Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2250

— Кто вы? — спросила она, устремив взгляд прямо на меня.

В отличие от прошлых ДЭЛОВ, у меня не было продуманной легенды, и я на мгновение замялась.

— У вас чудесный дом, мэм, — с чарующей улыбкой произнесла Грайне. — Мэри из соседнего заведения посоветовала нам пойти к вам, мы прибыли на корабле вместе с другими новыми женщинами, а у нее кроватей не хватает. Если мы вам не нужны, будем работать на себя, но мы слышали столько хорошего про ваши условия! Так, может, возьмете нас? Тогда мы сходим в порт за чемоданами. На мою сестру не обращайте внимания, она глухонемая.

Женщина нахмурилась:

— Мэри должна бы знать, что я не беру ирландок.

— У вас что, избыток англичанок? — с веселым недоверием полюбопытствовала Грайне. Потом продолжила со странным акцентом, средним между лондонским и аппалачским: — А если бы мы были англичанки? Пойдет так для ваших клиентов? Мы легко можем быть англичанками, а моя сестра — так и кем угодно!

Женщина немного опешила, но, судя по лицу, Грайне ее убедила. Она резко указала нам на дверь.

— Ладно, забирайте свои вещи и возвращайтесь, нам помощницы не помещают.

— Помощницы, — передразнила Грайне, когда мы вышли на улицу.

— Кто такая Мэри? — шепотом спросила я.

Грайне пожала плечами:

— Мэри — такое частое имя, что хоть одна поблизости да сыщется.

Мало просто сказать, что Сан-Франциско 1850-го вырос как на дрожжах на ажиотаже золотой лихорадки; эти слова не передают и малой доли того хаоса, алчности и грубой роскоши, в которые мы окунулись с головой. «Сорокдевятники», или, как их еще называли, «аргонавты» прибывали по морю тысячами. Очень быстро самые умные сообразили, что настоящие деньги приносит не добыча золота, а продажа различных товаров тем, кто пытается его добыть. В порту и по пути к городу стремительно возникали дощатые магазины, лавки и лавчонки. Из своих поспешных изысканий накануне ДЭЛА я знала, что за последний год они трижды сгорали дотла.

Тогда же я узнала из «Гугла», что всего через несколько недель после нашего прибытия значительную часть города уничтожит четвертый Великий пожар. И это (вместе с пониманием, что магия скоро исчезнет совсем) добавляло нашему ДЭЛУ спешности — надо было скорее с ним покончить и выбираться отсюда.

Город, выросший на золоте и торговле, был кричаще, почти пугающе богат. Шикарные отели и дома, больше похожие на дворцы, строились быстрее, чем пожары успевали обращать их в пепел. Трехэтажное ярко покрашенное здание, из которого мы вышли, было обращено фасадом к большой площади. Я огляделась. Весь квартал занимали театры, салуны, гостиницы. Под ярким полуденным солнцем фланировали проститутки, игроки, мошенники, редкие джентльмены. И откуда только взялись ресурсы, чтобы создать такой город практически на пустом месте, где нет ни леса, ни воды?

— Потрясающе! — воскликнула Грайне, глядя с холма на порт, где стояли на якоре сотни парусников. — Два года назад здесь был поселок, а теперь — смотри! А сколько кораблей! Застряли в порту, потому что матросы сбежали искать золото. Так что горожане захватили их, устроили там жилые дома, гостиницы, таверны, бордели, театры, кажется, даже тюрьму. А вон там, глянь, живут китайцы.

Она указала на целый квартал необъяснимо аккуратных и прочных деревянных домиков, стоящих по ровной прямоугольной сетке на ближайшем к порту склоне.

— Дома перевезли по частям из Кантона и собрали на месте. Они пользуются большим успехом, владелец скоро сделает себе состояние. Чего нельзя сказать о других китайцах.

— Где Сю Ли? — спросила я. (Так звали ведьму, которую нам предстояло завербовать.) — Поскольку ты занималась подготовкой, то, наверно, знаешь? Полагаю, тут есть и китайские бордели?

— Почему тебе вообще такое пришло в голову? — резко спросила Грайне. — Ты считаешь, что все ведьмы — шлюхи?

— Ну, прямо говоря, ты…

Грайне пришла в бешенство.

— Я шпионила для Грейс О’Мэлли! Проституция была только маскировкой, и занималась я ей, лишь когда это отвечало моим собственным целям! — Она взяла себя в руки и отмахнулась — мол, не будем поминать прошлое. — В любом случае среди здешних проституток ведьм нет, ни одна ведьма не дойдет до унизительной нищеты, в какой прозябают эти несчастные. Нет, наша дама живет на другом конце площади, в гостинице «Святой Франциск», хотя дела там, как я слышала, творятся вовсе не святые.

Грайне хмыкнула в своей всегдашней манере, взяла меня под руку и повела по утоптанной земле на противоположный край площади.

Мы вошли в вестибюль «Святого Франциска». Как и в «Златых горах», тут царила крикливая, безвкусная роскошь, примерно как в Лас-Вегасе, только без неона. Подле карточного стола в центре помещения стояла женщина, совершенно не похожая на мои представления о китайской ведьме.

Высокая, элегантная, ноги не изуродованы бинтованием (хотя позже я заметила некоторую неловкость походки). Платье, искусное сочетание Запада и Востока, выставляло напоказ ровно столько, чтобы задержать взгляд джентльмена, но при этом могло считаться строгим по крайней мере по здешним меркам.

Ведьма наблюдала за игрой и в какой-то момент присела на ручку кресла рядом с одним игроком. В ее движениях были разом скромность гейши, разливающей чай, и дерзкая самоуверенность. Она завораживала.

Буквально завораживала.

Она помогала своему сообщнику жульничать в картах.

Несколько мгновений мы наблюдали за игрой. Сообщник Сю Ли тоже был китаец — джентльмен, коротко стриженный на западный манер. Остальные трое игроков были европейцы — один молодой, двое — постарше, дородные. На некотором отдалении от стола стояли в ожидании слуги, в том числе один китаец с косичкой.

— Магия здесь слаба, — шепнула мне Грайне. — Я в таких случаях меняла последовательность карт в колоде, а ей приходится пускать в ход более легкие чары — влиять на решения игроков.

Я вспомнила сетования Эржебет на дешевые салонные фокусы, которыми ей приходилось зарабатывать на жизнь в прошлом. А вернее, практически сейчас. Странно было думать, что в эту самую минуту где-то в Восточной Европе живет юная ведьма Эржебет и не подозревает о своей будущей судьбе.

Мы дождались, когда игроки закончат — вернее, когда сообщник Сю Ли сочтет, что выиграл достаточно. Затем она грациозно повернулась, подошла к нам и приветствовала Грайне, будто старинную приятельницу. Я уже знала, что ведьмы распознают друг друга по неуловимым для нас признакам, и потому нисколько не удивилась.

— Ты не ведьма, — обратилась она ко мне.

— Она моя попутчица. Я зовусь Грайне, она — Мелисанда, а ты — Сю Ли.

Сю Ли улыбнулась, блеснув жемчужными зубками:

— Да.

— У нас к тебе предложение, — продолжала Грайне. — Есть ли здесь место, где можно поговорить с глазу на глаз?

— У меня комната наверху, — ответила Сю Ли. — Она же кабинет, где я занимаюсь всеми делами.

Признаюсь, мне стало любопытно, каким делами она занимается, но поскольку ведущим дейцем явно была Грайне, мне оставалось лишь молча подняться за ними по деревянной лестнице.

Мне показалось, что за нами кто-то идет, и, действительно, на верхней площадке нас остановил поднявшийся следом европейский джентльмен.

— Эй, Ширли, — сказал он с чуть гнусавым акцентом, который я в своем времени определила бы как среднезападный. «Ширли», видимо, означало у него «Сю Ли». — Познакомь меня с твоими приятельницами.

— Мы сперва поговорим между собой, потом с вами, — холодно ответила Сю Ли.

— Здравствуйте, я Фрэнсис Оверстрит, — сказал он, протягивая руку сперва Грайне, затем мне.

— Фрэнсис? Святой Франциск? — улыбнулась Грайне.

— Скорее наоборот, — ответил он ровным тоном. — Хотя я владелец этого заведения. И, как знает мисс Ширли, когда она берет на работу новую мамзель, я не только получаю свою долю, но и первый снимаю пробу.

Оверстрит окинул нас похотливым взглядом и, с ходу определив, которая соблазнительней, подмигнул Грайне. Сознаюсь, у меня отлегло от сердца. Не будь он хорош собой, его манеры производили бы откровенно мерзкое впечатление. Однако он был мужчина в расцвете сил, с правильными чертами умного лица, и на портрете выглядел бы достойным и порядочным джентльменом. Похотливый взгляд совершенно с этим не вязался.