"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1919

Но если у «окраины» Верхнего Тудыма и существовала своя окраина, то «жёлтый дом» располагался именно что ни на есть на ней самой.

Это длинное двухэтажное здание песочного цвета издали походило на старого замшелого лешака, который забрался на холм, подальше от суеты, да так и заснул там, продуваемый всеми ветрами, обратившись в груду камней. Жёлтый дом не показался Фигаро жутким, скорее уж, бесконечно одиноким.

Было заметно, что зданию не более пятидесяти лет; эти минималистичные коробки с узкими окнами, скудными пилястрами, похожими на тонко выщипанные брови и покатыми крышами, покрытыми оцинкованным листом стали строить не так давно. Следователь даже смутно вспомнил какую-то визгливую статью в «Столичных дребезгах», где некий «комитет городских архитекторов и неравнодушных жителей» требовал прекратить строить подобные дома, поскольку те, мол, «уродуют лицо города своей безвкусностью».

«А заводы с фабриками, значит, не уродуют, – думал Фигаро, сбрасывая передачу (дорога пошла в гору, и «Рейхсваген» уже ругался, подвывая мотором). – Они, наверное, города украшают. А алхимические цеха так вообще заместо парфюма. Да только проще воевать с безымянными архитекторами, что кое-как содержат свои семьи на государственное жалованье, чем наехать на Броков, Фрюков или, упаси Святый Эфир, Форинтов... Однако, какая, всё-таки, тоскливая постройка! Смотришь, и веришь, что когда-то тут была больница для скорбных главою. И во врача-психопата тоже верится... Гляди ж ты: дым из каминной трубы – дома кто-то есть. Впрочем, здание не выглядит заброшенным: дорожки подметены, фруктовые деревья закрыты на зиму фанерными щитами, а дорожный знак недавно подкрашивали... Ага, а вот и парковка. Ого, целый «Роллс-Вальс 140» – такой и в Столице нечасто увидишь. Может, это дом местного фабриканта? Возможно, вполне возможно...»

Дверной молоток в виде мордатой химеры с кольцом в зубах тоже недавно начищали до тусклого латунного блеска. Химера была мордатая, улыбчивая и совсем не страшная, но следователя смутило то, что рядом с ней имелся вполне современный электрический звонок-кнопка. Было решительно непонятно, как следует известить о своём прибытии, поэтому Фигаро сперва постучал, а потом позвонил – чтоб уж наверняка.

Звонок сработал – чуткие уши следователя уловили слабое жужжание где-то в недрах дома. Фигаро нахмурился; ему вдруг пришло в голову, что он совершенно не подготовил никакой легенды, и понятия не имеет, как вообще обосновать своё прибытие.

«Плевать, – подумал он, – будем импровизировать. Артур, вон, всегда так делает»

Щёлкнул хорошо смазанный замок, и дверь открылась. На пороге стоял высокий человек в угольно-чёрном фраке и сверкающих остроносых ботинках.

«Дворецкий, – понял Фигаро. – Да, скорее всего, это дом какого-то фабриканта. Ну, или старшего инженера – эти тоже не бедствуют»

– Чем могу помочь? – Дворецкий чуть наклонил голову, демонстрируя безукоризненный пробор, разделяющий сверкающие чёрные волосы ровно напополам. Ослепительно-белый накрахмаленный воротник его рубашки, казалось, вот-вот перережет тонкую шею, синеватую от частого бритья, а треугольник платка в нагрудном кармане был похож на дыру, вырезанную ножницами в лоснящейся черноте дорогой ткани. Многие женщины наверняка бы назвали дворецкого красивым мужчиной, но Фигаро бросилась в глаза нездоровая бледность этого человека; похоже, субчик в чёрном фраке не выходил на солнце очень и очень давно.

«Вампир, – подумал следователь, – как есть вампир. Сейчас высосет из меня кровушку, а тушку подаст к столу своим упырям... Хотя вампиры, говорят, обычно, румяные, шумные и довольные жизнью – чужая кровь в них играет. А это прямо какое-то живое космическое уныние»

Вслух же он сказал вот что:

- Добрый день, уважаемый. Меня зовут Фигаро, Александр Фигаро. Я старший следователь Департамента Других Дел. – Последовал ритуал демонстрации личного удостоверения. – Могу я увидеть господина Мартина?

Фигаро, если честно, понятия не имел, какой реакции на свои слова он ожидал. Однако дворецкий и ухом не повёл. Достав из кармана монокль на тонкой серебряной цепочке, он водрузил сей оптический прибор на нос, и довольно долго изучал удостоверение (у Фигаро даже заболела рука, в которой он держал «корочку»).

- Разумеется, господин Фигаро. – Дворецкий, закончив, наконец, изучать документ, – изящно поклонился и, отойдя на шаг в сторону, сделал приглашающий жест. – Входите. Я доложу хозяину. Есть ли ещё что-то, касающееся причин вашего визита, о чём я должен известить его светлость?

- Эм-м-м-м... – Следователь ненатурально закашлялся в кулак, – Нет... Наверное, нет. Я лучше... м-м-м... при личной беседе.

- Разумеется. – Дворецкий был – сама предупредительность. – Чай, кофе, сигару?

- Коньяку, если можно.

- Сожалею, – дворецкий прикрыл глаза, изобразив на лице чудовищную скорбь, – но спиртного в доме нет. По причине своего... состояния его светлость приказали избавиться от алкоголя, дабы не вводить в искушение себя самого. Впрочем, если вы желаете...

- Нет-нет, – Фигаро яростно замотал головой, – что вы. Принесите, будьте так любезны, стакан воды. Курить в доме можно?

Вместо ответа дворецкий молча указал на журнальный столик, на котором стояла большая хрустальная пепельница. В ней кто-то оставил окурок дорогой (и явно контрабандной) сигары.

Когда фалды чёрного фрака бесшумно растворились в полумраке, Фигаро, отдуваясь, сел на маленький пуф у журнального столика, достал трубку и принялся набивать её табаком. Откровенно говоря, следователь чувствовал себя глупо.

«Ну, выяснил ты, что здесь, действительно, проживает некто по имени Мартин. Аплодисменты. Но дальше-то что? А, к чёрту – будем разбираться в процессе развития событий. Не давать же теперь дёру, право слово. Думай лучше о вечерней ухе. И о мясном пироге, и о водке, и о... Так, стоп. Отставить мысли о жратве. Ты – следователь ДДД, а также Агент Их Величеств, который сейчас, между прочим, участвует в расследовании. Вот и расследуй... А дом-то, кстати, довольно странный»

И действительно: внутри «жёлтый дом» выглядел куда загадочнее, чем снаружи.

Во-первых, в просторном холле было темно и холодно – на отоплении «лорд Мартин» явно экономил. Газовые рожки были выкручены практически в ноль, и помещение освещали лишь крохотные язычки дрожащего синеватого пламени. Они были единственным источником света – высокие окна закрыли плотными «зимними» ставнями и задраили намертво, задув все щели алхимической пеной-уплотнителем – обычная практика в летних усадьбах, опечатываемых на зиму, но, мягко говоря, странная для жилых домов.

Во-вторых, сам холл вызывал у Фигаро смутное раздражение: следователь никогда не видел более безликого интерьера. Напольные часы, люстры от «Фавн и Фанси», столики, диванчики, цветные шёлковые подушечки там и сям – точно кто-то взял прошлогодний каталог Крэптона, открыл на первой попавшейся странице, и ткнул мебельщикам в одну из тех фотографий, что украшают развороты: модно, но вычурно и безжизненно. В домах обставленных подобным образом не жили; там устраивали бордели, подпольные игорные салоны, синематографические проностудии, а то и просто прибежища для богатых любителей «синей пыли».

В третьих... Но следователь затруднялся сказать, что же такое это самое «в-третьих».

Паркет тёмного дуба был начищен до блеска, в воздухе не витало никаких неприятных запахов (собственно, в нём не витало вообще никаких запахов; похоже, воздух был абсолютно стерилен), а мебель казалась совсем новой, завезённой сюда буквально на днях. Но Фигаро почему-то был уверен: если содрать со стен эти мещанские кремовые портьеры, поднять фомкой паркетные шашечки на скрипящих гвоздях, рвануть за шторы с золотыми кисточками, то всё это вычурное великолепие рухнет, слезет, точно фальшивая позолота, обнажая сгоревшие дотла кости дома: обугленный камень стен, почерневшие доски, подпольную плесень, что чёрными пятнами стелется по старой стружке, и, конечно же, крыс: маленькие злые глазки, чуткие уши и тысячи лапок, что скребут ночами во тьме...