Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун - Страница 1083

— Осторожно! — крикнул Чет, медленно подходя сзади.

— Что такое?

— Здесь раньше ставили мины-ловушки.

— Кто?!

— В какой-то момент, — сказал Чет, — конкуренция в нашем деле стала довольно сильной. В него пришли всякие отморозки, которые и убить могут. Тогда-то мы с Доджем и завязали.

Зула поводила фонариком по дверной щели и заметила, как ближе к низу что-то блеснуло. Стальная проволока. Она была намотана на вертикальный стальной прут, составлявший каркас двери, тянулась горизонтально через щель к раме и дальше вдоль решетки к стене, где исчезала под кучей мусора.

К тому времени как Зула все это разглядела, Чет ее нагнал. Держась за решетку, он тоже проследил глазами проволоку. Дыхание у него было хриплое и булькающее.

— Вот гадство. Вообще-то я не думал, что она тут и правда будет.

— Полагаешь, в мусорной куче что-то спрятано?

— Похоже на то.

В кармане косухи у Чета был лезермановский мультитул с пассатижами и кусачками. Он велел Зуле выйти из туннеля и встать спиной в горе, затем перекусил проволоку и открыл дверь — заскрипели петли. Чет сосчитал до десяти и объявил:

— Все чисто! Но прежде чем мы пойдем дальше, я тут отдохну, а ты сбегай к байку — кое-что принесешь.

Кое-что оказалось толстым тросом с замком. Зула принесла его в туннель и помогла Чету надежно запереть за ними дверь изнутри.

Они двинулись очень осторожно, что было совсем не трудно, поскольку идти быстро Чет так и так не мог. Кучи мусора остались позади, а дальше мест, где можно запрятать мину, было не много. И Джонс пометил бы их краской из баллончика, чтобы те, кто пойдет следом — Ершут, Джахандар и другие — ненароком не подорвались. Поэтому нюх Зулы сделался особенно чуток на запах аэрозольной краски.

Через несколько минут дошли до места, где туннель упирался в стену. В стене был лаз высотой примерно в рост Чета.

— Штольня, — объяснил Чет. — Когда-то здесь ездили вагонетки — прямо к рудному телу под хребтом. Только первый ее отрезок расширили до железнодорожного туннеля. Теперь мы входим в саму штольню.

Здесь была еще одна куча мусора и еще одна стальная дверь, преграждающая вход в штольню — естественное место для очередной мины-ловушки. Однако Зула не чувствовала запаха краски, а Чет, внимательно осмотрев мусор и дверь, не нашел ничего подозрительного. Они шагнули в узкое пространство штольни и обнаружили, что, как всегда, туристы и любители расписывать стены побывали здесь первыми.

— Третий справа, — проговорил Чет, потом закашлялся и сплюнул на стену что-то темное. Кашель отнял столько сил, что он на несколько секунд прислонился к стене, и заковылял дальше, упрямо не пропуская Зулу вперед.

Она очень хотела спросить: «Что третье справа?» — но понимала, что скоро увидит сама, а Чету сейчас лучше не тратить силы на разговоры. Загадка разъяснилась, когда они миновали дыру в стене и Зула, посветив туда фонариком, увидела штрек, уходящий, надо полагать, в рудное тело. Вмещающая порода здесь была иная, чем на поверхности: темнее, но вся в цветных прожилках, а там, где вода, проникая в трещины, сочилась по стенам к канавке в подошве штольни, блестели кристаллические наросты. Довольно скоро показался второй штрек, а метров через двадцать за ним — за полосой совершенно другой породы — и третий. Что им туда, Зула могла бы догадаться по нюху: запах краски снова усилился. На сей раз надпись состояла из нескольких строк по-арабски и красовалась у самого входа в штрек.

Здесь немного отдохнули, чтобы Чет набрался сил. Он в пугающих количествах поглощал воду и все равно жаловался, что хочет пить.

— Пройдешь по этому штреку метров… ну, не знаю… сто, увидишь в полу шахту. Там должна быть железная лестница. Раньше был подъемник, но он сломан. По лестнице вниз. Примерно пятьдесят ступеней. Попадешь в другой штрек, и по нему — к еще одному такому же пересечению.

— Ты что, со мной не пойдешь?

Чет немного помолчал.

— Да нет, просто так рассказываю. Сейчас вот наберусь сил для этой треклятой лестницы, и пойдем.

Все было примерно так, как обещал Чет. Штрек вывел в камеру, где стояла огромная машина — наверняка ее вносили по частям и собирали на месте. Заметнее всего в ней было огромное ржавое колесо с желобком на ободе; надетый на желобок трос уходил в дыру. Очевидно, колесо не двигалось тыщу лет; будь Зула спелеолог-любитель, она бы сейчас повернула обратно. Однако Чет говорил — а зеленое граффити на стене подтверждало, — что путь вниз есть. Зула вслед за Четом обогнула механизм. Теперь стало ясно, что шахта имеет круглое сечение, но разделена на несколько квадратных и прямоугольных частей. Самый большой ствол располагался посередине, в него-то и уходили тросы. Параллельные стволы, поменьше, служили для другого: проводов, вентиляции, подъема руды. В одном из них была лестница, на случай если механизм откажет. Чет внимательно ее оглядел — нет ли мины-ловушки, — надел ремешок фонарика на свой ремень, направив луч вниз, и начал спускаться так быстро, что Зула испугалась, не падает ли он. Видимо, Чет просто торопился со всем этим покончить. Может, ждал, что внизу мина-ловушка, и хотел, чтоб она взорвалась до того, как Зула вступит на лестницу. Зажав в кулаке развернутый вниз фонарик, она начала спускаться. Страдай Зула клаустрофобией, сейчас ей бы сделалось дурно: видимо, горные инженеры экономили место в шахте и на лестницу его выделили впритык. Рюкзак постоянно застревал или цеплялся за скобы, что каждый раз поднимало в ней легкую волну паники.

— Думаю, там опять мина, — сказала она, спускаясь мимо очередной ярко-зеленой надписи.

— Я тоже видел, — ответил Чет. — Погодь секунду.

Зула остановилась и заставила себя поглядеть в глубину колодца. Чет стоял на лестнице в самом низу и вытаскивал «лезерман». Раздался щелчок перекусываемой проволоки, потом несколько секунд абсолютной тишины, пока они ждали взрыва.

— Вроде все в порядке, — объявил Чет.

Террористы даже не потрудились спрятать мину. Она лежала прямо под лестницей — выгнутый прямоугольник, прикрученный к нижней ступеньке нейлоновыми стяжками.

— «Клеймор», — объявил Чет. — Противопехотная мина. На лестнице никого не осталось бы.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила Зула, потому что про мину вроде больше было сказать нечего.

— Неплохо! — с легким удивлением ответил Чет. — Посижу немного, отдохну и нагоню тебя перед следующим поворотом. — Он махнул фонариком в сторону одного из трех штреков, расходящихся из камеры. — Пройдешь метров сто, наш штрек будет второй слева.

Зула уже подметила, что состояние Чета улучшается на выбросах адреналина и ухудшается на тех переходах, где ничего не происходит. Сейчас он выглядел бодрым, и просьба о передышке ее удивила. Но, может, он просто вежливо намекает, что хочет остаться один и пописать. Не удивительно, если вспомнить, сколько воды он выпил. Так что Зула дошла по штреку до второй дыры слева. Здесь вновь пахнуло аэрозольной краской, но не только — из дыры отчетливо тянуло свежим воздухом.

Она выключила фонарик, дала глазам привыкнуть к темноте и убедила себя, что видит на влажных стенках слабый отблеск дневного света.

В следующее мгновение этот отблеск исчез в свете фонаря сзади. Чет отлил или что там ему было надо, и теперь нагонял Зулу. Он снова шел тяжело, шатаясь от стены к стене, и на ходу застегивал кожаную куртку, как будто ему вдруг стало холодно.

— Там выход, — сказала Зула.

— Дальше ты дорогу найдешь, — кивнул Чет. — Просто иди медленно и смотри, нет ли мин.

На сей раз он позволил ей идти первой. Зула прошла футов пятьдесят, дождалась, пока Чет нагонит, и двинулась дальше. Главную выработку пересекали еще несколько поперечных, но сомнений, куда идти, уже не было: в туннеле дышалось куда легче, и темнота стала чуть более серой. Зула нарочно ступала совсем медленно, чтобы не отрываться от Чета — все равно потом ждать, — а в таком темпе она могла внимательнее высматривать мины-ловушки. Они добрались до главной штольни, где сохранились рельсы, и нашли вагонетку-платформу в относительно исправном состоянии. Зула, убедившись, что там нет стальной проволоки и мин «Клеймор», убедила Чета сесть на платформу, уперлась руками ему в плечи и принялась толкать вагонетку по рельсам. Штольня оказалась на удивление длинной, зато с каждым поворотом в ней становилось светлее, и наконец, повернув в очередной раз, они ослепли от солнца, бьющего прямо в устье. Здесь было самое очевидное место для мины-ловушки, так что они подождали, пока привыкнут глаза, немного перекусили, а Чет засосал еще бутылку воды. Потом он встал, и еще ярдов сто они прошли медленно, шажок за шажком.