Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1981

— Но какой у него план?

— Думаю, многое зависит от того, полностью ли выкипят океаны. На его месте я направилась бы прямиком к Марианской впадине и надеялась на лучшее.

— По-моему, это даже сложнее, чем выжить в космосе.

Айви бросила на подругу взгляд, в котором читалась суховатая усмешка.

— Что я не так сказала? — спросила Дина.

— Выжить в космосе — пара пустяков, разве нет?

— О да, прошу прощения. Я забыла… про макияж… Нам предстоит решить немало увлекательных задач, — тут же поправилась Дина, старательно изобразив голос насовского пиарщика.

— Думаю, Кэл занят примерно тем же, что и мы, — уточнила Айви. — Разбить большую задачу на множество маленьких и решать их поочередно, иначе недолго и рехнуться.

— А мы заняты именно этим?

— Угу, — закатила глаза Айви.

— И что тебя сейчас заботит? Помимо поиска отдушины в юморе?

— Ты. Твое состояние. И здоровье, — ответила Айви.

— Черт, это что, совещание? Мы тут собрались, чтобы немного поработать?

Айви продолжала, словно не слышала последних слов:

— У тебя почти нет отметок о посещении Тэ-2.

Т2 — второй тор, за постройку которого отвечал Рис — начал вращаться в День 140. Он давал искусственную силу тяжести в 1/8 g, лишь немногим больше, чем первый тор. Новый тор был больше и вращался медленней — Рис рассчитывал, что это сделает его чуть комфортабельней. Даже просто некоторое время, проведенное внутри, снижало отрицательные последствия длительной жизни в космосе. В невесомости люди постепенно теряли плотность костной ткани и мышечную массу. Менялась и форма глазного яблока, приводя к ухудшению зрения. Экипажи космической станции боролись с этим с помощью тренажеров, дававших нагрузку на кости, но они годились лишь в качестве временной меры для тех, кто летает в космос на несколько месяцев. Дина, Айви и остальные десять членов первоначального экипажа «Иззи» уже провели в космосе около года. Первые несколько месяцев после Ноля никто особо не обращал внимания на долговременные меры по укреплению здоровья. Все равно все готовились к смерти. Некоторые скауты прибывали сразу мертвыми. Чрезвычайная ситуация не прекращалась ни на минуту. Однако в последующие месяцы, пока строились хомячьи трубы и шла консолидация, к медикам понемногу начали прислушиваться. За последние недели Дине уже не однажды напоминали с разной степенью вежливости, что ей следует проводить больше времени в искусственном поле тяжести Т2.

— Переходить туда-обратно между невесомостью и весомостью не так просто, — пожаловалась Дина. — Меня от этого блевать тянет. И моего барахла в торе все равно нет.

(Айви должно было быть понятно, что она имеет в виду оборудование мастерской, где Дина занималась своими роботами.)

— Но разве это в основном все равно не делается удаленно? Я про написание кода?

— Ну да, но мне больше нравится, когда я могу смотреть на них в окно.

— Я думала, они оборудованы камерами.

Крыть Дине было нечем.

— Все, чем ты занимаешься в мастерской, — продолжила Айви, — ты можешь точно так же делать из каюты в Тэ-2, пока сила тяжести укрепляет твои кости.

— Дело еще и в Рисе, — призналась Дина. — В последнее время он стал какой-то странный, и я не очень хочу…

— Рис в Тэ-2 вообще никогда не бывает, — возразила Айви. — Он все время с командой, которая занимается надувными структурами.

— Ну ладно, — нехотя согласилась Дина. — Организуй мне рабочее место в Тэ-2, и я…

— Это еще не все, — перебила ее Айви со Вздохом. Айви издавала подобный Вздох, когда начальство требовало от нее чего-то совсем уж абсурдного. В стенограмме совещания Вздох никак не отражался, но на дискуссию заметно влиял.

— Даже спрашивать не хочу, — сообщила Дина.

— Фактически все мы стали персонажами реалити-шоу, — начала Айви. — Быть может, ты еще не в курсе.

— Не-а, смотреть телик у меня как-то времени нет.

— А людям внизу только это и осталось. Экономика постепенно сворачивается, теперь для многих единственное развлечение помимо еды — телеэкран.

— Ну ладно.

— Меня попросили уделять больше внимания формату месседжей.

— Формат месседжей? Это еще что такое?

Айви издала еще один Вздох.

— Ладно, проехали, — сжалилась над ней Дина.

— Люди хотят знать, что такое происходит с их фиговой наглой выскочкой.

— Серьезно?

— Угу, — кивнула Айви. — ФНВ им очень нравилась. Всем запомнилось, что ты устроила с Феклой. К слову, на порно с изображающими Феклу актрисами сейчас тоже огромный спрос.

— Мне как-то наплевать.

— Так или иначе, меня продолжают спрашивать, куда подевались храбрая повелительница роботов и ее механический зверинец.

— Теперь понятно, почему я стала получать странные мейлы.

— От незнакомцев?

— Да нет, от собственной семьи! Делать мне нечего, как читать мейлы от незнакомцев. А ты сама, Айви? У тебя-то в реалити-шоу какая роль?

Айви холодно взглянула на нее:

— У меня роль правильной стервы, у которой все вышло из-под контроля.

— Прости.

— Для американцев я не выгляжу настоящей американкой. А для китайцев я вроде банана — снаружи желтая, внутри белая.

— Прости меня, Айви.

— Таковы на сегодня плохие новости.

— Ладно, а хорошие?

— Хорошие заключаются в том, что все, кто сейчас пишет про меня гадости в Интернете, умрут не позднее чем через четыреста тридцать три дня, — не моргнув глазом сообщила Айви.

Ну и ладно. Просто еще один образчик черного юмора.

— Тогда все это перестанет иметь значение — в отличие от моей способности принести пользу Нашему Наследию.

— Хорошо, детка, но как тебе помочь прямо сейчас? — спросила Дина. — Давай сделаем селфи, мы с тобой вдвоем, и я выложу его в блог фиговой наглой выскочки.

— Мы с тобой прокатимся на первом же бола, — предложила Айви, — чтобы ты вспомнила, какая она, сила тяжести в одно же.

В первые несколько дней после того, как взорвалась Луна, Дюб мог часами наблюдать за Картошкой, Волчком, Желудем, Персиковой Косточкой, Ковшом, Толстяком и Фасолиной. Как и прежде Луну, их можно было видеть даже днем, а в те редкие часы, когда небо над Пасаденой затягивали тучи или же у него не было возможности выйти наружу, он открывал еще одно окно на экране компьютера и смотрел видео в прямой трансляции.

Осознав, что осколки Луны убьют на Земле все живое, Дюб утратил интерес к ним как к зрелищу. Он мог неделями не поднимать глаз к постепенно расползающейся туче обломков. Иногда, проходя в темноте к запаркованной машине или уже за рулем где-нибудь на шоссе, он случайно ловил взглядом куски Луны в небесах — и намеренно отводил глаза. Они вызывали в нем ужас, да пожалуй, и стыд перед тем, что когда-то казалось ему столь замечательным объектом для научных наблюдений. Дюб не хотел об этом вспоминать. Он предпочитал отслеживать постепенное разрушение кусков Луны по таблицам и графикам, которыми его снабжали коллеги и собственные аспиранты. Он старался свести весь свой интерес к двум числам. Одним была скорость фрагментации болидов, или СФБ, служившая мерой того, с какой частотой большие камни превращаются в маленькие. Вторым — просто количество дней, оставшихся до Белых Небес.

В День 7, всего через несколько минут после знакомства, Дюб и Амелия стали свидетелями того, как Фасолина раскололась на две части, названные впоследствии ФА1 и ФА2 (хотя в то время были и попытки дать им собственные имена посимпатичней). Через три недели Ковш столкнулся с Толстяком и развалился на три куска, КО1, КО2 и КО3. Сам Толстяк к тому моменту уже превратился в ТО1, все еще более или менее узнаваемый, плюс целое фамильное древо осколков, отколовшихся от его меньшего фрагмента, ТО2. Их кодовые имена выглядели примерно как ТО2-1-3, что означало «третий по величине осколок от самого большого обломка от второго по величине куска Толстяка». Отслеживать судьбу их потомков поколением дальше стало уже затруднительно, да, в общем-то, и бессмысленно. Волчок успел много чего натворить, пока наконец не раскололся пополам; его своенравные отпрыски ВО1 и ВО2, разлетевшись в противоположные стороны, обращались по вытянутым орбитам вокруг общего центра масс кучи обломков и время от времени, вернувшись издалека, с силой врезались в куски помедленней. ВО2 расколотил на три части Желудь всего за три дня до достопамятной беседы Дюба с президентом в Овальном кабинете. Когда Дюб летел домой в Лос-Анджелес, обломок Желудя размером с танкер рухнул в Индийский океан и вызвал цунами, жертвой которого стали сорок тысяч человек на западном побережье Индии.