Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1557

— Отлично, — сказал я. — У меня тоже есть для тебя кое-что интересное. Вот почитай.

И показал ему разворот в «Джорнал». Похоже, приближалось еще одно крупное слияние. «Баско» перекупала «Боунер».

— Зачем, скажите на милость, им сдалась эта компания? — пробормотал Алан. — Это же черная дыра.

— Если хотя бы в первый год удастся показать на бумаге, что «Боунер» приносит прибыль, то завод — хорошее вложение.

У Дебби были свои заботы. Она и команда «Иглобрюха» запланировали для журналистов эффектное представление у водопада с участием канадцев и индейцев. Судя по всему, Семь Племенных Костров, индейцы штата Нью-Йорк, по-прежнему были на нашей стороне.

Так было не всегда. Скауты «ЭООС» вечно донимали индейцев, просясь переночевать в их типи или поучаствовать в их самых священных церемониях. Крутым в кругах «ЭООС» ты мог считаться, лишь побывав в какой-нибудь парильне сиу — это было как фетиш. Обычно индейцы относились к ним терпимо, но не всегда. Прошлой ночью, просматривая электронные доски объявлений «ЭООС», я узнал, что один из наших ребят попал в больницу в Рапид-Сити. Он курил трубку мира с сиу и решил подмешать в табак немного марихуаны. За это ему сломали руку. Подобные недоразумения случались довольно часто, и я всякий раз удивлялся, как северо-восточные племена вообще соглашаются с нами сотрудничать. Наверное, им, как и всем остальным, есть что терять, ведь и их тоже медленно отравляют крупные корпорации. Возможно, даже серьезнее, чем других, поскольку большинство индейцев рыбачат или работают на заводах.

В Буффало нас ждала пожертвованная кем-то машина: разбитая «субару», в которой из дверных панелей свисали на проводах колонки, а окна были заклеены экостикерами. Дебби с Аланом я высадил на яхтовой пристани, где пришвартовался «Иглобрюх». Команда устроила праздник для местных сторонников «ЭООС», но мне не хотелось даже думать об участии в нем. Иногда я люблю повеселиться, разыгрывая эдакого обаяшку в костюме с токсичными кроссовками, потчуя местных «зеленых» боевыми байками или рассказывая, сколько разновидностей дряни течет у них с водой из-под крана. Но иногда, как сейчас, например, мне просто хотелось колесить в сумерках, нарываясь на неприятности.

Здесь наша главная задача — заткнуть трубу. Но технология затыкания уже отработана. В трубу меньше четырех футов в диаметре можно просто затолкать мешки с цементом. Цемент разбухает и затвердевает. Если труба большого размера, ее нужно блокировать каким-нибудь диском. Но если из нее выливается значительный объем отходов, сделать это непросто, так как давление жидкости, разумеется, выбивает диск. Поэтому приходится прибегать к затычке «бабочка», изобретенной одним из наших бостонских ребят, который с тех пор ушел в компьютерный бизнес. Разрезаешь диск посередине, оставляя ободок целым, и складываешь половинки так, чтобы они смотрели в сторону потока, как крылья у бабочки. В таком положении вставляешь, а после отпускаешь края диска. Под давлением они разворачиваются, закупоривая стенки трубы. Потом, если хочешь доставить побольше неприятностей, можно добавить дополнительные устройства, чтобы затруднить извлечение. Например, затычку со струбциной, у которой потом отпиливаешь винты.

Выходившая с «Боунера» труба была гораздо больше четырех футов в диаметре, но заглушку мы сконструировать не могли. Почему? Потому что вставлять ее пришлось бы через люк. Значит, придется использовать уйму цемента. Так, наверное, даже к лучшему, поскольку цемент более долговечен, а здесь требовалась в первую очередь долговечность. «Бабочки» вообще больше для журналистов. Вставляешь такую заглушку с логотипом «ЭООС» крупными буквами, и операторы могут вволю снимать позеленевших от отвращения рабочих, которые силятся ее извлечь. Но здесь труба находилась под землей, поэтому какой смысл в показухе? Да и отходы «Боунера» были гораздо серьезнее. Диоксины, приятель. Недопустимая дрянь. Сбрасывая диоксины, сам роешь себе яму: ты труп.

Сперва я съездил к водопаду и поискал комнату в мотеле. Забавно, но куда бы я ни приехал, везде люблю снимать номера для новобрачных. Ну и пусть, платит-то все равно «ЭООС». А для того чтобы расслабиться после тяжелого дня, когда сначала ты таскаешь мешки с цементом, а потом тебя в наручниках тащат в участок, лучше места не придумаешь. Можно поваляться в ванне сердечком, можно кататься в обнимку на водяном матрасе. И вот, пожалуйста, я на шоссе к Ниагарскому водопаду, где каждый номер — апартаменты для новобрачных. Мне оставалось лишь выбрать наилучшие.

На это ушло некоторое время, но я своего добился: настольные лампы «лава», кровать — восьмифутовый водяной матрас с меховым покрывалом, зеркальные потолки и вид на трассу. Менеджера с души воротило от моего вида, зато порадовала мысль, что я надолго. Я заплатил за несколько дней вперед золотой кредиткой «ЭООС», сказал, что вернусь позже, и направился назад в Буффало.

Теперь занимала меня лишь пара пиджаков, которые сидели у меня на хвосте с тех самых пор, как я вышел с вокзала Буффало. Ехали они на «шеви селебрити», подозрительной уже в силу своей неприметности. Моя «субару» была меньше, маневреннее и, наверное, по скорости способна потягаться с их машиной — если коробка передач не полетит. Как только мы добрались до города, мне представился шанс поиграть в любимую игру.

Сначала я под завязку заправил бак, проверил давление в шинах, опустошил мочевой пузырь и купил упаковку «Джолт-колы». Потом двинулся к въезду на трассу и дал им возможность пристроиться следом. Сразу они за мной не поедут, ведь наблюдение у нас скрытое. Так что я на всех парах рванул по магистрали, потом погасил фары и резко свернул на обочину, используя ручник, чтобы меня не выдали стоп-сигналы.

Несколько секунд спустя они пронеслись мимо, их габаритные огни полыхали, точно уши от жуткого конфуза. Тогда я тоже стартовал и сел им на хвост.

Четыре часа я ездил за глупыми идиотами. Моя машина жрала больше топлива, но я только что ее заправил.

Нет ничего смешнее, чем ехать за тем, кому приказали за тобой следить. Я мог бы заниматься этим до скончания века: показушно держаться у них на хвосте, слушать классический рок по старенькому радио и стряхивать пепел сигары в окно.

В первые минут двадцать они даже не сообразили, что к чему. Затем решили разыгрывать из себя крутых: держаться впереди и лишь потом постепенно отстать. Но я им не позволил. Наконец они съехали на обочину выжидать. Я остановился за ними. Они завели мотор и, нарушив правила, развернулись через разделительный газон. Нет, определенно не копы, ведь тех учат совершать подобные маневры, а эти ребята никогда раньше такого не делали. Я повторил их финт, только сперва чуть помешкал на обочине, чтобы дать им оторваться.

Тогда они перешли ко второй фазе: задумались, что делать дальше. С трассы они сошли на ближайшем съезде, и я покатил за ними в центр Буффало, слушая песни «Зивона» о незадачливых наемниках — все три шли встык, без перерыва на рекламу. Сомневаюсь, что их радио тоже играло классический рок-н-ролл. В машине у них как будто шли бурные дебаты с размахиванием руками и взглядами на меня через спинки кресел.

Наконец они остановились возле «Международного блинного дома». Я посмотрел через стекло, как они заказывают кофе, потом открыл дверцу, помочился на асфальт и откинул кресло так, чтобы моя голова оказалась ниже окна. Несколько минут спустя они вышли и стартовали с места в карьер. Я дал им минуту вздохнуть свободно, решить, что они все-таки выкрутились, а после снова за ними пристроился.

Тут они поняли, что им хана. Это не шутка, подумали они, он не отвяжется, пока нам не придет время отчитываться перед нанимателем, и тогда он узнает, кто мы.

Затем последовало еще полчаса скверного вождения с нарушением всех правил, когда они пытались меня стряхнуть и потерпели неудачу. Трудно стряхнуть хвост в полупустом центре города. Эти ребята учились водить, глядя по телику повторы полицейского сериала «Гавайи пять-ноль»: если шины визжат, значит, мы едем быстро.