"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1476

Первые два снимка, впрочем, не представляли особого интереса: на них были запечатлены фабричные рабочие. Вот трое работяг в серых комбинезонах курят возле шлагбаума проходной, а вот толпа людей выходит из ворот — конец дневной смены, судя по длинным теням на земле и плохому освещению.

Третий снимок был куда занимательней: трое рабочих стоят возле агрегата, похожего на непомерно разросшуюся паровозную трубу, оплетенную сложными змеевиками с манометрами. Один из рабочих, с нашивками младшего технолога на робе, высоко поднял руки, словно делая Упражнение Номер Три из «Наставлений к утренней зарядке и самостоятельному закаливанию», двое других занимались чем-то непонятным (фотографировали их со спины и рук почти не было видно), а на боку трубообразного агрегата ярко сиял…Фигаро сразу узнал этот символ-«солнышко» — он видел такой совсем недавно.

На четвертом снимке был подвесной мостик — следователь даже успел пройтись по такому — переброшенный от гигантского пресса к ремонтной платформе (Туск рассказывал про эти платформы довольно много и Фигаро помнил, что они крепятся к потолочным рельсам и способны перемещаться, практически в любую часть цеха). На мостике стояли четверо фигур в темных балахонах (ниспадающие капюшоны полностью закрывали лица), державшие в руках длинные свечи. В тусклом свете ночного освещения свечи казались черными. А может и не казались.

Последний, пятый снимок заставил следователя вздрогнуть — уж слишком он напоминал миниатюру Босха: большое круглое помещение с квадратным полом, пятиугольная жаровня в центре и извивающиеся фигуры вокруг. Именно «фигуры» — из-за резких движений тела и руки получились смазанными, а резко контрастирующее с темнотой стен пламя напоминало факел адского огня, извергаемый Лавовым Гелионом которого окончательно достала бригада колдунов-элементалистов.

Однако самым странным и жутким объектом на снимке был тонкий светлый вихрь над жаровней: словно тысячи светлячков поднимались к потолку, сплетая филигранные световые узоры. Сонм белых точек то ли поднимался по спирали к потолку, то ли наоборот, спускался в огонь, но выглядело это впечатляюще.

— Сложная эфирная структура, — пробормотал следователь.

— Вы знаете что это?

— Угу. Не могу предсказать конечный результат ритуала — это может быть все что угодно, от призыва Бойкого Демона до изменения погоды — но энергии задействованы немалые… Однако…

Фигаро засуетился. Он вертел фотографии в руках, рассматривал их под разными углами, нюхал и даже, кажется, пытался укусить белый картон. Затем спросил:

— Можно взять с собой?

Флафф отрицательно покачал головой.

— Фигаро, поймите меня правильно: это мои фотографии, я сам их делал, но давать их кому-то…

— Боитесь?

— Боюсь, — признался Флафф. — Не потому что не доверяю вам, просто…

— Просто боитесь. Ясно. Это я понимаю: кто знает, что это за люди и каковы их предельные возможности… Но вы, надеюсь, не обращались с этим в Инквизицию?

— Ну что вы!.. Тем более, что Инквизиция такими вещами не занимается и сразу передаст все бумаги в Орден Строгого Призрения. Ну а методы Ордена всем известны: фабрику и город — на карантин, на всех колдунов — вериги, потом допросы с пристрастием, Непогрешимая Тройка, Скорый Трибунал… Город вовек не отмоется.

— Ну, вы, милейший, конечно, утрируете. — Следователь сморщил нос. — Но, признаться, не так, чтобы слишком. В любом случае, для полноценного расследования здесь слишком мало материалов.

— Фигаро, вы шутите?

— Ничуть. Подумайте сами, что мы имеем: подозрение на промышленный шпионаж — раз. Это всецело в вашей юрисдикции. Потом смерти на производстве: местная жандармерия провела расследование и закрыло дело как несчастный случай — это два. Некие странные ритуалы проводятся в стенах фабрики — это три. Чувствуете связь? Я тоже не чувствую.

— Но…

— Флафф, доказать деятельность культа, секты и любой другой колдовской шарашки, да еще склеить из этого дело жуть как сложно. Понимаете, культы, секты — все это разрешено законом.

— Но если секта проводит колдовские ритуалы…

— …то это всего лишь обязывает ее организаторов зарегистрироваться у местного представителя Департамента Других Дел. То есть, блин горелый, у меня. Представитель же ДДД обязан провести досмотр и подписать разрешение на отправление обрядов в том случае если они не представляют угрозы для общественности, самих членов культа и окружающей среды. Есть даже справочник — довольно толстый — в котором подробно описаны запрещенные обряды… я, правда, не могу похвастаться что помню их все.

— Но если секта не подала заявку?

— В этом случае ее деятельность будет приостановлена до проведения расследования, а руководство оштрафовано на одну двадцатую годового дохода каждый.

— Бред какой-то…

— Таков закон, Флафф, и не я его придумал. В Королевстве действует невообразимое множество самых разных сект, в том числе и довольно странные. Есть огнепоклонники — большая их часть работает брандмейстерами и приносит немалую пользу при тушении пожаров, есть друиды — у них, кстати, мощное лобби в министерстве охраны природных богатств и именно они являются авторами всех этих безумных новых законов ограничивающих охоту и рыбную ловлю… помню, торговцы пушниной устроили этим друидам настоящую травлю… Есть секта поклонников некоего Макаронного Бога — милейшие люди, устраивающие пивные вечеринки и раздающие детям конфеты, есть любители погодной магии, балующиеся снегом в июле — их давно забрали на службу горнолыжные курорты для иностранных толстосумов. А наши цифровики, создающие математические модели новых заклятий? У них тоже свой бог — какой-то древний осьминог, дрыхнущий на дне океана… Секты — обычное дело, Флафф. Они не противозаконны.

— Но… Я…

— Я понимаю ход ваших мыслей. Здесь происходит нечто странное — не спорю. Но вы тоже пытаетесь увязать события на фабрике с деятельностью некоей секты, иными словами, идете на поводу у сложившихся в обществе стереотипов: раз странное, то непременно колдовство, ворожба, секты, культы, летающие блюдца, Другие и прочая метафизика.

— Тогда что…

— Нет ни единого доказательства того, что эта ваша секта — если она вообще существует — причастна к несчастным случаям на фабрике. Стоп! — Фигаро поднял руку, — я вовсе не отрицаю самого факта существования секты — эти ваши фотографии довольно убедительны и, без сомнения, стоят того, чтобы копать в этом направлении. И я готов, черт, возьми, я буду этим заниматься! Но спокойно и без лишних телодвижений в сторону Инквизиции или, упаси боже, Ордена Строгого Призрения… А теперь идемте в помещение, я уже ног не чувствую…

Утро среды неожиданно решило порадовать горожан погодой: когда солнце, наконец, показалось из-за гряды плоских восточных холмов, воздух сразу потеплел градусов на десять и народ повалил на улицы: размяться, наконец, после вынужденного заточения в домах. Из подворотен доносился детский визг — там уже кидались снежками и строили ледяные крепости, молодежь потянулась к озеру, сжимая подмышками коньки с успевшими заржаветь за год полозьями, а городские кумушки толпой валили на оживший рынок, где дворники уже вовсю орудовали лопатами, расчищая дорожки к торговым павильонам.

Фигаро неторопливо шагал по Большой Жестянке и, жмурясь от удовольствия, смотрел на плывущие по небу легкие перышки облаков. Следователь чувствовал себя немного глупо: не взглянув с утра на термометр он по привычке напялил толстую бобровую шубу и теперь потел как лошадь на пашне, однако шубу не расстегивал — чтобы не протянуло спину. Дойдя до перекрестка с Фабричным Проездом он остановился и заинтересованно огляделся.

У ворот Большой Пружинной происходило что-то любопытное: там стояла пара жандармских обозов с официальными синими лентами на фонарных кронштейнах и суетились люди в форме. Пара дюжих жандармов снимала с обоза «полевую кабинетку»: стол, кресло и железный шкаф с выдвижными ящиками — похоже, служивые собирались окопаться тут, как минимум, до позднего вечера. На это с выражением безнадежной покорности взирал фабричный сторож в фуражке с меховыми отворотами. В руке сторож, не скрываясь, держал бутылку к которой, время от времени, прикладывался.