Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1226

— Мы? — хором удивились мужчина и женщина.

— Да, — подтвердил Эл. — На Земле обитает куда больше душ, чем вы знаете, и многие попали сюда в Древние времена, в Бета-Эпоху. Другие прибыли после меня. Даже лучшие из них глючные — вы должны понимать это слово в том смысле, что они тут давно и сохраняют много встроенных свойств из бета- и даже альфа-версий их самих.

— Так до Беты была еще и Альфа? — воскликнул мужчина.

— Есть высказывание «Черепахи до самого низа»[347], которое вы не поймете, но суть его в том, что такие рассуждения бессмысленны, — сказал Эл. — Так вот, вы — первые души, созданные на Земле заново, без пережитков того, что было раньше, если не считать некой необходимой унификации в строении вашего разума. Когда вы появились, я увидел, что это хорошо, поэтому решил воспитать вас как своих и оптимизировать, исключив все следы старого.

— Как же мы появились? — спросила женщина. — Из твоих слов получается, что ты нашел нас уже созданными или создаваемыми.

Эл сказал:

— Здесь можно применить аналогию с яблочными семечками.

Но взгляд его остановился на чаше.

— Мы выросли из семечек, созданных Бета-Элом? — спросил мужчина.

— Образно говоря, — ответил Эл и как будто бы взглянул на небо. — Создание новых душ — дело непростое, и мы не сможем охватить его в одном разговоре. Думаю, можно сказать, что бета-боги, при всей самоуверенности и примитивности, сознавали свою ущербность и в сумерках той эпохи величайшие из них захотели произвести на свет новые, лучшие души, не зараженные Бетой и Альфой. И хотя плоды их усилий были несовершенными, я собственными долгими и терпеливыми трудами улучшил результаты до полной неузнаваемости, так что получились мужчина и женщина, которых я с гордостью могу назвать моими детьми. Теперь ваша задача — совершенствоваться дальше, оттачивая свой интеллект, а когда будете натыкаться на чудны€е особенности мира, лишенные всякой логики, не мучайте себя пустыми умствованиями, почему так, а просто знайте: это ошибки бета-богов, которые я решил не исправлять по вышеназванным причинам…

— Совместимость с предыдущими версиями, — пробормотала Летописица Эла, стремительно водя палочкой по табличке.

— …и думайте, как более упорядоченно развивать Землю в дальнейшем. Иначе ваш разум отравят ошибки прошлого, а вас для того и создали, для того и оградили от прочего мира, чтобы избежать этой мерзости.

Наступило долгое молчание. Потом мужчина сказал, что ему и женщине нужно время, дабы осмыслить все услышанное от Эла.

— Хорошо, — ответил Эл. — Но твои последние слова напомнили мне еще об одном. Ты называешь ее «женщина», а себя — «мужчина», что неудобно. Пришло вам время получить имена, как у других душ.

— Какие имена ты нам хочешь дать, о Эл? — спросила женщина.

Эл задумался и думал неожиданно долго.

— Я мог бы предложить некоторые имена, — сказал он наконец, — но все они будут нести следы прошлого. Я уже сказал, что вы не мои создания. Назовите себя сами. Выберите слова по своему вкусу, удобные для частого произношения. Отменить ваше решение будет нельзя. Завтра вы мне их назовете, и в дальнейшем я и другие души будем знать вас под этими именами.

Мужчина и женщина поблагодарили Эла и простились с ним и с ангелами, когда те двинулись к воротам из Сада во Дворец.

В ту ночь им не спалось. Они лежали и раздумывали о тех знаниях, что преподал им Эл. Сияла полная луна, дул осенний ветер. Из-за стены доносился шелест ветвей, а порой треск падающих старых сучьев. И еще голоса существ, какие в Саду не водились. Мужчина и женщина никогда их не видели, но в полнолуние иногда слышали, как те поют. Сегодня голосов было много — больше двух.

— Интересно, — сказала женщина, — почему нас только двое, ты и я, а всех других существ много? Как их столько получилось? Может быть, Эл или кто-то из его ангелов создает их и отправляет бродить по Земле за стеной?

— Возможно, — ответил мужчина. — А возможно, такие существа могут производить себе подобных из семян, как яблоня.

— И эти семена прорастают в земле? Звери всходят из почвы по весне, как растения?

— Не знаю и не берусь угадать, — ответил мужчина. — Возможно, это еще одна из загадок Древних времен, и нам ее раскроют, когда мы будем готовы.

О задачах, которые поставил им Эл, они не говорили, но, когда взошло солнце, пошли к чаше, сели на ее борт и стали придумывать себе имена. «Сын Эла» и «Дочь Эла» были хороши тем, что славили Эла, но ведь Эл сам сказал, что они не его творения. Они подумывали назвать себя в честь деревьев, цветов или других созданий, но решили, что не стоит, иначе начнется путаница. Затем они начали выбирать приятные для слуха сочетания звуков, и так пролетела часть утра.

— Меня никто не спрашивает, — произнес незнакомый голос, — но я за Адама и Еву. Наверное, во мне говорит Альфа.

Мужчина и женщина в изумлении огляделись, но не увидели, кто говорит.

— Здесь, внизу, — произнес голос, — в яблоке.

Женщина нагнулась и подняла с земли яблоко. Из дырки в его боку высовывался червячок — такой же, а может, и тот же, что выпал вчера из гнилого яблока. В Саду жили разные виды насекомых, пауков и червяков, но никто из них раньше не подавал голоса.

— Так что ты за существо, — спросила женщина, — если имеешь облик червя и способности души?

— Земля велика, — ответил червь, — гораздо больше, чем вы знаете, и в ней хватает куда более диковинного, чем говорящий червяк. Но если хотите знать ответ, я — старая душа, ходившая по Земле и летавшая над Землей в Первую эпоху. Я пережил много невероятных приключений. Иногда я обитаю в Саду, а иногда брожу по Земле или посещаю иные, не связанные с ней края. Здесь, в Саду, я порою лист, порою птица, порою — колыхание воздуха. А сегодня я червь, потому что голоден и хочу насытиться сладкой, чуть забродившей яблочной мякотью.

Женщина хотела расспросить червя про Первую эпоху, но мужчина заговорил раньше:

— Мы не едим. Мы видим, как различные существа едят плоды и другие части растений, а птицы едят насекомых. Но такие души, как мы, не вкушают пищу, ибо она нам не нужна. Для чего ты, способный менять обличья и даже вовсе обходиться без тела, решил насыщаться, как зверь или букашка?

— Потому что это тешит мое животное начало, — ответил червь и рыгнул. — Вам стоит попробовать. Нет, беру свои слова назад. Сейчас во мне говорило забродившее яблоко. Это привело бы к чудовищным последствиям, радикальному изменению порядка вещей. Сад идеален как он есть. Вернее, насколько может быть в отсутствие Весны.

И он обратил блестящие черные глазки на чашу.

— Весна придет в свой срок, как всегда, — сказал мужчина. — Осень еще не кончилась, и скоро пойдет снег.

— Нет, я не про весну как время года. Я про душу по имени Весна. Вашу мать.

— У нас есть мать?! — изумилась женщина.

— Конечно. Так устроен мир. Все звери, и здесь, и по ту сторону стены, которой Эл в своей мудрости вас оградил, произошли от отца и матери. Вы не исключение. Ваша мать носит имя Весна, или Весенний родник, и раньше обитала в водах этой чаши. Для того чашу и сделали. А прежде она жила в роще сразу за стеной — там, где чистая вода бьет из-под земли, давая начало великой Реке, что течет дальше по Земле.

— Твои слова невероятны, — сказала женщина, — но мне они кажутся правдивыми. Я хотела бы узнать еще что-нибудь о нашей матери.

Мужчина остановил ее движением руки.

— Я тоже. В нашей природе искать знаний о том, откуда мы взялись. Но я опасаюсь узнавать так много и так быстро от меняющего обличья чужака.

— Почему опасаешься? — спросила женщина.

— Каждый день мы гуляем по Саду и свободно беседуем с Элом и членами его воинства, которым он поручил нас наставлять, — ответил мужчина. — Эл сам похвалил нас за хорошее ученье, наградил званием мужчины и женщины, сказал, что мы равны другим душам. И все же за краткий разговор с этим червем мы узнали множество нового о Древних временах, или, как он это назвал, Первой эпохе, о Весне и о землях за стеной. Либо червь лжет, либо Эл недоговаривает.