"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1826

- Там сбоку защёлка. – Господин в клетчатом костюме вздохнул, видимо, устав наблюдать за неравной битвой своего соседа по купе со створкой окна. – Такая, вроде прищепки... Да-да, вот эта самая. Откиньте её в сторону и стекло опустится.

- О! – Толстячок (он был одет в дорогой костюм от «Дома мод мадам Воронцовой» – серая пиджачная пара с едва заметным серебристым отливом; но каким-то загадочным образом этот явно недешёвый предмет туалета нимало не добавлял мужчине с каштановыми волосами ни грана изящности), наконец, открыл окно и, выставив голову наружу, принялся с любопытством вертеть ею по сторонам. – Большое вам спасибо, любезный. Эти новые вагоны... признаться, я к ним ещё не привык.

- Это, – клетчатый усмехнулся, – как раз очень старые вагоны. Просто качественные. Их делают в Рейхе; они наших внуков переживут. Система охлаждения воздуха на льду, двухместные купе, прекрасные большие столики, диванчики, а не эти возмутительные полки, прошу заметить! Разве что газовое освещение, но это, право, не такое уж и неудобство, как по мне. У меня дома электрическое, однако... – Усатый поморщился и сделал резкий жест, словно с отвращением отпихивал от себя что-то дурно пахнущее. – Я пока не привык. И чёрт с ним, что оно в разы дешевле газа.

- У меня тоже газовое. – Сосед клетчатого господина, похоже, насмотревшись на происходящее за окном, вернулся на своё место и грузно шлёпнулся на диванчик, жалобно скрипнувший под его грузным задом. – Электричество всё никак не дотянут.

- Вот как? – Очки его спутника чуть дёрнулись на тонком носу. – И откуда вы, позвольте поинтересоваться? Из Верхнего Тудыма, я так понимаю?

- Если бы. – Румяный толстячок вздохнул. – Из Нижнего. – Он протянул клетчатому руку и кивнул, что, очевидно, должно было изображать поклон. – Фигаро. Александр Фигаро, Департамент Других Дел. Старший следователь.

- Шафт. – Клетчатый, вежливо привстав на диванчике, крепко пожал протянутую руку. – Валентин Шафт, инженер. Очень, очень приятно, господин... э-э-э... Фигаро, да? Да, конечно, конечно. У меня ужасающая память на имена, зато уникальная способность к запоминанию чисел.

- У меня наоборот. – Господин, назвавшийся Фигаро снова вздохнул. – Точнее, вообще наоборот. Совсем. Я ужасно запоминаю имена, и ещё хуже – числа. Верите – совсем недавно забыл о дне рождения своей домоправительницы. Конечно же, на меня обиделись, ха! Ещё бы! Я бы и сам обиделся. Пришлось заглаживать вину, искать шоколад – а вы знаете, что это такое: найти в Нижнем Тудыме хороший шоколад, да ещё и чтобы красиво... ну, это... коробка...

- Знаю. – Инженер Шафт сочувственно кивнул. – Я в прошлом месяце организовывал кое-какие работы на Пружинной фабрике господина Форинта, так что с означенным городишкой более-менее знаком... Ох, простите, ради Небес и Святого Эфира! Вы же из Тудыма, а я...

- Да ничего, – Фигаро, рассмеявшись, махнул рукой, – вы совершенно правы. Это именно что городишко. Да, в нём есть своеобразный колорит, к нему со временем привыкаешь, его даже можно полюбить, но вот когда дело доходит до всяческого рода удобств... Кстати, любезный, а вы, случайно, не подскажите, на следующей остановке можно купить табак? Хотя бы «Нептун»?

- Эм-м-м-м… – Инженер растерянно потёр переносицу, – э-м-м-м... А что там вообще за остановка, не напомните?

- Если я правильно помню, – Фигаро уставился куда-то в потолок, точно надеясь найти где-то там карту железнодорожных путей губернии, – следующая остановка называется «Серебряная Пагода». Там, кажется, имеется одноимённый городок.

- А... – Шафт растерянно дёрнул плечами, – понял. Да, есть такой город, и есть такая станция. Но, увы, я совершенно ничего не могу про него рассказать. Хотя городок довольно-таки большой, но он совершенно ничем не примечателен.

- Вообще ничем? – Толстячок удивлённо хлопнул глазами. – Там что, какой-нибудь такой себе Средний Тудым?

- Да нет, почему. – Инженер усмехнулся, – всё не настолько плохо. – Милый зелёный городишко, душ, примерно, тысяч на пять. Всё, что я знаю: там имеется ткацкая фабрика и гравийный карьер. На фабрике шьют что-то для нужд армии, а карьер... ну, просто карьер. Я там никогда не был, только проездом... Кстати, а вы куда едете, если не секрет?

- Да какой секрет! – Фигаро махнул рукой, встал, и, пыхтя, полез в маленький багажный шкафчик, чем-то там шумно шурша и грохоча. – Ежегодная инспекция кладбищ. Скучнейшая работа, но много бумажной волокиты; мне придётся прожить в этой самой Серебряной Пагоде без малого неделю. Почему, собственно, и интересуюсь... А вы куда путь держите? Часом, не в Столицу?

- Именно туда. – Инженер изобразил трагическую мину и скривился. – На конференцию. «Легирующие присадки и инструментальные стали», чтоб вы понимали. Мне, откровенно говоря, эта самая конференция и к бесу не сдалась, но если я получу бумаженцию что на ней присутствовал, то подтвердить квалификационную бронь будет проще. Вот и еду, увы. Я Столицу не люблю.

- Я тоже. – Толстячок со всей искренностью приложил руку к сердцу, не отрываясь от своих поисков. – Грязно, шумно, дорого и слишком всего много.

- Вот, – Шафт восторженно хлопну в ладоши, – лучше и не скажешь. Коротко, ёмко, доходчиво, и всего одной фразой. Мне четыре раза предлагали работу в столичных мануфактурах. Четыре! На полную ставку, с обеспечением! Не хочу. Не имею ни малейшего желания. Лучше я в Разливе буду тихо-мирно работать на Форинта-младшего. Я, если что, специализируюсь на трубопроводах высокого давления. Проектирую их, вот как.

- О! – Фигаро, наконец, удалось вытащить из ящика искомое: огромный саквояж. Инженер нервно дёрнул глазом; саквояж выглядел так, словно его несколько раз сбросили с лестницы, затем по нему проехалась телега, паровой каток, танкетка, а напоследок несчастный саквояж утопили в пруду. – Интересно! Кроме шуток; меня всегда влекло ко всяким сложным механическим штуковинам... Ну а я занимаюсь...

- Знаю, знаю! – Шафт замахал руками. – Даже не начинайте! Ну за кого вы меня принимаете, право слово?! Департамент Других Дел это, я вам скажу! Это да! Это ого-го! Знаем, обращались, любим и премного уважаем! Когда я был вот таким, – инженер опустил руку почти к самому полу, – то постоянно болел. Чахотка, насморки, бледная немочь, лихорадки – да вообще всё, что только можно себе представить. Лекари меня своими порошками чуть в гроб не свели. Хорошо, что нашёлся один алхимик, старый папенькин товарищ, который посоветовал обратиться к местному следователю Департамента. И что бы вы думали этот самый следователь нашёл у меня под кроватью?

- Пылёвку. – Фигаро с грохотом опустил саквояж на стол. – Мелкого эфирного паразита седьмой категории. Присасывается к детям и медленно высасывает «вита», сиречь жизненные силы.

- В яблочко! – Инженер восторженно захлопал в ладоши. – Точно! Следователь нацепил на меня какой-то амулет, что-то пошептал, и из-под кровати выскочило нечто, похожее на серый шар с глазками. ДДД-шник его, понятно, тут же заговором и прихлопнул. А я больше ничем и никогда не болел, ну, разве что, всякими там насморками. Так что Департаменту и работникам его честь и хвала на веки веков... А, кстати, что это за инспекции кладбищ? Это ещё зачем?

- Вы разве никогда не видели на кладбищенских воротах наши бумажки? – Фигаро открыл саквояж (в купе тут же запахло лекарствами, карболкой, колбасой, ружейной смазкой, дёгтем и чем-то резким, алхимическим) и принялся доставать из него курительные принадлежности: трубку, кисет, «топталку» для табака и набор для чистки. – Такие, с розовыми печатями и синими штампами?

- Видел. А зачем это?

- Ну, – следователь крепко зажал в ладони (на указательном пальце правой руки красовалась большая печатка в виде львиной головы) нечто вроде маленького ёршика, и принялся прочищать чубук старой прокуренной трубки вишнёвого дерева, – во-первых, это свидетельство того, что место, на котором расположено кладбище, тщательно проверено на предмет эфирных аномалий – как устойчивых, так и спорадических – заклято «на три узла» и запечатано Личным Знаком следователя проводившего инспекцию. Это даёт практически стопроцентную гарантию, что покойники – Эфир им пухом! – будут спокойно лежать в родных домовинах под голбцами, а не шляться по улицам смущая своим видом честных граждан. Во-вторых, сама по себе бумага содержит в своих печатях-сигнатурах охранные заклятья, которые не дадут зловредному колдуну потревожить покойничий сон. Ну, и в-третьих, без оной бумаги на кладбище вообще нельзя проводить похоронные ритуалы. Но это уже, понятно, больше бюрократия.