Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2296

Канал — искусственная постройка, насчитывающая всего несколько лет, — представлял собой альтернативный маршрут к Заливу для вод Миссисипи. Направлялся он к тем районам Плакеминс-Пэриш, что на старых картах обозначались как суша, но в действительности давно ушли под воду и исчезли из картографических баз. Инженеры-гидрологи спроектировали канал так, чтобы в своем течении он захватывал как можно больше ила и нес до самого конца, а затем оставлял на отмелях, ранее всецело принадлежавших морю, теперь же омываемых пресной речной водой. В результате штат получал новую землю — ценой гибели всей морской флоры и фауны, обитавшей на этих отмелях. Стоила ли овчинка выделки? Виллем радовался, что не ему пришлось отвечать на этот вопрос.

Он припарковался на открытой гравийной площадке в конце дороги. И здесь его машина совсем не выделялась среди прочих — разве что здешние пикапы были постарше и выглядели более потрепанными, чем его арендованный. На краю парковки выстроился в ряд десяток автобусов. Судя по надписям на бортах, лет десять назад они использовались для туристических экскурсий по штату; теперь же в них перевозили рабочих, и об их состоянии никто особенно не заботился. Напротив — десяток передвижных туалетов. Пластмассовые столики под навесами, на каждом флакон санитайзера и рулон бумажных полотенец. Рабочий день, как видно, был в разгаре, так что Виллем почти никого здесь не встретил. Только за одним столиком собрались четверо водителей автобусов, парили вейпы и играли в домино. Да несколько официантов протирали столы, брызгая на них инсектицидом.

Маргарет все ему объяснила: куда ехать, на что смотреть, кем представляться. Виллем натянул светоотражающий жилет и шлем от геокостюма, опустил солнечный козырек и включил охлаждение на такую мощность, чтобы прохладный ветерок дул в лицо. Перебросил через плечо сумку с водой и зашагал в сторону неразличимого отсюда берега Мексиканского залива.

За парковкой дорога терялась. Ряды пикапов сменились фургонами, фургоны — глиссерами, а глиссеры — моторками. Деревья расступились и открыли вид на Залив. К этому времени Виллем был уже по колено в грязи; ботинки, купленные в «Уолмарте», погибли безвозвратно. Здесь и там, вдоль невидимой линии отлива, стояли на якоре баржи, груженые растениями: на одних — крохотные ростки, умещающиеся в руке, на других — целые деревья или как минимум молодые деревца. Рабочие по колено в воде, присев, сажали эти деревья. Виллем знал: экологи выбрали виды, способные отфильтровывать из потока ил и задерживать его своими корнями так, чтобы со временем он сформировал если не твердую землю, то хотя бы плотную грязь, которую однажды можно будет осушить. Грязь обернется землей, а деревья, пустившие в ней корни, станут стеной, защищающей новый берег от волн и штормов.

Час спустя, вернувшись на парковку, Виллем обнаружил, что его ждет чай, любезно предложенный представителем Китайской Народной Республики.

Пожалуй, он ждал чего-то подобного — только не знал, когда и где это произойдет. Китаец появился сегодня в арендованном трейлере, припаркованном рядом с его пикапом. Навес, прицепленный к фургону сбоку, создавал между двумя машинами тенистый уголок. Складной стол и два стула дополняли скудный интерьер. На одном стуле уже сидел, уткнувшись в планшет, неприметный с виду китайский чиновник средних лет; время от времени он поднимал планшет и что-то фотографировал. По случаю жары китаец решился снять пиджак и ослабить галстук, однако не расстегивал запонки и не закатывал рукава — он ведь все-таки на работе. Когда Виллем подошел ближе, китаец вежливо поднялся, поздоровался с ним на мандаринском диалекте и отвесил что-то вроде поклона — с эпидемиологической точки зрения такое приветствие куда безопаснее рукопожатия. Затем указал на свободный стул и жестом подозвал своих помощников, сидевших в трейлере. Судя по доносящемуся оттуда полифоническому гудению и урчанию, там имелся и переносной генератор, и кондиционер. Разумеется, у такого человека не может не быть помощников: нельзя же, боже упаси, чтобы его увидели за какой-нибудь ручной работой! Помощники приготовили чай и накрыли на стол, все в полном соответствии с этикетом, принятым в Китае с незапамятных времен и известным Виллему назубок.

— Бо, — представился китаец, затем продолжил по-английски: — Верите или нет, но это моя настоящая фамилия. Когда я в первый раз приехал на Запад, мне посоветовали подобрать себе какое-нибудь английское имя и им представляться. Ну, знаете: Том, Дик, Гарри… — Он выразительно пожал плечами, без слов показывая, как относится к затее сойти за европейца. — Я подумал: может, Боб? А потом приехал на Юг — а тут, оказывается, действительно есть имя Бо!

— B-E-A-U? — произнес по буквам Виллем. — Как пишется у каджунов?

— Думал и об этом. Но за пределами Луизианы это вызывало бы панику. На всем остальном Юге пишут просто «B-O».

— Диддли, — подумав, добавил Виллем.

— Шембехлер. Джексон[532]. В общем, Бо. А вы, я знаю, Виллем. Ваш отец — Энг Куок. А у вас есть китайское имя?

— Скорее нет. — Бел придумывала ему ласковые прозвища на фучжоу, но в нынешнем контексте они прозвучали бы совсем неуместно.

— Значит, Виллем.

Бо не стал подвергать сомнению интеллект собеседника, объясняя, как китайцы узнали, где его искать. Об этом Виллем и сам может подумать на досуге. Скорее всего, один из следующих вариантов — или какое-то их сочетание:

А) Запустили вирус в его PanScan, теоретически защищенный от взлома, но на практике славящийся дырами в системе безопасности.

Б) Следили за Беатрикс, а она кому-то проговорилась.

В) У Маргарет нашелся коллега или студент-китаец, узнавший, с кем она встречается…

…А может быть, и что-то куда более сложное, какое-нибудь прозрение искусственного интеллекта, недоступное человеческому разуму. Но суть ясна: китайские власти знают, что он в Луизиане, решили дать ему понять, что знают, а теперь хотят вежливо и аккуратно прощупать почву.

Хоть в адрес Виллема порой и высказывались такие подозрения, на самом деле он не был ни в коей мере «прокитайским», даже не испытывал ни малейшего китайского влияния. Однако китайцы решили вступить в контакт именно с ним. Должно быть, хотят напомнить, что готовы сотрудничать. Разумеется, об этом разговоре он составит подробный отчет, письменный и устный. Бо тоже это понимает. Можно было бы попросить у него визитку, выяснить официальную должность и «легенду», но Виллем не чувствовал в себе сил заниматься этой ерундой. Ясно, что парень работает на китайскую разведку, скорее всего, под прикрытием новоорлеанского консульства. Но на визитках о таком не пишут.

Нижнюю часть лица Бо скрывала маска из тончайшей голубой бумаги. Таким же скупым и точным движением, каким наливал себе чай, он снял маску с одного уха, оставив висеть на другом. Иначе было бы сложно пить. PanScan распознавал Бо как призрака, неясную тень. Его нейронные сети различали объект, имеющий вид и форму человека, но вся прочая информация оставалась недоступна.

Виллем со вздохом снял шлем. Повел плечами, сбрасывая жилет. Бо едва заметно мигнул кому-то из помощников — и тот поспешил на помощь, словно Виллем был герцогиней в холле оперного театра, с которой требовалось снять норковую шубу. Возникла из воздуха вешалка, и жилет повис на свежем ветерке, где он быстро просохнет. Бо наблюдал за этим с насмешливым любопытством. Когда все было готово, поднял свой планшет и сфотографировал жилет с буквами ERDD.

— Что это за надпись? — спросил он.

— Долго объяснять. Коротко: она ничего не значит.

— Американцы не слишком гостеприимны, но мы подумали, что стоит как минимум встретиться с вами и сказать «привет». — Все это он произнес на мандаринском, но слово «привет» — по-английски.

Виллем не сомневался, что в Техасе их встретят с королевским гостеприимством, но не видел нужды бросаться на защиту американцев.