"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1583

Свет в руках Брунэ манил Фигаро. И сила этой тяги была такова, что вызывала физическую боль.

Следователь ничего не мог сказать о природе этого странного «нечто» (да и вряд ли в мире нашелся бы хоть один колдун, который смог бы), но тело Фигаро все понимало и тянулось к этому свету. Какие-то древние, глубинные инстинкты встрепенулись в самом центре естества и теперь кричали: «возьми! Возьми это!! Немедленно!! Это — жизнь!»

Он честно пробовал сопротивляться. Но — и теперь он запоздало это понимал — из этой ловушки не было выхода. Противиться этому зову было невозможно, как невозможно было контролировать рефлекторное вздрагивание ноги, когда доктор бьет тебя молоточком по колену. Глас рассудка, глас совести — все это никуда не делось, но теперь они просто растворились в яростном жемчужном сиянии, как свет спички теряется в пламени солнечной короны.

«Я погиб», понял следователь.

На негнущихся ногах он сделал шаг, другой… Протянул руку, разжимая одеревеневшие пальцы…

…И вот тогда в его голове зазвучал Голос.

Этот голос не был чем-то инородным, чем-то чужим; он всегда был там, на дне сознания Фигаро, время от времени вставляя односложные реплики, и следователь настолько сроднился с ним, что давно считал его просто одним из сонма «внутренних голосов» что звучат в любой отдельно взятой голове. Но сейчас, когда весь хор больших и малых «я» следователя заткнулся парализованный безусловным приказом исходящим от света в руке Брунэ, этот голос лишь лениво приоткрыл один глаз и произнес:

«Скажи честно: на самом деле ты просто хочешь эту штуку. Так сильно хочешь, что тебе лень искать причину ее не взять. Более того: ты боишься такую причину найти. Что ж, достойно. Одобряю-с».

«Что?! — слабо возмутился Фигаро каким-то краем незамутненного сознания, — что это еще за враки?! Я бы с удовольствием опустил руку, оттолкнул бы Брунэ, но…»

«Так попробуй. Это не тяжело».

«Тебе легко говорить!»

«Да, — неожиданно согласился голос, — легко. Делай что хочешь, мне, в общем-то, до лампочки. Я просто информирую тебя, что путь назад возможен. Пока. А вот когда ты выхлебаешь эту штуку, то его уже не будет».

«Что за чушь?! И что за голоса звучат у меня в голове?! Я что, таки сошел с ума?»

«Нет, — в голосе чувствовались бесконечное терпение и скука, — ты в здравом рассудке. Ну, насколько это вообще возможно. Я — Договор Квадриптиха. Если тебе интересны детали, то это к Артуру… Короче: тебе нужна помощь? Думай быстрее; мне, знаешь ли, довольно лениво обретать сознание ради всякой ерунды»

…

«Фигаро?»

…

«Да. Помоги мне»

…И тогда ледяной поток воспоминаний ударил следователя прямо в центр мозга.

Конрад у костра — в руке стакан с вином, в глазах отражается огонь и искры угольев. Опять Конрад — бледный и словно высохший, утыканный трубками и оплетенный проводами непонятных приборов — таким следователь видел его в последний раз в доме комиссара Пфуя. Золотой шар на постаменте в маленькой темной комнате. И, почему-то, сполохи фейерверков в низком темном небе — огонь меж облаков.

Сами по себе эти воспоминания-картинки никак не были связаны между собой, но они заключали в себе страшный заряд душевной боли. И эта боль сверкающим скальпелем вспорола пелену застилавшую разум следователя.

«Святый Эфир, что я делаю?! Я что, действительно собрался…»

Фигаро буквально отскочил от Брунэ, будто отброшенный невидимой пружиной. Его руки тряслись, глаза заливал ледяной пот.

На лице старого колдуна медленно проступило изумление.

— Однако, — покачал головой Первый ректор, — однако… Вот это воля… Я определенно не ошибся в своем выборе. Фигаро, я почту за честь видеть тебя своей правой рукой. Похоже, я тебя недооценил… Ладно, а теперь…

— Нет.

— Что? — на щеке Брунэ непроизвольно дернулась мышца.

— Нет, — на этот голос следователя прозвучал уже гораздо спокойнее. В голове Фигаро яростно пульсировала кровь, во рту словно эскадрон ночевал, но в целом он чувствовал себя нормально — после эфирных контузий бывало и хуже. — Нет, — повторил он, — я не возьму ваш… подарок. Оставьте себе… Это так глупо, черт побери… Так глупо… Какая, нахрен, «моральная дилемма»? Вы — вор. Обыкновенный вор, который пытается дать мне взятку предложив часть награбленного. И всего-то… Ученый он… Прогрессист… Брунэ, что вы сделали за прошедшие сотни лет? Ну, кроме как собирали в копилку, мотались по миру и нажухивали студентов? Сделали хоть одно открытие? Написали хоть одну новую книгу?.. Небо, да мы до сих пор учимся по вашим учебникам! Вы же, по факту, хозяин Академии — так являлись бы сюда не под личиной студента, а как преподаватель. Но нет, как же… Благодетель человечества — тьфуй… Вы как в той старой истории про дракона: «…змей-то наш радетель и добряк душою, жрет не более одной девицы за год…». Вы вечный студент. И это так символично, Брунэ. Так точно…

…Ледяной ветер хлестнул по лицу следователя. Первый ректор нахмурился; в его глазах на мгновение сверкнула ярость — сверкнула и погасла. Но Фигаро, почему-то, был уверен, что ему удалось задеть колдуна за живое. Время там или не Время, а так с Брунэ не говорил еще никто за долгие столетия.

— Ты идиот. — В голосе колдуна презрение мешалось с разочарованием. — Ты разочаровал меня, полностью разочаровал, Фигаро. И даже не самим своим отказом — это, по крайней мере, еще можно объяснить всякой моральной ерундой. Но неужели у тебя не хватает мозгов чтобы понять: живым ты отсюда не уйдешь?

— А вот это мы еще посмотрим, Сэдрик!

…Фигаро редко доводилось видеть Артура таким: всколоченная борода, по копне которой с треском стекали вспышки голубого электричества, искры кривыми стрелами срывающиеся с пальцев и яростный взгляд ехидных темных глаз: Мерлин Первый был готов к бою.

Но внимание следователя было сосредоточено на Первом ректоре. Этого стоило того в полной мере: рожу Брунэ нужно было видеть.

У колдуна было такое выражение лица, будто перед ним внезапно появился Демон-Сублиматор, огрел по голове пыльным мешком и тут же предложил по дешевке купить три отреза холстины.

— Артур!! — завизжал Брунэ, — какого хрена ты здесь делаешь?!

— Что?!? — Артур от возмущения чуть не подавился, — Что ты несешь, скотина мелкая?! Это, вообще-то, моя академия! Ворюга мелкий, таракан запечный!!

— Ты… Ты что, создал себе филактерию?! Или это какая-то иллюзия?!

— Идиот!! Кретинозавр!! — Артур всплеснул руками, возведя очи горе. — И мошенник к тому же! Я доверял тебе! А ты… Ты заныкал бумаги Кроули!!

— Кроули тебе тоже доверял! — тут же взвился Брунэ, от возмущения глотая воздух словно запыхавшаяся собака. — А ты его прикончил!

— И сообщил тебе, дурак!! Тебе!! А ты и слова не сказал! Решил действовать за моей спиной! Я эту сволочь, понимаешь, на помойке нашел, отмыл, отчистил, а он мне тут рисует гиперболу Гельмгольца! Ты со мной вообще когда-нибудь пытался по-человечески поговорить?!

— Ты скрыл от меня секрет бессмертия!!

— Да я до вчерашнего дня про этот твой Исполнитель желаний слыхом не слыхивал!! Вот почему ты, тупая башка, не подошел ко мне и не заявил, что хочешь заниматься исследованиями бессмертия?! Я бы тебе и слова не сказал!

— Слова не сказал?! Да ты ходил с надменной харей поплевывая по сторонам! «Отец Квадриптиха», сам Мерлин Первый, а мы — грязь! Слякоть под его ногами!!

— Да я!!.. Я!!. — Артур резко зажмурился и внезапно произнес совершенно нормальным тоном: — Да, я был именно таким. Сволочью и скотиной, каких мало. Заносчивым болваном, все верно. Поэтому я в огромной мере ответственен за всю эту историю с копилкой времени. Грешен, каюсь.

…Судя по размеру глаз Брунэ с ним случилось нечто вроде нервного припадка. Он открывал и закрывал рот, точно рыба выброшенная на берег; было похоже, что колдун просто не может подобрать слова.

— …и поэтому, — Артур вздохнул, — я предлагаю тебе сделку. Ты покинешь Академию, и я больше никогда тебя не увижу. А это место и все документы Кроули я уничтожу. Думай, Седрик. Такие предложения я делаю нечасто.