Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1254

Прим мимоходом упомянула спящего великана. По-видимому, это было очень большое двуногое из камней, занимавшее важное место на одной из самых больших картин. Правда, во время запечатленного там события великан определенно не спал.

Чтобы связать картины в единую историю, потребовался бы целый день, но главное Корвус уловил и без того: Калладоны и другие подобные существа пришли сюда давным-давно в ходе эпического приключения, включавшего не только великанов, но и наводнения, лавины, стаи хищных зверей, летающих двуногих с лучезарными мечами и различные удивительные сущности. Они посещали странные города, оказывались в пожарах, бежали. Дальше началась более спокойная жизнь в краях менее опасных, но более холодных. Здесь Калладоны сажали сады, возделывали поля, разводили скот, рожали детей, строили здания. Защищали все это (видимо, успешно) от постоянных набегов. Такими были почти все картины, однако некоторые не вписывались в общую схему. На них исключительно красивые личности — вероятно, Калладоны — отправлялись в странные места сражаться с диковинными чудовищами и (или) добывать необычные предметы. Это подтверждало, что Калладоны вполне пригодны для Подвига.

Подкрепившись приятным «завтраком» из требухи и наглядной истории, Корвус выпорхнул в открытое окно и взмыл высоко над холмом, на котором Калладоны построили свой дом. Холм был окутан туманом и облаками, но, когда Корвус взлетел еще выше и повернул к востоку, он увидел лежащую перед собой Землю.

Вернулся он через год.

— Мои представления стали более определенными, — объявил он. — Я примерно знаю, куда нам надо, знаю несколько способов туда добраться и почему некоторые дороги лучше других. Что едят ваши скакуны и сколько это стоит, как далеко летит стрела и почему некоторые без разговора попытаются вас убить. Мне ведомо все это и многое другое. Идем.

Наступила долгая тишина. Никто не встал. Калладоны сидели за длинным столом во дворе рядом с высокой частью дома, где был пиршественный зал. Еду и напитки им приносили личности, про которых Корвус знал теперь, что они называются слугами. Кого-то из хозяев он запомнил с прошлого раза, другие были гостями (судя по усталым коням и запыленным повозкам перед домом). Мужчина с бородой сидел во главе стола; Корвус выяснил, что его зовут Пеган Калладон. Место напротив Пегана занимала самая старая и уважаемая гостья — Паралонда Буфрект. Остальные Калладоны и Буфректы сидели вперемежку. Корвус опустился на дерево из кованого железа, воздвигнутое посреди стола в качестве подставки для свеч — ни одна из них не горела, поскольку солнце еще не зашло. Те, кто сидел рядом, отпрянули, а некоторые в не слишком дружелюбной манере стиснули столовые ножи. И немудрено — Корвус за последний год превратился в самого большого ворона, какого им случалось видеть.

— Первый раз вижу такого огромного ворона, — заметил один из гостей.

— Большой размер мне пригодился, — объяснил Корвус, — по пути через страну орлов.

— И он разговаривает, — добавил другой.

Корвусу подумалось, что это очевидно без слов. Впрочем, Корвус здраво оценивал свою ограниченность. Он облетел почти всю Землю и знал больше любого из присутствующих. Однако он почти не бывал на обеденных приемах, не ведал, как принято себя вести. Может быть, говорить очевидное — застольный обычай.

— Я — огромный разумный говорящий ворон, только что прервавший ваш обеденный прием…

— И нагадивший на канделябр, — заметила сидящая рядом женщина.

— …и меня зовут…

— Корвус! — воскликнула женщина по правую руку от Пегана.

Это была Прим. Корвус не сразу ее узнал — за время его отсутствия ее облик и платье сильно изменились. Она встала и сцепила руки.

— Как ты видишь, я больше готова к Подвигу, чем при первой нашей встрече. Я выросла, окрепла, научилась читать карты, ездить верхом, стрелять из лука и многому другому.

Корвус одобрительно защелкал клювом. На самом деле за Прим он беспокоился меньше всего, потому что изначально откуда-то знал: с ней все будет хорошо. Ему было любопытно, как по-разному восприняли его появление собравшиеся. На удивление заметная их доля — больше среди гостей, чем среди Калладонов, — впервые видела разумное говорящее животное. Их можно было разделить на следующие категории:

Те, кто считали такое невозможным

…и упорствовали в своем убеждении, а следовательно, отвергали свидетельства собственных чувств…

…потому что чересчур много выпили

…из-за примеси в еде

…добавленной злонамеренно

…либо случайно

…либо потому что все это сон

Те, кто считал, что такие существа были в прошлом, но теперь таких не бывает, делились на

…тех, кто отвергал свидетельства собственных чувств (см. выше)

…тех, кто находил внезапное появление сказочного существа

…прекрасным и волнующим

…зловещим/омерзительным/жутким

Те, кто знал, что такие существа есть, и не очень удивились его появлению, делились на

…тех, кому он нравился (Прим)

…тех, кто спокойно воздерживался от суждений (например, Пеган)

…тех, кто сразу его возненавидел (желтоволосая женщина и мужчина с волосами на верхней губе)

Общее число людей за столом не многим превосходило число категорий, то есть почти каждый вел себя по-своему и многие проявляли чувства довольно бурно: падали в обморок, визжали, размахивали ножами, угрожающе зыркали, громко возмущались, восхищенно хлопали в ладоши, заламывали руки, мудро поглаживали бороду и так далее, не говоря уже о вторичных взаимодействиях, например когда размахивающий ножом налетал на вопящего. Корвус, привыкший одиноко парить в вышине, не вынес столь бурной сцены и улетел — недалеко, но, с точки зрения людей за столом, растаял в темнеющем небе, чем породил у них новую волну неверия в свидетельство собственных чувств.

На этом обед закончился. По меньшей мере половина ушли в зал, причем многие на пороге замирали и нервно оглядывались через плечо. Когда все вроде успокоилось, Корвус слетел на спинку пустующего стула. За столом остались Пеган, Прим, Паралонда (она воспользовалась случаем взять кубок и пересесть ближе) и еще с полдюжины Калладонов и Буфректов. Почти все Буфректы были приятно удивлены, Калладоны же более склонялись к мысли, что говорящие животные — часть естественного порядка вещей.

Человек принес бы извинения за переполох, однако вороны никогда и ни за что не извиняются.

— Не мог бы ты немного прояснить, в чем заключается Подвиг? — спросил Пеган. — Ты сказал, что знаешь, куда лететь, и это безусловное улучшение в сравнении с прошлым годом. Но что ты рассчитываешь найти в конце пути и что намерен делать, когда это найдешь?

Покуда Корвус размышлял — а, надо признать, он задумался об этом впервые, — из зала вышли желтоволосая женщина и мужчина с волосами на верхней губе. Они не столько величаво, сколько поспешно направились прямиком к Прим.

— Мервилль, — сказал Пеган. — Фелора. Не сядете ли вы с нами? Пустых стульев хватает.

Однако Мервилль и Фелора предпочли остаться за спиной Пегана и Прим.

— Я не понимаю, — объявил Мервилль. — Это существо умеет летать, а мы — нет. Оно может попасть куда захочет и когда захочет. Почему он просто не отправится туда, где Подвиг должен… завершиться или как там еще, и не сделает все, что надо?

После недолгой паузы заговорила Фелора:

— Я тебе объясню. Видимо, для завершения Подвига нужны люди. Ворону без нас не обойтись. Что люди могут из того, чего не могут вороны? Сражаться и все, что с этим связно, — наносить и получать увечья, гибнуть и прочее.

И она положила руку на плечо Прим. Та напряглась, но сдержала порыв стряхнуть руку Фелоры.

— Вообще-то огромные говорящие вороны умеют сражаться, — возразил Корвус, — и мои шрамы тому свидетельство.

— Это должно нас успокоить? — ехидно осведомился Мервилль.