Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1853

— Если бы я интересовался метеорологией, — сказал Ороло, — я бы много наблюдал за погодой. У меня появилось бы много общего с другими наблюдателями погоды, которых я никогда не видел. У нас были бы сходные мысли, поскольку мы видим одни и те же явления. Это объясняет девять десятых того, что ты считаешь тайными кознями Преемства.

— Только ты думаешь не о погоде, а об Эвенедриковой датономии?

— Примерно так.

— Но в келье не было ничего, связанного с Эвенедриком и датономией. Только карта Экбы и схема Преемства.

— То, что ты назвал схемой Преемства, на самом деле нечто вроде родословного древа людей, думавших про Гилеин теорический мир. Оказывается, если проследить основные его ветви и обрезать те, на которых разместились доктринёры, фанаты, богопоклонники и люди, сами загнавшие себя в тупик, то останется нечто, совсем не похожее на дерево. Останется столб. Он начинается с Кноуса, проходит через Метекоранеса, Протеса и ещё нескольких теоров, и где-то на середине мы встречаем Эвенедрика.

— И фраа Джад, увидев твоё дерево, обрезанное до столба, немедленно понял, что ты занимаешься Эвенедриковой датономией.

— И предположил, что я делаю это в надежде на снизарение о том, как устроен разум Геометров.

— А Экба? Про неё он как догадался?

— Этот матик основали люди, жившие в кельях, в которых фраа Джад провёл всю жизнь. Он догадался или предположил, что, если я приду сюда, меня впустят, накормят, дадут мне крышу над головой и вообще обеспечат мне лучшее существование, чем на Блаевом холме.

— Хорошо, — сказал я, радуясь, что сбросил с души камень, давивший на неё с самого Пробла. — Значит, нет никакого заговора. Преемство не общается посредством шифрованных посланий.

— Мы постоянно общаемся, — сказал Ороло. — Способом, который я описал.

— Метеорологи, глядящие на одно облако.

— Пока неплохо, — сказал Ороло. — Но я вижу, тебя распирает от желания изложить ту жутко важную миссию, с которой ты сюда пришёл. Так что фраа Джад тебе поручил?

— Он сказал: «Иди на север, пока не поймёшь». И, кажется, эта часть миссии выполнена.

— Вот как? Я рад, что ты понял. А вот у меня, боюсь, осталась ещё куча неразрешённых вопросов.

— Ты знаешь, о чём я говорю! — возмутился я. — Он подразумевал, что я должен потом идти в Тредегар. Он пообещал там насчёт меня уладить. Думаю, он хотел, чтобы я привёл тебя на конвокс.

— На случай, если я додумался до чего-нибудь полезного касательно Геометров, — предположил Ороло.

— Да, для того-то и конвокс, — напомнил я. — Чтобы мы могли принести пользу.

Ороло пожал плечами.

— Боюсь, у меня недостаточно данных касательно Геометров.

— В Тредегаре будут все полученные на сегодня данные.

— Вероятнее всего, данные-то собирают как раз не те.

— Так идём туда, скажи, что надо собирать! Фраа Джаду нужна твоя помощь.

— Для таких, как я и фраа Джад, попытки сдвинуть чудовищную секулярно-матическую махину под названием «конвокс» сильно отдают политикой, в которой я исключительно не силён.

— Так давай я попытаюсь! Расскажи, чем ты занимался, а я пойду на конвокс и поищу способ, как это использовать.

Взгляд, которым наградил меня Ороло, наиболее мягко описывается сочетанием: «любящий, но встревоженный». Ороло ждал, когда я сам осознаю глупость своих слов.

— Ладно. Не я один. С помощью других. — Мне вспомнился разговор с Тулией накануне элигера.

— Я не могу тебе советовать, что делать на конвоксе, — сказал он наконец. — Однако я охотно расскажу, чем занимаюсь.

— Ладно.

— Тебе это на конвоксе не поможет — даже скорее будет во вред. Потому что покажется бредом сумасшедшего.

— Отлично. Я привык, что меня считают сумасшедшим за веру в ГТМ!

Ороло поднял бровь.

— Знаешь, наверное, то, о чём я собираюсь говорить, — меньшее сумасшествие. Но ГТМ, — он кивнул в направлении раскопа, — привычная и любимая форма сумасшествия.

Он помолчал, потом вновь взглянул на меня.

— С кем ты говоришь?

Я так растерялся, что мгновение соображал, правильно ли расслышал вопрос.

— С Ороло.

— Что такое Ороло? Если бы Геометр высадился здесь и вступил с тобой в разговор, как бы ты описал ему Ороло?

— Как человека: очень сложную, двуногую, тёплую одушевлённую сущность, стоящую прямо здесь.

— В зависимости от своего восприятия Геометр может ответить, например: «Я не вижу ничего, кроме вакуума с редкой дымкой вероятностных волн».

— Ну, «вакуум с редкой дымкой вероятностных волн» — точное описание почти всего во вселенной, — заметил я. — Так что если Геометр неспособен распознавать объекты как-нибудь получше, то вряд ли его можно считать разумным существом. В конце концов, раз он со мной разговаривает, значит, он в силах воспринять меня как…

— Не торопись, — сказал Ороло. — Допустим, ты говоришь с Геометром, нажимая кнопки на жужуле или ещё как-нибудь. Он знает тебя только как цепочку цифр. И тебе надо при помощи цифр описать Ороло — или себя — так, чтобы он понял.

— Ладно, я договорюсь с Геометром о способе описывать пространство. Потом скажу: «Рассмотри объём пространства примерно шесть футов высотой, два шириной и два в глубину в пяти футах перед моим местоположением. Внутри этого объёма вероятностные волны, которые мы называем материей, гуще, чем за его пределами». И так далее.

— Гуще, потому что в этом объёме много мяса, — сказал Ороло, похлопывая себя по животу, — а снаружи только воздух.

— Да. Всякое разумное существо должно различать границу мяса и воздуха. То, что внутри её, — Ороло.

— Забавно, что ты так много знаешь о способностях разумных существ, — заметил Ороло. — Ну ладно… а как насчёт этого? — Он приподнял край стлы.

— Точно так же, как я могу описать границу мясо — воздух, я могу описать разницу между стлой, мясом и воздухом, а потом объяснить Геометру, что Ороло замотан в стлу.

— Здесь ты делаешь допущения! — укорил меня Ороло.

— Какие?

— Предположим, Геометр, с которым ты говоришь, воспитан в том, что у его цивилизации соответствует булкианству. Он скажет: «Погоди, ты не можешь на самом деле знать, ты не вправе делать такие допущения о вещах в себе — только о своём восприятии».

— Верно.

— Так что ты должен переформулировать своё высказывание в терминах данных, которые у тебя и впрямь есть.

— Ладно. Вместо того чтобы говорить: «Ороло завёрнут в стлу», я скажу: «С того места, где я стою, я вижу по большей части стлу, из которой выступают части Ороло — руки и голова». Но я не вижу, чем это важно.

— Важно тем, что Геометр не может стоять там же, где ты. Он должен стоять где-то ещё и видеть меня под другим углом.

— Да, но стла обёрнута вокруг всего твоего тела!

— Откуда ты знаешь, что я сзади не голый?

— Потому что видел стлы и знаю, как их носят.

— Но будь ты Геометром, ты бы видел её впервые…

— Я всё равно мог бы заключить, что сзади ты не голый, потому что тогда стла висела бы иначе.

— А если я сброшу стлу и останусь голым?

— Что тогда?

— Как ты опишешь меня Геометру? Что предстанет твоим глазам и его?

— Я скажу: «С того места, где я стою, видно только кожу Ороло. Для того места, где стоишь ты, о Геометр, сказанное, вероятно, тоже справедливо».

— Почему это вероятно?

— Потому что без кожи твои кишки выпали бы, а кровь вылилась. Поскольку я не вижу за тобой лужи крови и кучи кишок, я могу заключить, что твоя кожа на месте.

— Так же, как заключил, что стла охватывает меня целиком, по тому, как висят её видимые части.

— Да. Наверное, это общий принцип.

— Что ж, сдаётся, процесс, который ты называешь сознанием, сложнее, нежели ты думал вначале, — сказал Ороло. — Надо извлекать данные из редкой мглы вероятностных волн в вакууме…

— То есть видеть предметы.

— Да, и уметь интегрировать полученные данные в устойчивые объекты, которые можно держать в сознании. Но и это не всё. Ты видишь только одну мою сторону, но постоянно делаешь заключения о другой: что стла продолжается мне за спину, что у меня есть кожа, — заключения, отражающие изначальное понимание теорических законов. Ты не можешь сделать эти заключения без мысленных экспериментов: «Если бы стла не была обёрнута вокруг всего тела, она бы висела иначе», «Если бы у Ороло не было кожи, кишки бы вывалились». В каждом из этих случаев ты с применением известных тебе законов динамики исследуешь маленькую контрфактуальную вселенную у себя в голове, вселенную, где стлы и кожи на месте нет. И ускоренно проматываешь эту вселенную, как спиль, чтобы посмотреть результат.