Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2405

— Дядюшка, не слишком ли сурово ты их судишь? Кто-то же должен служить в армии, раз уж без армии не обойтись.

— Да, я жестко говорю. Но это для того, чтобы ты понял.

Тут Дхармендер притормозил: навигационная система оповестила о повороте, которого он не видел. Похоже, одна из тех дорог, что существуют только в виртуальной реальности. Длилась она якобы несколько сот метров и оканчивалась тупиком на берегу реки — широкой голубой полосы, занимающей сейчас пол-экрана.

— Это здесь, — сказал вдруг Лакс. — Поворачивай… давай же!

Дхармендер не хотел сворачивать неизвестно куда; но дорога внезапно оказалась здесь. Хотя какая же это дорога? Две колеи в высокой траве, уводящие под сень низкорослого леса. Здесь, на сухой стороне провинции, высокие деревья встречались редко; но, как видно, близкая река пропитала каменистую почву водой в достаточном объеме, чтобы кое-где среди карликовых деревьев возвышались сосны. Еще несколько секунд — и дорога вывела их на открытую площадку, где в черных шрамах кострищ блестели смятые пивные банки.

— Здесь, — сказал Лакс.

— Уверен?

Лакс открыл дверь, вскинул на плечо рюкзак.

— Трудно объяснить, но я это чувствую. Душой и телом. Всем собой.

И еще здесь пахло безопасностью. Но вдаваться в долгие объяснения, что и как сделали с ним ученые (или кто они там?) из Киберабада, Лакс сейчас не собирался.

— Как малек, который становится смальтой… или как ты там говорил, — закончил Дхармендер, и под его пристальным взглядом Лаксу стало как-то неуютно.

— Смолтом.

— Ну да. Как рыба. Просто знает, что настало время плыть вниз по течению. И знает, куда плыть. Но что ждет ее впереди?

— Неважно. Это мое… не знаю, как назвать. Моя судьба.

Лакс опустил взгляд. Почва у него под ногами на вид была ровной; сквозь неопреновые подошвы гидрокостюма он ощущал ветки и мелкие камешки. Но другим чувством, для которого не было имени, предвидел неудержимый, неотвратимый спуск по склону к воде.

— Ты слышал хоть слово из того, что я говорил?! О том, что люди просто нами пользуются? О том, как мы для них удобны?

— Да, слышал каждое слово, — ответил Лакс. — Непременно об этом подумаю. — Виновато покосился на сумку с едой, которой предстояло стать угощением для местных медведей. — Передай тете Гурмит: она чудесно готовит. — Строго говоря, он не кривил душой.

Что-то блеснуло в свете потолочной лампы. Стальной браслет, который Лакс носил на правом запястье. Он снял его, когда возился с гидрокостюмом, и браслет, должно быть, скатился на пол.

— Не забудь, — сказал Дхармендер и протянул ему браслет.

Даже Лакс и даже в нынешней своей рассеянности не мог не понять двойного смысла этих слов. Он взял из дядюшкиных рук кара, поцеловал, повернулся — и пружинистой трусцой побежал к черной речной воде. Земля казалась ровной, но он чувствовал, что бежит под уклон. Браслет он надел на ходу.

Больница Святого Патрика

— М-да, обстановочка-то накаляется! — сказал Т. Р.

Чистый кислород и резкое снижение привели Виллема в чувство — настолько, чтобы понять, что Т. Р. шутит, разозлиться оттого, что шутка несмешная (нашел время вспоминать древние мемы!)[606], и сообразить, что свое раздражение сейчас лучше держать при себе.

— Да, — сказал он. — Но, мне показалось, вы ждали чего-то подобного.

— Просто мы готовы ко всему.

Амелия на это не купилась.

— Множество огневых позиций с пересекающимися секторами обстрела. Вся вершина горы разделена на участки с противопехотными и противотранспортными барьерами. Вертолеты стоят с включенными двигателями, чтобы взлететь сразу, как только начнется стрельба. Да у вас там полноценная зона боевых действий!

— Сегодня да, — признал Т. Р. — Но чаще нет. Да и сегодня, думаю, все уже закончилось. Точечные нападения — такое случается раз в год или еще реже.

— Папуасские националисты?

— Или индонезийские спецслужбы в погоне за увеличением бюджета, — пожал плечами Т. Р. — Различить их невозможно — вытворяют совершенно одно и то же. Но как те, так и другие не хотят резать курицу, несущую золотые яйца.

— Вы про рудник?

— Про рудник. — Тут Т. Р. пришла новая мысль. — Так, а «глок» все еще у вас?

— Нет.

Амелия показала «глок» с открытым затвором и извлеченным магазином.

— Я позволила себе… Вернуть его вам?

— Не нужно, — ответил Т. Р. — Просто не люблю что-то терять из виду.

Амелия пожала плечами и отправила револьвер по полу в сторону Виллема. Секунду спустя за ним последовал магазин. Виллем решил дальше хранить их по отдельности. Обычно он ходил с сумкой через плечо, которую отец неуважительно называл «дамской сумочкой», но теперь она осталась где-то на вершине Снеуберга. Так что Виллем сунул револьвер за пояс сзади, а магазин положил в карман.

Вертолет сделал крутой вираж, затем выровнялся и практически завис в тысяче метров над джунглями, на полпути от Снеуберга к Туабе. Горы остались позади; под брюхом у машины простиралась практически плоская равнина. Из джунглей, с расчищенной площадки близ дороги поднимался столб дыма.

— Черт, это же перекачивающая станция! — воскликнул Т. Р. — Вот уроды!

Приглядевшись, можно было заметить, что полянка залита чем-то серым, вроде жидкого цемента, и эта густая серая жидкость растекается оттуда во все стороны.

— Много потерять не успеем, включится автоматическая блокировка, — заметил Т. Р., извлекая телефон. — И-и-и… сотовая связь отрубилась, мать ее за ногу! — И крикнул пилоту: — Свяжитесь со Снеубергом, сообщите, что поврежден пульпопровод!

— Так точно, — донесся ответ.

Вертолет снова рванулся вперед, и Т. Р. плюхнулся в кресло.

— Вот сукины дети! — заговорил он. — Каждые несколько лет такое проделывают. Взрывают нам пульпопровод. Знают, что это единственный путь вывоза меди с острова. Но еще знают, что медь — единственная причина вкладывать сюда деньги! Себе же в ногу стреляют, идиоты. Да уж, обстановка накалилась, это точно!

— Просто чтобы сверить часы, — заговорил Виллем, — правильно ли я понял: стрельба и взрывы на Снеуберге — дело житейское, а вот проделать дыру в пульпопроводе — серьезное прегрешение?

— Совершенно правильно. Из-за этой дыры придется закрыть все наверху, пока не починим. Представьте себе, как работает рудник. Это что-то вроде рукотворной лавины, ею управляет сила тяготения — и масштабы невероятные. Пока сами не увидите, какой объем породы мы добываем из шахты и спускаем вниз по трубе, ни за что не поверите. Такую махину останавливать — все равно что тормозить товарный поезд.

Т. Р. снова проверил телефон, но, судя по выражению его лица, связь так и не появилась. Наконец он убрал мобильник, подпер подбородок рукой и стал смотреть в окно. Вертолет был уже почти на месте. Взглянув вниз, Виллем увидел городскую окраину — и сообразил, что город здесь только один.

— Сядем на крышу к «Сэму», — объявил Т. Р., вдруг вспомнив о своих обязанностях гостеприимного хозяина. Он имел в виду «Сэм Хьюстон», один из нескольких отелей западного типа, в которых останавливались прибывшие в Туабу иностранные специалисты, представители деловых партнеров и тому подобные визитеры. — С вертолетной площадки спустимся в отель, снимем вам номер, и перекантуетесь там, пока мы не организуем сопровождение, чтобы безопасно доставить вас к Эду. Или куда пожелаете.

За спиной у Т. Р. в боковом окне, на приличном расстоянии, промелькнула диспетчерская башня аэродрома. «Сэм Хьюстон» находился в поясе отелей и прочих «цивилизованных» удобств, окружающих аэродром, — так что, должно быть, он уже недалеко.

Но вместо того, чтобы приземлиться на крышу «Сэма Хьюстона», пилот вдруг развернулся и снова начал набирать высоту. Мир медленно вращался вокруг них, и на несколько секунд перед глазами Виллема в окне возник сам «Сэм». Выглядел он как типичный современный отель в тропиках: здание этажей в пятнадцать, под боком парковка, вокруг пальмы и банановые деревья.