"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1585

Хотя ничего эдакого, на первый взгляд, не происходило: колдун не дымился, не растворялся в воздухе и, похоже, не думал взрываться. Но ему, похоже, становилось все труднее и труднее говорить.

— Артур!! — вопил Брунэ, — Артур, скотина, что ты сде… Ай!.. Как… Заче… С-с-су-у-уки-и-и-н сын, я тебя…

Затем голос Первого ректора с хрипом затих; Брунэ, выпучив глаза, схватил себя за горло, словно собираясь свернуть самому себе шею.

А потом…

…Как-то в детстве Фигаро увидел стеклодува за работой. Увиденное поразило его на многие годы вперед: на его глазах масса стекла, ставшая вдруг податливой и текучей, меняла свою форму следуя легчайшим, казалось бы, движением рук мастера. Тогда Фигаро подумал, что перед ним колдун.

Примерно то же самое происходило сейчас и с Седриком Брунэ.

Сперва изменился цвет лица Первого ректора: оно внезапно покрылось мертвенной бледностью, а затем стало почему-то бледно-желтым, точно у колдуна вдруг случились внезапные проблемы с печенью. Раздался хлопок — не громче того, что издает откупориваемая бутыль вина, и тело колдуна окуталось ледяным паром, оседающим на полу переохлажденными снежными хлопьями.

Заклятье Высшей Трансформации, Модель Первая, запрещенная Другим Кодексом под страхом пожизненной каторги.

Живое в неживое, плоть в не-плоть.

…Холодный ветер в последний раз прошелестел по древней зале, и огонь в камине, тонко зашипев, погас. Белые клубы пара вокруг того места где мгновением раньше стоял Брунэ, развеялись без следа и Фигаро, уже, казалось, привыкший за сегодня ко всему чему только можно, задушено вскрикнул… и истерически расхохотался.

— Артур… Вы серьезно?!

В двух шагах от камина, на месте Первого ректора Академии Других наук, Песочного Человека, Вора Времени и бессмертного колдуна стояла… вешалка.

Это была самая обычная вешалка коим несть числа: в каждой захудалой привокзальной гостинице наверняка найдется десяток-другой. Длинная, в человеческий рост палка светлого дерева, покрытая прозрачным лаком, с клюками для одежды, «рогами» для шляп и мощной треногой внизу. Предмет из тех, по которым взгляд пробегает не останавливаясь.

Артур живо подлетел к вешалке, достал из кармана небольшую, с ладонь коробочку и поднес к одной из шляпных подставок. Коробочка слабо зажужжала, и на ее серебристом боку вспыхнул зеленый огонек.

— Он жив, — констатировал Артур Зигфрид-Медичи, внимательно изучая странный черный индикатор своего прибора, на котором появлялись и исчезали ряды цифр. — Классическая трансформация с сохранением полной функциональности сознания.

Следователь осторожно подошел к призраку, с опаской протянул руку, взял вешалку, чуть приподнял над полом и встряхнул.

— Это не дерево, — удивленно произнес он, — что-то… другое. Легкое…

— Это называется «титан», Фигаро, — ответил Артур, не отрываясь от своего прибора. — В этом виде наш дражайший Седрик Брунэ просуществует века.

— Э-э-э… А можно уточнить, сколько именно?

— Как там он сказал? «У меня в запасе больше двух тысяч лет», да? Ну, вот столько и просуществует. — Старый колдун противно захихикал. — Мон шер, не соблаговолите ли вы взять нашего любезного Седрика Брунэ и покинуть вместе с ним это помещение? Сейчас тут все будет немного взрываться.

Фигаро молча подхватил Брунэ-вешалку, подобрал с пола свой неизменный саквояж и в последний раз окинул взглядом зал, где все эти годы обитал Песочный Человек.

Какие тайны скрывались здесь! Какими загадками были набиты эти шкафы, что таили в своих недрах тяжелые несгораемые сейфы? Для чего предназначались странные приборы на стендах? Не узнать теперь…

Он никак не мог убедить себя в том, что это к лучшему.

— Значит, конец всем секретам Кроули? — тихо спросил следователь, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ну что вы, в самом деле, как гимназистка! — тут же взвился Артур. — Документы Кроули вон в том ящике; я скопировал их сразу, как только мы сюда вошли. Не держите меня за идиота, пожалуйста.

— Значит, все-таки, хотите это все использовать?

— Фигаро, — Артур посмотрел на следователя бесконечно усталым взглядом учителя, в сотый раз объясняющего ученику-идиоту таблицу умножения, — у нас на шее все еще висит Демон Квадриптиха. И в этой борьбе нам понадобятся любые козыри. Любые, понимаете?.. А теперь, будьте так любезны, — за дверь.

Комиссар Пфуй покрутил в руке кочергу скрученную изящной спиралью и украшенную на ручке чугунными завитушками, согнул ее двумя пальцами почти в идеальный бублик, выругался, и, наконец, соизволил посмотреть на Фигаро который уже минут пять безуспешно пытался слиться со спинкой стоявшего напротив стола первого зама ректора кресла.

— М-м-мда, — сказал Пфуй, — задал ты, пострел, нам всем задачку… Хоро-о-о-ш, хорош, ничего не скажешь…

— Меня… — следователь сглотнул, — меня в чем-то обвиняют? Я имею в виду…

— Нет, — отрезал комиссар, — тебя никто ни в чем не обвиняет. Коль уж Старший презиратор не высказал к тебе никаких претензий, то я, стало быть, тоже таковых не имею. Но… Ах, черт!

Следователь кивнул, стараясь не смотреть на Пфуя. Страший Презиратор ОСП — похожий на пожилую черепаху колдун с цепким взглядом и нарочито медленной речью («…та-а-а-к вы говори-и-и-ите, что поня-я-я-ятия не име-е-е-ете…) был бы очень удивлен если бы узнал, что во время допроса Фигаро ему тщательно промыл мозги не кто иной, как Артур Зигфрид-Медичи, более известный как Мерлин Первый. Так что если какие-то вопросы у ОСП к следователю и имелись, то теперь все они канули в прошлое.

Комиссар вздохнул, размашисто взъерошил волосы мозолистой пятерней и, похоже, задумался.

— Ладно, — сказал он, — на самом деле меня волнуют лишь два вопроса. Первый: почему Академия оказалась запечатанной почти на шесть часов, и почему об этом периоде ни у кого из оказавшихся внутри не осталось никаких воспоминаний?

— Не могу знать, господин комиссар. — Следователь пожал плечами. — У меня об этом периоде не осталось никаких воспоминаний.

— Ну ты и жук… — Пфуй уставился на Фигаро покачивая головой. — Ладно, допустим, не осталось. Тогда какого черта тебя нашли без сознания в столовой? Без единой царапины! И это после произошедшей там бойни! И от кого, скажи на милость, ты отмахивался вешалкой?!

Фигаро вздохнул. Вешалку, в которую превратился Брунэ, Артур утащил к себе в Орб. «Буду цеплять на нее всяких хлам. И вспоминать что и я тоже часто бываю круглым идиотом… Брунэ, ну надо же! Не Кроули — Брунэ! В тихом омуте…»

— В столовой все живы? — спросил он вместо ответа.

— Все, все… — Комиссар взял из коробки на столе сигару, прикурил заклятьем и тут же принялся пускать в потолок целые пласты ароматного дыма. — Академия всех спасла. Есть пара учеников без рук-ног, но повреждения свежие — все приживят обратно… Одного только не могу понять — кто же, все-таки, этот Таккер? И как, тысяча дьяволов, он нажухал Анну? Мы проверили: адреса, который он оставил вообще не существует в природе, а номера его документов взяты с потолка. Черт-те знает, что такое; разладилось, что ли, что-то в нашей старушке…

— Что будет с Академией?

— Ха! — Пфуй хохотнул, стряхнув сигарный пепел прямо на ковер, — Ничего не будет, не волнуйся. Вот что пишут, ты только послушай, — с этими словами комиссар схватил со стола какой-то листок и ткнул в него пальцем едва не продырявив бумагу — «…защитные системы Академии показали свою состоятельность при любых нагрузочных испытаниях, поэтому мы можем с уверенностью сказать, что студентам ничего не угрожает…» Каково?! Неизвестный псих устраивает побоище в столовой, едва не убивает целую кучу студентов и преподавателей, Академия едва их всех спасает, а они пишут «нормально, значит, все работает»! Но, думаю, они написали бы нечто подобное даже если бы все закончилось кучей трупов.

— Потому что Академия нужна.

— Да, — комиссар вздохнул, — потому что она нужна. Нужна армии, нужна ОСП, нужна Королям, секретным службам, ученым из институтов, конструкторским бюро, больницам, астрономам, торговцам, столичным модницам, чиновникам… И да будет так. Единственное: здесь временно пропишется ударный отряд ОСП. Думаю, на пару месяцев. Хочу, кстати, их выгнать на полигон — тренировать пятикурсников… В общем, что ни делается — все к лучшему. Но я еще не задал тебе второй вопрос.