Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2377

Переключая каналы, он наткнулся на новости Би-би-си. Шторм каким-то образом прорвал или обошел Барьер Темзы, и в Лондоне сейчас тоже поднимается вода. Системы водоотвода к северу от города, не рассчитанные на такую нагрузку, переполнены; ситуация грозит затоплением и внутренним районам страны. Виллем понимал, что с такой проблемой скоро столкнутся и Нидерланды. Нет, черт возьми, никакой возможности остановить крупные реки, текущие из Германии! Они по-прежнему впадают в Северное море. А один из крупнейших выходов в море теперь перекрыт, и вода течет по нему в обратную сторону! И прочие перегорожены на время шторма.

Теперь, когда Виллем добрался до своего кабинета, переоделся, включил телевизор и получил свежую информацию, встал вопрос: что же делать? Правильный ответ: ничего. Генеральные штаты, в которых он работал в прошлом, отвечали на стихийные бедствия заседаниями разных комитетов. А теперь Виллем — помощник королевы, не имеющей (по крайней мере, теоретически) никакой власти. Все, что могла, она уже сделала — три недели разъезжала по стране, убеждала людей быть бдительными и напоминала о правилах поведения в случае беды, которая сейчас разразилась. Повторить импровизированный перформанс на залитом морской пеной берегу в Шевенингене не удастся, да и не нужно. В такой ситуации, как сейчас, у королевы две задачи: сидеть тихо и помалкивать. Разве что, может быть, ближе к концу дня выпустить краткое заявление. А когда кризис утихнет (самое раннее, завтра), можно будет организовать пару фотосессий и возложить венки.

Так что заняться ему сейчас совершенно нечем. Зря вылез из постели. Смотреть телевизор можно было и дома.

— пришло взволнованное сообщение от отца.

Виллем знал: тот же вопрос будут задавать и другие. Смутная догадка у него была; но она требовала подтверждения.

На столе у Аластера лежал камень. Виллем видел его всякий раз, когда они разговаривали по видеосвязи. Будь камень чуть поменьше, его можно было бы принять за пресс-папье. Ничего выдающегося: гладкий, обточенный волнами булыжник неправильной формы. Как-то раз Виллем спросил, что это за камень, и Аластер ответил, что привез его с одного маяка в Орегоне. Однажды ночью смотритель маяка проснулся от какого-то грохота и поднялся по лестнице выяснить, в чем дело. На середине пути он обнаружил, что окно в маячной башне разбито камнем. Окно находилось в сотне футов над уровнем моря. Как попал сюда камень? Объяснение было только одно: его принесла гигантская волна, разбившаяся об утес, на котором стоял маяк. Аластер купил или просто выпросил этот камень у смотрителя и использовал как «мементо мори» — наглядный ответ хозяевам судоходных компаний, желавшим знать: а) почему за страховку судов с них дерут такие деньги; б) как так получается, что даже огромные корабли иногда без причин и объяснений исчезают в океане.

Вид у Аластера, как и следовало ожидать, был взъерошенный, если можно так сказать о человеке с почти под ноль стриженными волосами. Прическа Аластера особых забот не требовала, однако он уже давно не брился и сидел в толстовке поверх заношенной футболки.

— И ты, небось, хочешь узнать, почему прорвался Масланткеринг, — так он начал разговор. Это «и ты…», вместе с нескрываемой усталостью, подсказывало: Виллем далеко не единственный, кто сегодня обратился к Аластеру за разъяснениями. — И раз звонишь мне, значит, главный подозреваемый у тебя — волна-убийца.

— А ты что скажешь? — спросил Виллем.

— Скажу, что ты прав. Просто методом исключения.

— То есть?

— Эти ваши ворота спроектированы так, чтобы выдерживать большие нагрузки. Статические нагрузки. Море давит на барьер с определенной силой; штормовые волны становятся выше — давление усиливается. При слове «шторм» мы представляем себе что-то дикое и стремительное, но это неверно. Шторм развивается медленно и предсказуемо. Его силу можно спрогнозировать и рассчитать с точностью до запятой. Конечно, инженеры добавляют к этим расчетам «запас» на случай аномальной волны. Но и это стохастическое число в большинстве случаев остается в предсказуемых пределах. А то, что обрушилось на Масланткеринг пару часов назад, судя по всему, вышло за пределы допуска, заложенного его создателями… когда там? — сорок лет назад. И это была динамическая нагрузка, что со структурно-инженерной точки зрения намного хуже. Волна просто сломала затвор. Больше тут и сказать особо нечего.

— Значит, просто не повезло, — сказал Виллем.

— Это и есть моя специальность. Разбираться в невезении. Предсказывать невезение. Чертов Гэндальф-Буревестник.

— Такая волна могла ударить куда угодно, — медленно проговорил Виллем; в уме он уже составлял пресс-релиз. — И сегодня по чистой случайности ударила в Масланткеринг.

— Возможно, на входе в канал она сосредоточилась и усилилась. Точнее узнаем позже, когда будет больше информации. Могла сначала боком задеть Хук, при этом изменив направление, потом отразиться от плотины Маасфлакте, войти в канал и двинуться по нему, набирая энергию по мере того, как канал сужался. Предсказать такое, к сожалению, невозможно. Все, что нам остается, — так сказать, сделать вскрытие. Так же, как нельзя предсказать автокатастрофу, но легко ее реконструировать по следам на машинах и на дороге.

— Ладно, тогда отключаюсь. У тебя и без того день будет хлопотный, — сказал Виллем. Он еще не договорил, а Аластер уже потянулся к красной кнопке, чтобы закончить звонок.

Виллем счел, что на это можно не отвечать. Скоро отец сам узнает, что другие защитные системы, столь же «устаревшие», отлично справились со своей задачей. Разве только одной плотине в Северной Голландии теперь требуется ремонт.

Повинуясь какому-то порыву, он набрал сообщение Т. Р.

— ответил Т. Р. сразу, словно сидел и ждал сообщения.

Виллем хотел ответить, что императоры, которым приходилось отрекаться от престола, были об этом другого мнения, но вдруг остановился. Упоминание Китая заставило его вспомнить о Бо, вчера в спешке — и очень странным путем — покинувшем страну. Бо. Он предупредил, что близится буря, когда никто в Нидерландах еще об этом не подозревал… Виллем ощутил, как покалывает кожу на голове; не брейся он наголо — волосы встали бы дыбом.

— написал Т. Р.

— вот и все, что Виллем сумел напечатать в ответ.

Казарма

Еще одна выгода от того, что тебя поддерживает индийская армия, — доступ к данным индийской военной разведки. Иногда это значит, что на твои очки с ДР-функцией поступают спутниковые снимки, а в других случаях — что-то древнее, словно «Бхагавад-Гита»: например, разговор с бывшим сторожем о том, как проскользнуть в казарму, чтобы тебя не сцапали.

Дело в том, что пару десятилетий на рубеже веков казарма простояла пустой. На это время армия наняла одного местного тибетца, чтобы он заходил время от времени и проверял, все ли в порядке. Теперь майор Раджу нашел этого парня, а тот поделился информацией, что в казарме имеется угольный лаз. В наше время большинство людей решили бы, что лаз для человека, ведущий в канализацию или к электрощитку. Лаз был проделан в фундаменте совершенно непримечательной во всех прочих отношениях стены, обращенной к долине; предполагалось, что уголь будут сгружать из кузова грузовика по желобу в бойлерную, расположенную в подвале. Последняя порция угля сгорела здесь лет двадцать назад, бойлер превратился в груду ржавчины. Китайские добровольцы, если чем-то и грелись, то пропаном, который принесли с собой.