"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1642

Вовремя. Сверкание стали, искры, звон. Опять удар и опять слева.

Асад прыгнул в сторону и прижался спиной к стене, чувствуя, как холодные острые камни впиваются в его насквозь промокшую от пота спину.

— Ну, давай, — скрипнул он зубами, — нападай. Чего ты ждешь?

Бах!

Бах-бах-бах!

«Броня» Асада легко могла отразить прилетевшее по касательной лезвие. Даже пуля небольшого калибра на излете отскакивала от нее — были случаи. Но крупнокалиберный армейский револьвер с десяти шагов — это было чересчур.

Пули с хрустом вошли в тело Асада: плечо, правое легкое, бедро, нога. Сирадж знал, куда стрелять.

…боли не было, только странное противное онемение, ползучей пульсацией хлынувшее в вены. Асад попробовал сделать шаг и с удивлением понял, что ноги стали почему-то очень, очень тяжелыми.

На глаза упала серая пелена; в ушах звенели невидимые колокола, и сквозь их какофонию до Асада долетел голос Сираджа:

— Кстати, оцени поэтическую справедливость: яд, что закачан в эти пули — почти точная копия вещества, которым ты траванул меня по указке Мерлина. Только сердце он не останавливает — я, все-таки, не могу рисковать жизнью лучшего друга. Поверь, жить ты будешь о-о-о-очень долго.

…пальцы не гнулись, но Асад чудовищным напряжением воли заставил руку двигаться. Еще пара сантиметров… еще чуть-чуть… клапан на кармане — вот же черт… Так, а теперь достать то, что лежалов кармане…

— У тебя там пистолет? — Сирадж хихикнул. — Ну давай, давай. Доставай. Не хочу тебя расстраивать, но мне могут причинить вред только пули из заговоренного на крови железа. И то — исключительно косметический… Однако силы воли тебе не занимать. Это хорошо, очень хорошо…

Асад поднял на Сиражда налитые кровью глаза и что-то тихо прошептал.

— Что? — Сын библиотекаря изобразил на лице комичное удивление. — Ты что-то хочешь мне сказать? Ну так скажи на ушко, ха-ха!

Он наклонился вперед, и в тот же миг рука Асада — на удивление крепкая — схватила Сираджа за воротник. Второй рукой Асад рывком достал из кармана что-то маленькое и блестящее, сунул Сираджу за пазуху, а затем сильно, с хрустом, ударил его лбом в переносицу.

От удивления Сиражд отскочил назад и повалился на спину. Асад рухнул на пол — последнее усилие оказалось для него чрезмерным.

— Что… — Сирадж похлопал себя по груди, пытаясь нащупать предмет, подсунутый Асадом. — А, вот ты где… Что это за…

В этот момент реакция в активаторе завершилась, и алхимическая граната взорвалась.

Последнее, что увидел Асад: широкая трещина пробежавшая по потолку и медленно кренящиеся опоры шахты.

— Асад, выключи лампу. Ты сжигаешь воздух.

— К черту! Все к черту! Сейчас!.. Я успею!.

— Асад, обрушилась вся нижняя секция шахты. Над тобой — тонны земли и камня.

— Я успею!!

— Асад, ты не выкопаешь новый тоннель руками.

…быстрее, быстрее, еще быстрее, кожа, крепкая как сталь, пальцы впиваются в землю, руки бросают, нагребают и бросают еще, а там свобода, там свет, там воздух и ноют, болят раны от пуль, но это ничего, это ерунда, это заживет, как не раз уже заживало, вот только дышать все труднее и труднее, но воздуха хватит, должно хватить, еще чуть-чуть и рухнет земляная стена, еще немного…

— Асад, у тебя еще осталось одно желание. Я вынесу тебя наверх за долю секунды.

— Нет!! Теперь я знаю, чего пожелать! Теперь я точно знаю! Я больше не буду убийцей! Я стану… стану как Аллауд-Дин. Новая жизнь! Новая попытка! Сейчас… Сейчас…

…руки бросают и бросают, а воздух все мягче, воздух все жиже, он словно горячее стекло, и где-то рядом хихикает, смеется Сирадж, проклятый Легкий вампир он уже, конечно же, собрал себя из теней, из тьмы, и насмехается, ждет, пока у Асада закончатся силы, когда он упадет без сил, рухнет, и тогда Сирадж, проклятый Сирадж вытечет наружу как тень, как ртуть, и вернется за ним, вернется… о-о-о-о-о, никогда, никогда, никогда…

— Асад, у тебя мутится рассудок. Дезориентация от недостатка кислорода. Решай быстрее. Я не могу пожелать за тебя. Даже если бы хотел.

...желание, да, последнее желание, конечно, дурак, как ты мог не понимать, застрял в собственном соку, застыл в крови как комар в янтаре, почему так темно, лампа погасла, почему погасла лампа, масло закончилось, конечно, это просто масло, но темнота это даже хорошо, в темноте не так болят глаза, почему болят глаза, потому что темнота, но вот и свет, яркие огни, потому что уже, потому что уже почти все, потому что я это сделал, я прокопал тоннель, свобода, свобода и огни, свобода и огни, свобода…

Наконец-то свобода.

…Фигаро выпустил дымное колечко, рассеянно проследил, как то пролетело над столом, а затем теплый воздух над свечкой подхватил дым, взлохматил и разорвал на отдельные завитки, улетевшие к потолку.

За окном трещали цикады. Глубокая ночь давно опустилась на Нижний Тудым, и только откуда-то издалека доносилось равномерное позвякивание колокольчика дежурного городового: дзинь-дзинь, все спокойно, все спят, ночь на дворе.

Следователь притоптал табак в трубке обгрызенным карандашом, несколько раз пыхнул, раскуривая, и взглянул на своего гостя, явно закончившего свой рассказ и теперь степенно потягивавшего коньяк из чайной чашки (за бокалами Фигаро решил не спускаться, дабы не будить тетушку Марту).

— Хорошо. А что было потом?

— Как видите, сижу перед вами. — Мужчина с бородкой невесело усмехнулся. — После того, как я выбрался из шахты, я навел справки; получалось, что ближайший специалист, который, возможно, мог мне помочь находится здесь, в Нижнем Тудыме. Я наслышан о вас, господин Фигаро. Так сказать, из неофициальных источников.

— М-м-м-м… Допустим. Но я все еще не понимаю, чего вы от меня хотите. Хотя история о-о-о-очень интересная, надо признать.

— Скажите пожалуйста, в Департаменте Других Дел есть архивы?

— Есть, конечно. Хотя я и не понимаю, к чему вы клоните.

— Это большие архивы? Где-то глубоко под землей? Огромные пыльные комнаты, в которых есть куча стеллажей, а на них — миллионы старых папок и коробок с номерами?

— Удивительно точное описание, кстати.

— Скажите, Фигаро… — Гость прикусил губу, — если в эти архивы попадет некий предмет… Допустим, окажется в коробке с надписью «Секретно, материалы расследования номер такой-то»… Он пропадет навсегда?

— Кхм… Да, пропадет. Пропадет до скончания века. Архивные материалы ДДД не имеют срока хранения. Но что…

Гость сунул руку в карман пиджака, и бросил на стол небольшой предмет. Небольшой, но тяжелый: штуковина, упав на столешницу, громко стукнула.

Это была круглая серая блямба, похожая на свинцовую печать, которыми когда-то давно алхимики закупоривали кувшины с сыпучими веществами. На печати была красивая гравировка: широко открытый глаз, а по ее краю вилась тонкая вязь — то ли узор, то ли надпись на незнакомом языке.

Фигаро, не говоря ни слова, протянул руку и взял печать большим и указательным пальцами.

Знакомая дрожь пробежала по рукам следователя, пробежала и затихла.

Печать была тяжелой. И теплой — Фигаро чувствовал скрытый в ней жар.

Он медленно поднял глаза на гостя.

— Это?..

— Да. Я знаю, что эта штука может сделать, попади она не в те руки. Так пусть же навеки исчезнет в архивах ДДД. Конечно, можете использовать ее перед этим. Я не расчитываю, что вы просто так бросите ее в конверт и сунете в почтовый ящик.

Фигаро закрыл глаза. Откинулся в кресле, глубоко затянулся табачным дымом и некоторое время сидел так, созерцая некие внутренние глубины, а, может, просто думая о чем-то приятном: по щекам следователя постепенно разливался легкий румянец.

— Да, — сказал он наконец, — вечер перестает быть томным. Но я все равно не понимаю вас, господин Асад. Или, правильнее будет, «господин Аршамур»?

Мужчина с бородкой впился немигающим взглядом в Фигаро. Следователь выдержал этот взгляд, но это оказалось непросто: спина Фигаро покрылась испариной.