Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1920

— У тебя вопросы, мой друг, — сказал Жюль, — но, возможно, тебе лучше подождать, пока…

— У него всё в порядке, — объявил арбец. На нём были стла и хорда, под носом — пристёгнутая ремешками трубка. Он перевёл взгляд на меня. — У тебя всё в порядке, насколько я могу судить. Как самочувствие?

— Ужасно холодно.

— Это скоро пройдёт. Ты помнишь своё имя?

— Фраа Эразмас из Эдхара.

— Ты знаешь, где находишься?

— Наверное, в одном из орбов «Дабан Урнуда». Но кое-чего я не понимаю.

— Я — фраа Сильданик из Рамбальфа, — сказал врач, — и мне надо заняться твоими товарищами. Жюль нужен мне, чтобы переводить, а доктор Го — чтобы наблюдать за процедурой согревания. Кстати, это мы заберём.

Доктор Го проиллюстрировала его слова самым драматичным из всех мыслимых способов: сунула руку под одеяло и выдернула из меня обогреватель. Впервые за долгое время я помянул Бога.

— Извини, — сказал фраа Сильданик.

— Ничего, переживу. Итак…

— Итак, мы оставим твои вопросы без ответа, — закончил фраа Сильданик. — Но за дверью ждёт человек, который, думаю, охотно всё тебе растолкует.

Они вышли. В открытую дверь я успел увидеть воду и много зелени, но их почти сразу заслонила стремительно движущаяся фигурка. Через мгновение Ала уже лежала на мне ничком и рыдала.

Она рыдала, а я трясся. Следующие полчаса мы посвятили тому, чтобы поднять мою температуру и успокоить Алу. Получалось отлично: Ала была лучшим средством для поднятия моей температуры, а я в качестве матраса, видимо, идеально её успокаивал. Меня бил такой озноб, достигший пика примерно на шестнадцатой минуте, что я точно переломал бы себе все кости или по крайней мере свалился бы с койки, если бы Ала не цеплялась за меня, как за вибростенд на аттракционе в развлекательном парке. Всё это со временем привело к другим захватывающим биологическим феноменам, которые я не могу тут описать, не превратив свою хронику в документ совершенно иного рода.

— Отлично, — сказала Ала наконец. — Я могу сообщить фраа Сильданику, что кровоток во всех твоих членах полностью восстановлен.

Это была первая связная фраза, которую я от неё услышал. Мы пробыли вместе полтора часа.

Я рассмеялся.

— Мне думалось, я на небесах. Но там не было бы этого. — Я легонько потянул за шипящую трубку под Алиным носом. — Кислород с Арба?

— Ясное дело.

— Как он… как ты сюда попала?

Она вздохнула, поняв, что я твёрдо намерен задавать нудные вопросы, оттолкнулась и села на меня верхом. Я поднял колени, чтобы ей было удобнее. Ала схватила подушку, подложила себе под спину, поправила трубку под носом. Потом глянула на меня. Гипотеза, что я на небесах, опять временно возобладала. Но нет, так не бывает. Небеса надо заслужить.

— После вашего запуска, — сказала она, — Основание разгвоздило всю нашу космическую инфраструктуру.

— Знаю.

— Ах да, забыла. Вы отлично всё видели. Итак, нам прислали сообщение, что Геометры крайне недовольны. Однако они клюнули на обманку — надувную платформу, которую вы запустили. Даже отправили нам фототипии обломков. Они ликовали!

— Может, они только делали вид, будто клюнули.

— Мы рассматривали такую возможность. Однако вспомни — через несколько дней вы запросто вошли в их корабль.

— Ну, не совсем запросто! — Я хотел рассмеяться, но не смог, потому что Ала всем весом давила мне на живот.

— Понимаю, — тут же откликнулась она. — Я всего лишь хотела сказать…

— Что Основание не приняло чрезвычайных мер предосторожности, — согласился я. — Геометры ничего не ждали.

— Да. Они празднуют победу, и вдруг ни с того ни с сего Сжигатель планет взрывается. Есть погибшие. Одна из двенадцати вершин захвачена арбским десантом.

— Ух ты! Долисты захватили вершину?

— Они проникли на Сжигатель планет и поставили там три из четырёх кумулятивных зарядов. Потом направились к некоему окну…

— К окну?!

— Эта вершина — командный пост и станция обслуживания Сжигателя. Там есть конференц-зал с окном, из которого открывается вид на бомбу. Оза и остальные, видимо, заранее сговорились встретиться там. По пути их заметили и атаковали техники, работавшие снаружи в скафандрах. Однако у техников не было оружия как такового.

— У долистов тоже, — заметил я.

Ала взглянула на меня жалостливо. Может быть, даже с оттенком ласки.

— Ладно, — сказал я. — Долистам оружия не надо.

— Суура Вай погибла. Ей противостояли пятеро, и у одного был плазменный резак. Ужасная история. Тех пятерых она успела уложить. Но главным образом благодаря сууре Вай остальные долисты добрались до того окна.

Ала сделала паузу, давая мне время свыкнуться с услышанным. Я искренне ненавидел сууру Вай, когда после Махща она зашивала меня леской, но сейчас, вспомнив операцию на столе для пикника, чуть не расплакался.

Почтив молчанием память сууры Вай, Ала продолжила:

— Теперь представь себе это с точки зрения больших шишек в конференц-зале. Они видят, как на их глазах подчинённые превращаются в свободно парящие трупы. Поделать ничего не могут. Фраа Оза подлетает к окну и ставит прямо на стекло кумулятивный заряд. Что это такое, они не знают. Он делает движение рукой. Сжигатель планет взрывается в трёх местах: детонатор, система автономного наведения, баки с топливом. Взрыв баков вызывает мощную вторичную детонацию.

— Мы заметили.

— Фраа Грато убило обломком.

— Проклятие! — В глазах защипало. — Он закрыл меня от пуль…

— Знаю, — тихо проговорила Ала.

Вновь немного помолчав, она продолжила:

— Теперь боссы понимают, что закреплено на окне. Правильно истолковав намёк, они открывают шлюз. Эзма входит. Оза остаётся снаружи: он — приставленный к их виску пистолет. Эзма, в скафандре, загоняет всех увиденных Геометров в конференц-зал, запирает дверь и задраивает её порошком светителя Лоя. Оза присоединяется к ней, захватив кумулятивный заряд. Они запирают дверь, ведущую из вершины в остальной «Дабан Урнуд», и задраивают её тоже. Взрывают четвёртый заряд так, чтобы почти весь воздух из вершины ушёл в вакуум. Теперь к ним можно приблизиться только в скафандрах. Они забираются в одно из немногих помещений, где воздух ещё есть. У них кончается кислород, они снимают скафандры, после чего испытывают обычные симптомы.

— Да, кстати, из-за чего это?

Ала передёрнула плечами.

— Гемоглобин — потрясная молекула. Очень точно настроена на свою задачу: забирать кислород из лёгких и доставлять каждой клетке тела. Если дать ей непривычный кислород, она по-прежнему справляется, но хуже. Итог как на большой высоте: одышка, головокружение, путаница в мыслях.

— Галлюцинации?

— Возможно. А что? У тебя были галлюцинации?

— Неважно… но погоди секундочку, Жюль прекрасно дышал арбским воздухом.

— Со временем человек акклиматизируется. Организм начинает вырабатывать больше красных кровяных телец. Через неделю-две ты дышишь свободно. Например, на «Дабан Урнуде» некоторые почти никогда не выходят из своего орба. Им трудно дышать смешанным воздухом в общих частях корабля. Другие привыкают.

— Как фтосская женщина-астроном, которая впустила нас через обсерваторию.

— Да. Когда она увидела, как вы задыхаетесь и теряете сознание, она узнала симптомы и подняла тревогу.

— Это было так?

Ала вновь наградила меня тем же жалостливо-ласковым взглядом.

— Ты что, думал, будто вам удалось незаметно проникнуть на корабль?

— Я… э… думал, что именно так всё и было.

Она схватила мою руку и поцеловала.

— Казалось бы, твоё эго могло удовольствоваться тем, что вы на самом деле сделали и за что вас ещё долго будут прославлять.

— Ладно, — сказал я, торопясь перевести разговор с моего эго на что-нибудь другое. — Она подняла тревогу.

— Да. Разумеется, из-за того, что сделали долисты, сигналы тревоги звучали уже по всему кораблю. Тем не менее несколько врачей добрались до обсерватории, где увидели вас без сознания, но живых. На ваше счастье, здешним медикам к такому не привыкать. Вам дали кислородные маски, что немного помогло. Однако они никогда прежде не лечили арбцев, поэтому боялись гипоксических повреждений мозга и для перестраховки заморозили вас в барокамере.