издевательство над животными. Да и незачем мне, чтобы лошадь испугалась и понесла или все обгадила со страху.

— Да уж, в таком приятного мало!

— Каждый вечер во время пересменки Шестиствольник отключают на один час. За это время инженеры его осматривают, проверяют, проводят какие-то процедуры — не знаю подробностей. Словом, Т. Р. в это время будет там — и, по его словам, не возражает, чтобы я «упала ему на хвост», что бы это ни значило. — Саския взглянула на часы. — Нам пора. Жюль! Подъем!

— Да, мэм! — отозвался Жюль, вскочив на ноги.

— А змей там нет?

— Вообще-то есть, но мы пойдем по асфальтированной дороге, где змеям негде спрятаться. И потом — смотри! — И Саския вытянула ногу, продемонстрировав новенькие ковбойские сапоги, приобретенные в киоске самообслуживания в Центральном полчаса назад. — Пусть только какая-нибудь гадюка попробует вонзить в меня зубы!

— Нет уж, пусть лучше не пробует — зубы поломает!

К тому времени, когда эти ковбойские сапожки зашагали по упомянутой дороге, солнце уже село за горы, отделяющие Пина2бо от Рио-Гранде. Вечер можно было назвать мирным, даже идиллическим, если бы не вспышки и глухие удары Шестиствольника. Из-за какой-то особенности распространения звуковых волн совсем рядом с Шестиствольником грохот ощущался даже слабее, чем немного в стороне.

Идя по дороге вместе с Жюлем, Саския раз или два оглядывалась, скользила взглядом по зубчатой кромке гор к северу и к западу, медленно тающей в темно-пурпурном небе.

— Мэм, на что вы смотрите? — спросил Жюль.

— Помнишь Руфуса? Рэда?

— Еще бы!