Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1577

— E. coli с перерабатывающей ПХБ плазмидой, верно?

— Ну да.

— А запах откуда?

— Выгрузил немножко ее в пикапе, в ведро.

— Подожди секундочку.

Сходив в гараж, Кельвин вернулся с цистерной бензина. Вытащив из пикапа ведро, он налил туда бензин и, отойдя на несколько шагов, бросил спичку. Мы все постояли несколько минут, глядя, как оно горит. Объявились пожарные: какая-то жертва Альцгеймера через улицу позвонила пожаловаться на огонь у соседей в дымоходе. Мы объяснили, что это химический эксперимент, и они уехали.

— Впущу вас через черный ход, — сказал Кельвин, когда все сгорело до пепла. — Поговорим в подвале.

Мы спустились в подвал, заставленный электрическим и электронным оборудованием, и расселись на табуретах. Я водрузил на верстак плотно закрытый бочонок из-под маргарина. Над верстаком покачивалась голая лампочка, заливая контейнер желтым светом, токсичный эксперимент в нем отбрасывал резкую черную тень на стенку с рисунком цветка.

— Хорошо. Дольмечер привез мне образец, но его уже был ослаблен антибиотиками.

— Откуда ты знаешь, что этот не ослаблен? — спросил я.

— Колбаска хорошей формы. Если бы ты принимал антибиотики, эффективные против E. coli, у тебя был бы понос.

Бун и Джим с усмешкой переглянулись.

— Похоже, мы пришли куда надо, — подытожил Бун.

Он был прав. Когда дело доходило до науки, Бун и Джим понятия не имели, о чем я говорю. Но Кельвин был настолько впереди меня, насколько я опережал их.

— Извини, что явился в такой час, — сказал я, — но… поправь меня, если я ошибаюсь, речь ведь идет про конец света, так?

— Об этом я и спросил Дольмечера. Он сказал, мол, не уверен. Мол, только недалекий человек хватается за самый худший вывод, дескать, эта его бактерия превратит всю соль в океанах в полихлорированные бифенилы.

— Дольмечер знает, как ее прикончить?

Кельвин улыбнулся.

— Вероятно. Но говорил он довольно бессвязно. И на штанинах у него была свежая кровь.

— Проклятие, Кельвин! Нужно было задержать его и расколоть.

— Он был вооружен, к тому же явился, когда мы праздновали день рождения Томми.

— О!

— Убить можно все. Можно сбросить огромное количество токсинов в гавань и ее отравить. Но вступает в силу «Уловка-22». Если ты не «Баско», у тебя нет ресурсов, необходимых для столь грандиозного проекта. А если ты «Баско», то не захочешь прибегнуть к таким очевидным методам из-за… из-за таких людей, как ты, С. Т.

— Спасибо. Мне уже полегчало.

— Конечно, учитывая, что ты теперь мертв, они слегка расслабятся.

— Так зачем к тебе приезжал Дольмечер? Просто чтобы предупредить?

— Да. А два дня назад он позвонил — между налетами на аптеки. Ему удалось найти немного триметоприма. Похоже, этот сульфамид неплохо справляется с бактериями.

— Так давайте сбросим пару грузовиков в гавань, — предложил Джим.

— У нас нет пары грузовиков, — отозвался Кельвин. — И вообще сомневаюсь, что антибиотики или сульфамиды — это ответ. Они — большие, сложные молекулы. Идут вразрез с Принципом Сэнгеймона Тейлора.

— Ух ты, Кельвин! Я польщен.

— Изготовлять большие сложные молекулы в масштабах гавани трудно. Выход только один — генная инженерия, превращение бактерий в химические заводы. Вот кто наш враг — армия маленьких заводов по производству яда. Но способной ей противостоять армии у нас нет. Не существует бактерии-конкурента, которая производила бы триметоприм. Поэтому нам нужно найти эквивалент ядерной боеголовки. Что-нибудь простое и разрушительное.

Хм, Кельвин, похоже, заинтересовался собственными словами.

— А ведь это идея! — продолжал он. — Если контаминация выйдет из-под контроля, возможно, нам придется спасать мир, взорвав пару боеголовок в гавани. Бостон мы потеряем, зато океаны убережем.

В этот момент Джим с Буном отодвинулись подальше и, открыв рот, наблюдали за Кельвином. Мы услышали, как по линолеуму скребут подошвы чьих-то тапочек, и на лестницу хлынул свет из гостиной.

— Кельвин, — сказал пятилетний малыш, — можно мне клюкволина?

— Да, милый. Налей в свою кружку с Ра, — посоветовал Кельвин.

— Клюкволин? — удивился Бун.

— Клюквенно-малиновый сок, — объяснил Кельвин. — Я люблю этот дом, поэтому давайте пока не будем о ядерной войне. Я просто аналогию привел. Нам нужно найти что-то, к чему восприимчивы трансгенные бактерии. С твоим образцом это будет намного проще. Жаль только, что у меня нет лаборатории получше.

Я рассказал ему, как связаться с Таней и Дебби. Так он получит доступ в оснащенные лаборатории университета. С чашкой в руках спустился малыш, и Кельвин усадил его себе на колени. Мальчишка держал кружку перед лицом как кислородную маску и, наблюдая за нами поверх нее, ритмично хлюпал соком.

— В «Биотроникс» знают, что ты жив?

— Скорее всего нет. Слушай, Кельвин! А ты-то знал? Удивился, меня увидев?

Он нахмурился.

— Я спрашивал себя, где может выбросить на берег твое тело. Ты же не идиот, чтобы выходить в открытый океан без спаскостюма.

— Спасибо.

— Но следует ли говорить Дебби и Тане, что ты жив?

— Конечно, только не по телефону и не в их машине и не в их доме. Не в лаборатории…

— Если беспокоишься из-за электронного наблюдения, так и скажи…

— Ладно. Беспокоюсь.

— Хорошо. Напишу на бумажке.

— Кельвин, ты такой… — Я собирался сказать «чертовски», но на меня пристально смотрел малыш. — Чрезвычайно практичный.

— Хочешь помочь мне в этом проекте?

— Я не смогу попасть в лабораторию. Черт, мы вчера оставили машину позади «Жемчужины», и меня едва не узнали.

— У тебя паранойя, С. Т., — вмешался Джим.

— Зато я жив.

— С этими новыми видами у тебя больше, чем у других, опыта, — не уступал Кельвин.

— Ты хочешь сказать, что бактерий несколько?

— Ага, одна связывает кислород в воде, чтобы создать анаэробную среду. Другая производит бензолы и фенилы, поедает соль и выпускает токсичные отходы. Эта вторая паразитирует на первой.

— Выходит, Дольмечер не такой уж тупица. Он-то нам и нужен.

— Дольмечера нет под рукой.

— У нас есть одна идея. Кажется, мы знаем, как его найти. Если мы сумеем это сделать, возможно, удастся его успокоить, уговорить помочь нам убить его бактерии.

— Когда он от меня уехал, то, кажется, направился на север.

— А ты как догадался, Шерлок? На нем были унты?

— Он позаимствовал мою карту Нью-Гэмпшира.

Отлично, теперь Кельвин станет соучастником в попытке покушения. Я не стал ему этого говорить. Вероятно, он и сам давно понял. Бесхитростность Дольмечера не знает пределов.

— И еще одно, — сказал Кельвин, выходя с нами на подъездную дорожку. — Это ты взорвал на прошлой неделе скоростной катер?

— Я.

— Так я и думал, — улыбнулся он.

— Почему?

— Потому что это было у самого «Корабля Бостонского чаепития». В том месте, где зародилась идея кампаний прямого действия.

— Удачи, Кельвин.

— Хорошей охоты.

Они с малышом стояли на своей славной бельмонтской улочке, держались за руки и махали нам вслед.

Глава 28

У нашего Дольмечера — никакого представления об ответственности. Он нам нужен, черт бы его побрал! Никогда бы не подумал, что доведется такое сказать, но факт остается фактом. Он изобрел треклятые бактерии, выкормил их, вырастил, знал все про их жизненный цикл и что им нужно по части пищи, температуры и кислотности. Если его успокоить, расспросить, мы сумеем найти простой способ с ними расправиться. Но нет, ему понадобилось свалить в край охотников, чтобы поквитаться с Плеши. И чтобы его самого при этом грохнули.

Наш путь лежал на север. Был час ночи, пятница. Через пару часов мы разыскали штаб-квартиру «Игры на выживание», сравнительно новый сруб, притулившийся у края какого-то частного леса. Когда мы свернули на стоянку, свет наших фар прошелся по кабинам нескольких припаркованных машин, в основном семидесятых годов, и мы увидели, как внутри посмотреть на нас приподнимаются люди в бейсболках. Мы с Джимом тихонько развернули на земле пару спальников и улеглись. Бун поехал раздобыть какие-нибудь газеты и узнать, нельзя ли вычислить программу Плеши на следующие несколько дней.