"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1418

— Итак?

— Мне нужен препарат, — решительно начал Фигаро. — Препарат, который может полностью защитить от ментального влияния.

— Ментального влияния какого рода? — в глазах алхимика вспыхнула искра профессионального интереса.

— А бывают разные? — растерялся следователь.

— Фигаро! — возмутился алхимик, — ну как так можно! Вы же учились в университете! Есть влияния на алхимию мозга, которые вызываются различными декоктами, вытяжками, наркотиками, короче говоря, всем, что по моей части. Есть влияния ментально-неколдовские, например, гипноз. И, наконец…

— От колдовских… То есть, не совсем… Ах ты, черт! — следователь взъерошил волосы и задумался. — Мне нужно зелье, которое способно защитить от способностей псионика.

— Ого! — густые брови алхимика взметнулись вверх.

— Ага. Так как, ты сможешь приготовить нечто подобное?

Сальдо подпер подбородок кулаком и задумался. Было видно, что разговор становится интересен алхимику, но он старается не подавать виду. Наконец, он коротко кивнул и произнес:

— Смогу.

— Отлично! — Фигаро хлопнул в ладоши. — Сколько это будет стоить?

— Погодите, Фигаро, — алхимик поднял руку, — я еще не закончил. Препарат такого рода приготовить несложно — для этого существует проверенная рецептура. Но есть проблемы. Во-первых, я таких рецептов знать, сами понимаете, не должен…

— Плевать!

— … а во-вторых, сам препарат имеет несколько особенностей, о которых Вам необходимо узнать перед применением. Своего рода, инструкция.

— Особенностей? — нахмурился следователь. — Поясни, Сальдо.

— Первое: микстура действует сравнительно недолго. Всего-то около часа. Второе: она влияет только на природную алхимию мозга людей с колдовскими способностями. На Вас, например, она подействует, а на какого-нибудь стекольщика Гуню — нет.

— Так… — Фигаро крепко сжал руки на коленях и уставился в пол. — Значит, придется самому… Ладно, это даже к лучшему. Продолжай, Сальдо.

— Третье: под действием препарата крайне не рекомендуется колдовать.

— Почему? Он влияет на способность оперировать эфирными потоками?

— В том-то и дело, что нет. Однако принимая «Песню Радуг» — это обобщенное название для линейки подобных декоктов — вы впадаете в состояние, сходное с временным умопомешательством. К чему может привести сотворение заклинаний в таком… хм… виде, Вы можете представить сами.

— Насколько сильным будет это… временное сумасшествие?

— Скажем так: придется прилагать заметные усилия, чтобы давать происходящим событиям адекватную оценку. Впрочем, это индивидуально. Может быть, Вы просто почувствуете легкое головокружение, как при опьянении, и все. Зависит от Вашего воображения и жизненного опыта.

— Но от псионика эта штука защитит?

— О, можете не сомневаться. Псионики действуют на ту часть сознания, которая отвечает за мнемонические репрезентации, а она в это время… — алхимик противно захихикал. — Короче, это то же самое, что пытаться попасть из пушки в мишень, которая постоянно и хаотично движется. Ничего не выйдет.

— Хорошо. Очень хорошо. — Следователь сжал кулаки. — Сколько тебе понадобится, чтобы приготовить эту отраву?

— О, не больше пары часов. Могу приступить немедленно.

— Приступай. Но мы так и не сошлись в цене…

— Фигаро, — алхимик заносчиво вздернул нос, — боюсь, у Вас не хватит золота.

— Это не тебе судить. Так сколько?!

— Нисколько! — заорал Сальдо. — Я не возьму с Вас ни медяка! Понятно?!

— Нет. — Глаза следователя округлились. — Непонятно. Что ты, в таком случае, хочешь?

— О! — Сальдо расплылся в улыбке, — это правильный вопрос! Две вещи. Первая — и главная — я никогда больше не увижу Вашу противную рожу в радиусе трех верст от моего дома. И второе…

— С превеликим удовольствием.

— Второе: пока я буду готовить препарат, Вы расскажите мне, зачем именно он Вам понадобился. Расскажите подробно и не торопясь.

— Господи, но зачем?!

— Я любопытен. А Вы неплохой рассказчик. Помню Вашу историю про вампира, которую Вы рассказывали этой журналистке из столицы. Ну, которая потом написала статью с карикатурой, что так Вам не понравилась. История — полный бред, но интересная. Так что…

— Сальдо, — Фигаро встал, вытирая выступивший на лбу пот, — если твой чертов препарат не подействует как надо, я вернусь. И расскажу тебе совсем другую историю. Про мелкого пакостного алхимика, который умер не своей смертью.

— Подействует, Фигаро, подействует. А теперь — за мной! И не затыкайте нос, не так уж тут и воняет.

Кабинет начальника тудымской жандармерии был довольно примечательным местом.

Во-первых, в отличие от обычных казенных кабинетиков-будок, он был большим. Высокие потолки, высокие окна и очень много пустого пространства между дверью и письменным столом. Посетителям, прежде чем приблизится к начальствующему лицу, приходилось пересекать большой прямоугольник блестящей паркетной пустоты, что вызывало однозначные аллюзии с дворцовым церемониалом и сразу настраивало на торжественно-заискивающий лад. Особенно сильно это действовало на молодых женщин и мелких чиновников.

Во-вторых, создавалось впечатление, что в кабинете попеременно ведут дела два совершенно разных человека: суровый спартанец и изнеженный гедонист. Спартанец, как и положено, был минималистом и не любил излишеств: здесь не было ни одного мягкого кресла или пуфа, только грубые деревянные стулья без спинок и две лавки. Даже начальственное кресло больше походило на кухонный табурет, разве что побольше размерами. Посетителю, будь он чернорабочий или министр, предоставлялся выбор: сидеть на узкой и низкой лавке, напоминающей пресловутую скамью подсудимых, или же ютиться на тяжелом некрашеном стуле с прямой спинкой. Ножки стула толщиной не уступали ногам быка, а на сидении можно было без труда разделывать свиные туши.

Зато второй хозяин кабинета разошелся не на шутку. Резные дубовые панели на потолке. На окнах — тяжелые темно-бордовые шторы с позолоченными кистями. Картины на стенах — в основном, полотна известных баталистов, но была и пара сюрреалистических пейзажей, где лиловое небо пожирало кривые черные деревья и изломанные часовые циферблаты. По-мещански пошлые, но дорогие напольные часы в виде рыцарских доспехов. Особенно стильной была скульптура у стола: колдун, бросающий в невидимого противника огненный шар. Фигура колдуна и сфера брошенного заклятья были скручены из тонких полосок жести, но при этом выглядели чрезвычайно натуралистично. Дело было в самом моменте, запечатленном неведомым скульптором: когда шар пламени только-только оторвался от пальцев колдуна, завершающего финальный жест — заклинатель был как живой.

Но, конечно же, хозяин у кабинета был только один.

Винсент Смайл сидел в кресле у стола, уронив голову в ладони, и краем глаза поглядывая на часы-доспех. Стрелки медленно, но неуклонно ползли вверх, чтобы вскоре встретится на цифре «двенадцать».

Бювар для «входящих-исходящих» был забит под завязку. Точнее, забито было отделение для «входящих». Там были бумаги, требующие его подписи, рассмотрения, щепотка отчетов, совсем немного прошений, горка требований, еще совсем чуть-чуть писем… Надо было работать.

Работать Смайлу не хотелось.

О, нет, — главжандарм не пребывал в черной бездне депрессии.

Он был в ярости.

В отличие от Фигаро, то и дело проваливающегося в омут рефлексии, Винсент Смайл был человеком действия. И сейчас невозможность что-либо предпринять приводила его в бешенство.

Проклятый псионик уничтожил группу захвата. На это ему потребовалось всего-то минут десять — не помогли ни ружья, ни револьверы, ни даже многолетний опыт его, Смайла, сотрудников.

Его людей, черт бы подрал этого подонка!

Мысль о том, что он сам послал их в пасть к этому ублюдку-мозгогрызу стояла костью поперек горла. Чертов следователь предупреждал его, но Смайл проигнорировал предупреждение. Хуже — он отнесся к нему легкомысленно!