Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1612

Гангадхар В.Р.Д.В.В. Радхакришнан, доктор медицины, кандидат медицинских наук, не вскрывал черепов уже семьдесят девять дней и чувствовал себя крайне несчастным. Даже бритоголовые бандиты, штампующие автомобильные номера в десяти милях отсюда в мужском исправительном учреждении штата Нью-Мексико, пошли бы плесенью без своей ежедневной нормы выработки на машине для штамповки автомобильных номеров. Для нейрохирурга же одиннадцать недель, проведенные в отрыве от бешено вибрирующей костяной пилы, вгрызающейся в свежеосвежеванный человеческий череп — совершенно катастрофический простой.

Чтобы пилить черепа, надо попасть в приличную клинику. Чтобы отсюда попасть в приличную клинику, пришлось бы воспользоваться самолетом Университета Элтон. Но каждый раз, когда у доктора возникала такая необходимость, тренер футбольной команды вылетал на нем в Анджелес или Хьюстон за рекрутами. Это было прямым нарушением контракта между доктором Радхакришнаном и Университетом Элтон, который гарантировал первому доступ к самолету в любое время, когда бы он ему не потребовался.

Единственным человеком, который мог ему помочь, был доктор Артаксеркс Джекман, президент Университета Элтон, и подход к нему требовался особый. Джекман имел степень доктора философии в сфере образования и высшего администрирования. Называть его «доктором» казалось попросту преступлением, но в академическом смысле он все-таки им был. Доктор Радхакришнан, большую часть жизни проведший в своей родной Индии, не мог не заметить, что важные позиции очень часто оказываются заняты совершенно некомпетентными свиньями.

Его собственный отец был ярким тому примером. Около сорока лет назад, когда родился Гангадхар, Джагдиш Радхакришнан был юным идеалистом, служащим администрации Неру. Благодаря этому самому идеализму в 1953 году он получил назначение в Комитет по расследовании коррупции на железных дорогах. Джагдиш исполнял свои обязанности ревностно, не желая останавливаться даже тогда, когда стало очевидно, что он подбирается к весьма высокопоставленным чиновникам. В итоге он оказался на незначительном посту в Управлении Цен на Листовую Слюду, где и пребывал поныне, и жизнь в нем поддерживали только успехи двух его сыновей — Аруна, первенца и вундеркинда, в данный момент члена парламента, и в меньшей степени — Гангадхара.

Гангадхар В.Р.Д.В.В. Радхакришнан осознавал, что в научном мире Университет Элтон является эквивалентом Управления Цен на Листовую Слюду, и что если он хочет из него выбраться, ему следует демонстрировать побольше осмотрительности и здравого смысла и поменьше твердолобого идеализма. Полгода она пытался, действуя вежливо и дипломатично, добиться личной аудиенции у доктора Джекмана, но встреча все откладывалась и откладывалась.

Не успел он въехать на парковку Биотехнологического Павильона Кувера, на ветровом стекле его однотонного шестиколесного пикапа Шевроле начали взрываться шарики с кровью. Он не снизил скорость, даже когда стекло полностью потеряло прозрачность. Если ему повезет, он наедет на борца за права животных и сможет доказать, что это был несчастный случай. Грузовик не желал замедляться — он был нагружен пятидесятифунтовыми мешками с кормом для обезьян «Пьюрина». Корм он приобрел на собственные деньги на элеваторе, который был ближайшим подобием небоскреба в Элтоне — белым цилиндрическим обелиском, торчащим над железнодорожными путями на окраине города. Он переговорил с ухмыляющимися обветренными нацистами, отдал им деньги, стойко вынес все насмешки над своим акцентом и остроты по поводу его толстого зимнего пальто.

— А что вы делаете с кормом? Жарите или так едите, сырьем? — спросил один из них, пока они грузили обезьяний корм в его грузовик.

— Кормлю им низших приматов с поврежденным мозгом, — сказал доктор Радхакришнан. — Вы не хотите попробовать?

Единственным, что возвышало его до человеческого статуса в их глазах, был его монструозный грузовик: 454 кубических дюйма восьмицилиндровой мощи, двойные колеса на задней оси, толстая черная рама, несущая огромные покрытые сеткой прожекторы «Сталаг-17», способные осветить землеройку на камне сквозь две мили зарослей чаппараля в полночь и в пургу. Он обменял свой «БМВ» на эту грубую и нескладную машинищу в первую же зиму, почти два года назад, обнаружив, что статусные автомобили попросту не ездят через шестифутовые снежные наносы.

Двойные щетки дворников размазывали кровь кошмарными арками, позволяя хоть как-то разглядеть разгрузочный отсек. Разумеется, кровь была не настоящая. После первых нескольких нападений активисты решили, что использовать настоящую политически некорректно и переключились на сироп «Каро» с красным красителем. В холодном февральском воздухе эта смесь застывала мгновенно. Доктор Радхакришнан предпочел бы реальную кровь — ее все-таки проще отмывать.

С десяток его студентов и лаборантов застыли в ожидании вокруг разгрузочной рампы. Доктор Радхакришнан въехал на нее и остановился, не глуша мотор. Они запрыгнули в кузов, как коммандос, сформировали цепочку, и пятидесятифунтовые мешки обезьяньего корма поплыли по рукам к грузовому лифту. У Радхакришнана было пятнадцать студентов: четыре японца, два китайца, три корейца, один индонезиец, три индийца, один пакистанец и один американец. Обстановка вокруг объекта научила их работать слаженно и эффективно — даже американца.

Доктор съехал с рампы и повернул к парковке. Для доктора Радхакришнана было зарезервировано место около входа. Прямо сейчас его занимала полдюжины активистов, твердо намеренных стоять насмерть. Большинство были одеты в «льюисы» и «тимберленды», но звездой сегодняшнего шоу была личность в костюме гориллы с укрепленным на голове здоровенным стальным дуршлагом, из которого торчала пара проводов. Горилла задергалась и красиво умерла как раз когда кровавый внедорожник доктора Радхакришнана медленно проехал мимо — лопнувший шарик свисал с антенны — и запарковался на чужом месте подальше от входа.

Они считали, что могут заставить доктора Радхакришнана отказаться от его методов, испортив ему настроение. Они думали, что испортить ему настроение можно, продемонстрировав свою к нему нелюбовь. В обоих случаях они бесконечно заблуждались.

Он воткнул магнитную ключ-карту в щель, ввел секретный код, и дверь открылась. Здание выстроили на совесть, зная заранее, что борцы за права животных попытаются в него проникнуть. Борцам не оставили ни единого шанса; они были все равно что еноты, пытающиеся пролезть в пусковую шахту баллистической ракеты.

Команда Радхакришнана базировалась на верхнем этаже. Чтобы попасть туда на лифте из холла, ему пришлось еще несколько раз ввести код. Затем он ощутил родное амбре — смесь резкого запаха дезинфектанта с нижними нотами ароматов хлева.

В процедурной на стальном стуле сидел бабуин, его щиколотки и запястья были надежно зафиксированы лентой. Бабуин находился под анестезией — в противном случае лента не смогла бы его удержать. Она всего лишь фиксировала его в удобном положении.

Верхняя половина черепа бабуина была удалена, открывая мозг. Парк и Тойода копались под капотом, работая с электропроводкой бабуина. Тойода орудовал тонким зондом с миниатюрной видеокамерой на конце. Изображение с камеры поступало на широкоэкранный «Тринитрон». Едва слышные высокочастотные щелчки и посвистывание неслись из наушников его «Уокмана» — он слушал какую-то особенно смертоносную разновидность американской музыки.

Парк держал в одной руке ретрактор, а в другой — кружку кофе. Оба не обращали внимания на бабуина, сосредоточившись на экране. Он показывал внутренние пространства мозга бабуина: мутную вселенную серой жижи, пронизанную там и сям разветвленными трассами кровеносных сосудов.

— Чуть-чуть влево, — посоветовал Парк. Камера сместилась влево и изображение на экране внезапно изменилось: на нем возникло нечто твердое, с прямыми гранями, внедрившееся в мозговую ткань. Эта штука попала сюда не через только что проделанное отверстие — она выглядела так, как будто мозг нарос вокруг нее, как древесный ствол вокруг стойки ограды. Объект имел нейтральную молочно-белую окраску и серийный номер, выбитый сверху. Любой простак с улицы определил бы материал, из которого он был изготовлен: тефлон. Сквозь просвечивающий тефлоновый корпус можно было разглядеть узор в виде солнца с растопыренными лучами, напоминающий флаг Императорского флота Японии и выгравированный серебром на нейтральном сером фоне. В центре светила виднелся крохотный квадратный участок, содержащий несколько сотен тысяч микроскопических транзисторов.