Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2358

— Он знает, что ты из Канады, — вставила Пиппа.

— Едва ли тебя удивит, если я скажу, что добровольческие отряды по обе стороны Линии пользуются поддержкой соответствующих военных подразделений. Хотя, разумеется, на словах обе стороны это отрицают, — заговорил майор Раджу, бросив взгляд на внушительную поленницу поодаль от костра. — Свой кислородный концентратор, который ты вчера прославил на весь мир, Громовый Шест не привез на себе из Хэбэя; его доставили сюда, когда он, приехав, обнаружил, что здесь не может дышать. А любая команда с нашей стороны, способная показать такой результат, как у вас, даже без всякой поддержки… ну, она поддержку определенно заслужила. Так что я приехал задать вопрос: в чем ты нуждаешься, Большой Лосось? Помимо агента, менеджера и адвоката.

— Мне нужны камнеметчики, которые будут мне подчиняться.

— Принято.

— И… не хочу называть это формой, но…

— Нам нужно круто выглядеть, — подсказала Пиппа.

— Мы друг друга поняли, — заключил майор Раджу.

Гаага

В характере Фредерики Матильды Луизы Саскии была любопытная черта: на новом месте она уже пару часов спустя начинала чувствовать себя как дома — настолько, что словно забывала о том, что прежде жила где-то еще. В Техасе, откликаясь на «Саскию», сплавляясь по Бразос или пробуя стейк в ресторане на мегазаправке у Т. Р. в пригороде Хьюстона, она как будто и не вспоминала, что она — отпрыск королевского рода и предки ее в течение многих поколений правили далекой заморской страной и жили во дворцах. Резала ли она сельдерей вместе с Мэри Боски, или занималась любовью с Руфусом на полу винтажного железнодорожного вагона, Саския полностью отдавалась моменту и не возражала бы, длись он вечно.

По той же причине, прилетев домой, она вернулась к прежней жизни так легко и гладко, словно и не было никакой поездки в Техас. О том, что совсем недавно она покидала Хёйс-тен-Бос, напоминали только укусы насекомых, да и те скоро прошли. Порой Саския задумывалась, не социопатка ли она. Как будто у нее по-настоящему нет ни дома, ни семьи, ни привязанностей. У Саскии множество родных, и сегодня — в третий вторник сентября — она большую часть из них увидит. Однако в Техасе единственной нитью, связывающей ее с домом, оставалась переписка с Лоттой.

Из этой странной способности где угодно чувствовать себя как дома было лишь одно исключение: Ноордейнде-Палас, официальный «рабочий дворец» нидерландской монархии. К этому месту Саския так и не смогла привыкнуть. Ноордейнде находился в Гааге, в нескольких минутах ходьбы от Хёйс-тен-Бос, однако окружали его улицы, а не деревья. Огромные залы с окнами и дверями исполинских размеров, соединенные огромными холлами и коридорами, с огромными старинными полотнами на стенах — все здесь казалось почти комически огромным, особенно в сравнении с обычной скромностью и компактностью, принятой в Нидерландах. Даже вестибюлей во дворце был не один и не два, а целых три, один за другим. Удачное решение для времен, когда посетителей во дворце принимали согласно сложному протоколу: им не приходилось мерзнуть на улице в ожидании своей очереди. Английская идиома «пятки отморозить»[578], возможно, ведет свое начало от какого-нибудь британского дипломата, которому пришлось терпеливо ждать аудиенции у короля в далеком прошлом, когда еще не изобрели центральное отопление. В обстановке дворца царила ослепительная белизна и ледяная суровость. Двое или трое предыдущих монархов пытались оживить свое рабочее место чем-нибудь посовременнее и поярче, но вышло не очень: цветастые детали лишь подчеркивали, как голо и мрачно все вокруг. Возможно, в былые времена, когда и мужчины, и женщины носили пышные разноцветные наряды, дворец смотрелся более по-человечески. Но в наши дни костюмы и галстуки посетителей лишь усиливали атмосферу холодного отчуждения.

Сегодня — утром Третьего Вторника — во дворце было оживленно как никогда. Согласно протоколу члены королевской семьи выходили из определенной двери, под прицелом телекамер и (в основном) восторженных взглядов толпы, надежно оттесненной охранниками к массивной чугунной ограде, садились в старинные экипажи и ехали — меньше мили — до Бинненхофа, резиденции нидерландского правительства. Последней покидала дворец и прибывала в Бинненхоф королева; по прибытии в сказочной золотой карете ее почтительно провожали в большой зал, так называемый Ridderzaal — буквально «Рыцарский зал», и там она зачитывала речь, сочиненную для нее премьер-министром. Точнее, не им одним: участвовали в этом и члены Совета министров, и их помощники, а премьер сводил воедино все черновики.

Семья Саскии в узком смысле была совсем невелика — она да Лотта; зато родни у нее было множество. Не так уж часто все эти дядюшки, тетушки, кузены и кузины собирались вместе, но когда собирались, им удавалось оживить даже Ноордейнде-Палас. Не всем предстояло отправиться в путешествие по улицам Гааги в Бинненхоф: в Риддерзале не хватило бы мест на всех, и, поскольку событие было серьезное, преимущество отдавалось политическим деятелям. Но все они собрались здесь. А немногие избранные, которым предстояло пройти по красной ковровой дорожке и занять свои места в экипажах, были одеты, причесаны, накрашены так ярко и празднично, как только позволяет этикет в наши дни. Суровый старый дворец гудел от смеха и оживленных голосов. Гости выплескивались даже в те вестибюли и салоны, которые очень давно не видывали гостей.

Судя по смеху и счастливым восклицаниям, что рикошетом отражались от этих непреклонных стен, все здесь отлично проводили время. Однако героиней торжества оставалась королева Фредерика. И здесь как никогда была верна старая истина: на собственной свадьбе вволю не попляшешь. Ее задача на сегодняшнее утро состояла в том, чтобы вовремя спуститься по мраморной лестнице, одарить множество кузенов и кузин воздушными поцелуями, подняться в золотую карету (как-то умудрившись при этом не навернуться на каблуках), высадиться в Бинненхофе и зачитать чертову речь. В отличие от немалого числа родственников, разряженных, словно на вручение «Оскара», королева была одета очень скромно. Нет, наряжаться она любила. Но сегодня не тот случай: главная тема ее послания к парламенту — бюджет, так что модные наряды, шелк и кружева лучше отложить для какого-нибудь другого случая. На ней было длинное синее платье с проблесками оранжевого, мелькавшими в вытачках и сборках при движении. Модельер уверяла, что взяла за основу военную форму. Ничего военного Саския в этом платье не замечала — но, в конце концов, модельер здесь не она.

К выходу она готовилась в одном из огромных пустынных залов на втором этаже. Фенна и модельер, ответственная за платье, распаковывали свои рабочие инструменты в одном конце зала, а в другом у Саскии шла незапланированная встреча в последнюю минуту с Рюдом.

Рюд был премьер-министром страны. Формально говоря, ее премьер-министром. Он проскользнул сюда через заднюю дверь, с отпечатанным экземпляром речи в руках.

— Мы не ожидали, — заговорил Рюд, — что эта штука так быстро заработает!

О чем он говорил, уточнять не требовалось; оба понимали, что «эта штука» — не что иное, как Самый Крупный в Мире Шестиствольник.

— Мы вообще многого не ожидали, — вздохнула Саския.

Она имела в виду свиней, о которых в последнее время частенько приходилось вспоминать. Все, кто знал о крушении самолета, сейчас с тревогой ждали, когда «упадет второй ботинок». Но, похоже, в Техасе запросто можно разбить самолет, поохотиться на гигантских хищников прямо на взлетной полосе, поджечь обломки и скрыться — и никто тебе слова не скажет. Эта история просто канула в Лету. Ею никто не заинтересовался — не считая правительства Нидерландов, за восемь тысяч километров от места происшествия. Именно оно, не удовлетворившись неофициальными объяснениями королевы, начало негласное, но тщательное расследование.