Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 2149

Как всякий сколько-нибудь примечательный новоанглийский городок, Салем состоял из ухоженных, прекрасно сохранившихся старинных домов и уродливой коммерческой застройки. Коммерческая застройка, впрочем, побеждала. Не обращая внимания на указатели к «Салемскому музею ведьм», «Салемскому дому ведьм», «Салемской ведьмовской деревне», спа-салону «Салемские ведьмы» и так далее, я нашла парковку, подивилась, как дешево она стоит, и пешком углубилась в старую часть города. У меня нет слов, чтобы описать, как не нравилось мне нынешнее поручение. Через три с четвертью века после того, как девятнадцать неповинных людей повесили ни за что ни про что, кучка нью-эйджевцев, чьи представления о колдовстве не имеют ничего общего с представлениями о колдовстве в семнадцатом веке, открыли свою лавочку на могилах жертв. Что за херня. Меня такая извращенная логика возмущает.

Просто чтобы отчитаться перед Тристаном, я зашла в несколько оккультных магазинчиков на пешеходной части Эссекс-стрит и сбежала оттуда, пока мне не стало плохо от запаха благовоний.

Вот еще пример того, насколько все определяется контекстом. Здесь я обмираю по благовониям. Если я впрямь застряла в Лондоне 1850-х навсегда, возможно, мне придется стать англиканской монахиней. Господи, надеюсь, до этого не дойдет.

Впрочем, ученый во мне все-таки победил, и я в конце концов посетила несколько подлинных исторических объектов. Снова и снова мне бросалось в глаза имя Мэри Исти — одной из жертв салемской истерии. Ребекка Ист, жена Фрэнка, упомянула, что происходит из этой семьи; буква «и» в фамилии потерялась за прошедшие три века. В типичной англосаксонско-протестантской манере Ребекка преуменьшила значение этого факта: мол, семьи в ту пору были очень большие, и несложно прикинуть, что у каждого второго или третьего белого американца есть предки из Салема. Но я чувствовала, что могу по крайней мере засвидетельствовать почтение.

И внезапно на меня накатило беспокойство, что время уже позднее и что-нибудь важное может произойти без меня. Так что я села в джип и, постояв в вечерних пробках, добралась до офиса. Не могу сказать, что сильно скорбела о неудаче своей поездки, ибо из нее вытекала возможность бесплатно поехать в Новый Орлеан, а это было круто замечательно.

Я приехала в офис под конец дня. Тристан спал на диване. Я стала готовить кофе в ультрасовременной кофеварке, доставшейся нам от изгнанных соседей. Пока она булькала и шипела, я от нечего делать машинально достала смартфон. На экране было сообщение от службы мгновенных сообщений Фейсбука.

«Буду ждать в вестибюле», — писала мне незнакомая венгерская женщина. Сообщение было отправлено в 9:04.

— Господи! — воскликнула я вслух. Как я умудрилась за целый день ни разу про нее не вспомнить?

Раздался механический треньк, и появилось новое сообщение: «Я прождала ВЕСЬ ДЕНЬ. Где вы были?» Она снова сменила фотографию профиля — теперь на абстрактное лиловое пятно.

Я растолкала Тристана. Он спал крепко, но тотчас проснулся, вскочил, отпихнул меня в сторону, не вникая, кто это, и принялся озираться.

— Это я. Успокойся.

— Ты меня напугала, — ответил он укоризненно.

Я указала на телефон:

— Посмотри.

Пока я показывала ее сообщения, нашу переписку и ее пустой профиль, внизу страницы с механическим треньком всплывали новые послания мисс Карпати: она видит меня онлайн, так почему я не отвечаю?

Тристан мгновение размышлял, глядя на смартфон.

— Владимиры этим всерьез занялись. Интригующе-дефис-подозрительно до последней степени. Ответь, что поговоришь с ней завтра. Сегодня у нас пробный прогон.

Я напечатала: «Извините. Буду у вас завтра вечером».

Тут же пришел ответ: «Из-за чего задержка?»

«Технические затруднения», — ответила я.

«С ОДЕКом?» — мгновенно напечатала она.

Я глянула на Тристана.

— Черт, — выдохнул он. — Кто она?

Потом подошел ближе, коснувшись меня плечом.

— Скажи ей, что не можешь обсуждать это онлайн, — прошептал он, словно боялся, что его подслушают.

Я напечатала его слова.

«Ты будешь со своим мистером Тристаном Лионсом? — напечатала она в ответ. — Я хочу с ним познакомиться».

Я глянула через плечо на мистера Тристана Лионса. Тот кивнул, глядя на экран.

— Мы могли бы поехать сейчас, — предложила я.

Он мотнул головой:

— Мы не знаем, во что суемся. Скажи, да, я приеду с тобой. Но завтра.

«С мистером Тристаном Лионсом, — напечатала я. — Завтра вечером».

«Приезжайте до 6 вечера, иначе труднее будет уйти из-за ночного режима охраны».

Мгновение мы оба таращились в экран. Потом Тристан мягко забрал у меня мобильный и бросил на диван.

— Не терпится получить объяснение. — Он устало улыбнулся. — Забавно, что она назвала меня твоим мистером Тристаном Лионсом.

Меня бросило в краску.

— Может быть, она имела дело с другим Тристаном Лионсом. Наверняка в мультивселенной он не один. Кофе готов.

— Хорошо, — ответил Тристан. — Потому что ОДЕК тоже готов.

За то время, что я была в Салеме, все микросхемы закрепили на стенах внутренней полости. Электромагниты тоже установили: они держались на решетке из стальных уголков, сваренной вокруг внешнего танка. Судя по черным пятнам на полу, искры от сварки иногда поджигали ковер; вокруг наиболее крупных дыр лежали полутени порошка, очевидно, из огнетушителей, а сами огнетушители теперь валялись на полу, словно бутылки после студенческой попойки. Тристан на ходу отпихнул один ботинком и посоветовал мне глядеть под ноги.

— Твои друзья достали тебе жидкий гелий? — спросила я.

Безусловно, я первый раз в жизни произносила такую фразу.

— Достанут.

— То есть не достали пока?

— Будем проверять с жидким азотом. Гораздо дешевле.

Словно по команде с улицы донеслось настойчивое бибиканье; мы слышали его через рулонные ворота грузового входа.

— У-ху-ху! — заорал Тристан. — Же-эн-два! Вперед, ребята! Труба зовет!

Он по проезду для танков прошел к воротам и нажал кнопку. Ворота поднялись, и с эстакады, распугивая чаек и крыс, задом въехал тягач с платформой, которую целиком занимала белая, похожая на сосиску цистерна. Откуда-то возникло множество заспанных Максов и Владимиров. На тягаче огромными буквами, заметными из космоса, было написано «ЖИДКИЙ АЗОТ». Ах да, жидкий азот, же-эн-два. После того как Тристан обменялся с водителями несколькими омерзительно бодрыми фразами, цистерну шлангами подсоединили к резервуарам, грубо привинченным к бетонной стене. Впечатляющий вой раздался из устройства, которое мне представили как криогенный насос. Когда же-эн-два попадает в теплые внутренности резервуара, раздается неописуемое шипение — вообразить его можно, только если вы слышали, как весь бекон Айовы вывалили на раскаленный гриль размером с Делавэр. При этом образовалось соответствующее количество холодного млечного тумана. Тристан схватил меня за руку и потянул на улицу.

— Не токсично, — заверил он, — но…

— Но мне нужен кислород.

— Да. Я знал, что ты мне нравишься, Стоукс.

— Поэтому в ОДЕКе и нужна система жизнеобеспечения?

Тристан скромно пожал плечами:

— Есть некоторые нежелательные варианты, например, замерзнуть до смерти или задохнуться, которые надо учитывать, если мы собираемся запереть испытуемого в герметичную камеру, полностью окруженную криогенной жидкостью при температуре четыре кельвина.

Шипение и образование пара происходило потому, что стенки резервуара имели комнатную температуру. Когда они остыли, закачка же-эн-два пошла так спокойно, словно это вода из-под крана. Туман рассеялся, и Тристан принял решение — надо полагать, научно обоснованное, — что мы можем вернуться внутрь. Я прошла вслед за ним через грузовые ворота, мимо резервуаров, к дверце ОДЕКа, которая сейчас была приоткрыта. Я шагнула на порог и огляделась.

Каждый квадратный дюйм камеры, включая пол и потолок, покрывали зеленые платы, исписанные тонкими дорожками оранжево-красной меди и утыканные электронными компонентами. Среди последних преобладали черные прямоугольнички интегральных схем, но были и светодиоды, мигающие разноцветными огоньками. С потолка свешивались две кислородные маски — надо полагать, часть системы жизнеобеспечения. Если гелий просочится в камеру и вытеснит воздух, люди в ней потянут их вниз и наденут. (Я никогда не увлекалась естественными науками, но наш школьный учитель химии был вылитый Орландо Блум, так что я прилежно посещала его уроки.)