"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1497

…Тело Сявы он нашел в керосиновом сарае. Далее следует процитировать самого Польсия:

— …я, это, как только увидел его, так сразу понял — неживой. Рожа страшная, аж черная… Что? Трогать? Упаси боже, Ваше сиятельство, да я оттуда деру такого дал, что только пятки засверкали… Нет ничего не видел, да и темно было… Ничего не видел, вот совсем ничего, да только страшно мне сделалось так, будто у раскрытой могилы стою, а оттудова прадедушка мой лезет… Тьфу-тьфу, конечно…

Инквизиторы переглянулись, а Фигаро подумал, что остаточные эманации ужаса — очень характерная для некоторых Других штука. Вот только этот ужас — защитный механизм не людской, а именно что Других, для которых пребывание рядом с человеком опасно и мучительно. Взять, к примеру, привидения: аура чужого человека, к которому призрак непривычен, может запросто развеять его эктоплазмическую оболочку без следа, поэтому призраки научились вырабатывать, своего рода, «миазм страха». Жуть на людей умели нагонять только самые беззащитные Другие — слабые и хлипкие создания, вроде скорняков, конюших, подвальников или уже упомянутых призраков. В то время как Другие хищные, рассматривающие человека с гастрономической точки зрения, напротив, старались всячески подавить в своей жертве чувство опасности. Взять того же баюна — эта огромная тварь, несколько смахивающая на кота, погружала разум жертвы в некое подобие месмерического обалдения, завлекая самыми прельстивыми образами, какие только баюн мог откопать в сознании человека. Поманит тебя из-за дерева милая голенькая девушка, увидишь на поляне стол, золотом и харчами заваленный — рядом баюн, делай ноги. Баюны были довольно тупыми тварями, поэтому на их уловки попадались, в основном, дети, но даже детей сказками и розгами учили избегать сахарных домиков и конфетных деревьев.

Был, впрочем, еще один класс Других, вызывающий у людей инстинктивный ужас. Но об этом варианте следователю даже не хотелось думать.

Анатоль кивнул Дюку и сказал:

— Значит, так. Держите людей подальше от сарая. Это место преступления, сами понимаете. Кто сунется — засажу на месяц; будет у меня, подлец, улицы мести за муниципальные харчи… Да и сами-то тут не стойте. Нам нужно осмотреть тело.

Дюк кивнул и тут же исчез, словно его ветром сдуло — с инквизиторами шутить не полагалось.

…В керосиновом сарае (навесной замок оказался открыт) было темно и холодно. Слишком холодно, подумал Фигаро, явное последействие Другой ауры. Железные бочки с маслянистыми потеками на боках не вызывали желания зажигать открытый огонь, поэтому инквизиторы и Фигаро прибегли к колдовству: служители Оливковой Ветви повесили у себя над головами маленькие светящиеся сферы, а Фигаро по-щегольски заставил засветиться сам воздух (он неделю убил на изучение этого заклятья и все искал повод похвастаться).

В центре сарая, прямо на жестяном листе, покрывавшем пол, лежал труп. Конюх был одет в добрый овечий кожух на голое тело, ватные штаны и высокие валенки — очевидно, он не собирался покидать теплое помещение надолго, и оделся наспех. Тело молодого человека выглядело неповрежденным, но иссушенным и как бы закопченным, словно… «Словно туша Хрякуса», кисло подумал Фигаро.

И, да, атмосфера сарая была пропитана остаточными эманациями ужаса. Следователь почувствовал, как по спине пробежали мурашки и увидел, что инквизиторы тоже ежатся, точно на ледяном ветру. Странно. Очень странно.

Следователь поднял с пола длинную деревянную рейку, служившую, судя по потекам керосина на ней, для определения уровня горючего в бочках, и аккуратно ткнул тело конюха чуть ниже шеи.

Дерево легко, как нож в масло, вошло в кожу, и на краю раны появилась пара капель густой, нездорово-темной крови.

— Хм… Лестар покачал головой. — Голову бы дал на отсечение, что это…

— Легкий вампир, — закончил за него Анатоль. — Но это чушь. Во-первых, их всех извели. Во-вторых, даже если где-то и осталась парочка-другая, зачем Легкому вампиру убивать? То есть, он мог, конечно, но смысл? Ну, пожрал бы, ну, стер бы этому молодчику память… Да и покажите мне Легкого вампира, который бросил бы тело у всех на виду.

Фигаро кивнул. Легкие вампиры были людьми — не Другими, а просто людьми. Когда-то, очень давно, Второй Колдовской Квадриптих в поисках бессмертия изобрел отвратительный ритуал, полностью изменяющий ауру и эфирную структуру человеческого тела. В результате этой манипуляции подвергшийся колдовской процедуре мог высасывать чужую жизненную силу, «виталис», даже не приближаясь к жертве. Год жизни для Легкого вампира — минус год жизни для его «донора». Однако в результате ритуала сильно страдала психика, главным образом потому, что Легкий вампир постоянно испытывал чудовищный, ни с чем не сравнимый голод. Легких вампиров уничтожили почти сразу же после падения власти колдунов и следователь не испытывал никакого сочувствия к этим тварям (не к колдунам; их-то как раз следователь втайне жалел) — для ритуала «Мортис Сиренити» требовались человеческие жертвы и согласие самого будущего Легкого вампира. Однако же…

— Однако же, — произнес он вслух, — Легкие вампиры не оставляют «миазм ужаса» и доводят жертву до такого состояния лишь в случае угрозы. Что-то мне не верится, что этот конюх смог бы уделать вампира.

— Я слышал, были такие особи, которых мы бы и втроем не уделали. — Лестар передернул плечами. — Но тогда кто? Кикимора? Кикимора бы снесла крышу и все тут разметала. Были бы следы борьбы, кровища, крики… Кто-то бы обязательно что-то заметил.

— Слюна кикиморы, — Анатоль веско поднял палец, — прожигает дюйм стали за три секунды, а передними лапами она способна метнуть взрослую лошадь на двести сажен. Нет, Лестар прав — это не кикимора. Может, молодой лешак?

— Тогда тело выглядело бы так, словно на нем оттоптался слон. Нет, это точно не лешак. Может, Черная Вдовушка?

— Не сезон. Они зимой спят. Хотя оттепель, черт его знает…

Тем временем следователь открыл свой неизменный саквояж и, достав «мерило», поднес прибор к телу.

Стрелка осталась неподвижной.

— Однако… — Лестар подошел поближе и близоруко щурясь, осмотрел «мерило». — Фигаро, эта штука у вас вообще работает?

Следователь молча зажег на кончике пальца огонек. Стрелка дернулась.

— Нет остаточных эманаций? — Анатоль озадаченно покачал головой. — Совсем нет? Как так?

— Может, яд? — Лестар надел толстые кожаные перчатки и присел у тела на корточки.

Фигаро с уважением посмотрел на инквизитора.

— С языка сняли, друг любезный. Если не колдовство и не Другие твари, то остается токсин. Но откуда? Он за что-то брался? Что-то пил? В смысле, чего не пили прочие?

— Ничего не касаться! — Лестар достал из внутреннего кармана маленький походный пенал с инструментом. — И всем надеть перчатки! — Он развернул кожаную ленту пенала и, вытащив нечто, отдаленно напоминающее пинцет с крючковатыми усами-захватами, принялся шаманить над покойником.

— …Скажите любезный Фигаро, — Анатоль быстро натянул великолепные перчатки с лисьей опушкой, — вы полный колдун-магистр? Без активных репрезентаций и старт-формул создаете реальное физическое пламя за полсекунды? Уважаю.

— Нет. — Следователь нахмурился. — Могу локально повысить температуру, но…

Он замолчал и крепко задумался. Инквизитор был прав: Фигаро умел прикурить «от пальца», но дальше его способности упирались в ряды формул классической колдовской школы Мерлина-Морганы. Однако же буквально только что он вызвал физическое пламя. Реальное. Зажег его на пальце, вообще не задумываясь о том, что и как делает. Это было странно, очень странно и, если честно, пугало. Это было…

Ветерок. Странный, холодный ветерок; до боли знакомое чувство ледяного касания на лице.

Инквизиторы вскинули головы, словно сторожевые псы. У Лестара из пальцев выпал инструмент.

— Чувствуете? — прошептал следователь.

Они чувствовали — это крупными буквами было написано на их лицах. Пространство растянулось, сворачиваясь в длинный темный коридор, а с другого конца этого коридора дул холодный ветер и приближалось… нечто.