"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1412

— Стоп! — Марта хлопнула в ладоши. — Фигаро, можете не продолжать. Я этот Ваш разговор вижу на версту вперед. «Ах, какой ужас, я мог спасти этих людей, но ничего не сделал. А ведь мой долг как гражданина и сотрудника ДДД…» Вот Вы мне скажите: Вы что, лично их убили?

— Нет, но дело в том…

— Вы знаете, как бороться с такими колунами, как этот?

— Нет, — честно признался следователь, — не знаю. Псиониками, обычно, занимается Инквизиция или Орден Строгого Призрения.

— А что бы случилось, если, к примеру, Вы бы столкнулись с этим душегубом нос к носу?

— Ну… Скорее всего, он бы меня прибил.

— Так почему Вы убиваетесь? Фигаро, я, честно говоря, не понимаю Ваше нытье по поводу «я, мол, не на службе». Если Вы жандарм и идете домой с дежурства, Вы разве не вмешаетесь, увидев, скажем, ограбление? Или, там, насилие над молоденькой курсисткой?

— Вмешаюсь.

— То-то и оно! И любой вмешался бы. Есть долг службы, а есть принципы, общие для каждого, будь он жандарм, следователь или дворник. Другое дело, если Вы один, и у вас из оружия только зонтик, а грабителей трое и у них револьверы. Сами пропадете почем зря и помочь не сдюжите.

— Но Смайл…

— Ах, не надо мне рассказывать про начальника жандармерии! Его папаша — старший инквизитор. Смайл наизнанку вывернется чтобы доказать отцу, что он уже большой мальчик. Но и Смайл не виноват в смерти этих жандармов. Отдал глупый приказ? Да, может быть. Но он-то их не убивал. Хотел как лучше. Кто ж знал, что этот колдун такой крепкий орешек? Охотился наш Винсент на кабана, а нарвался на дикого дракона.

…Некоторое время следователь молча сидел, глядя в окно. Снег прекратился, и в разрывах туч то и дело мелькало тусклое солнце. У замерзшей Строчки с ледяных горок катались дети, приспособив под салазки старые ящики, широкие струганные доски, а то и просто кусок рогожи. Куш с Хоржем еще с утра взяли снасти, ручной бур и отправились на реку — удить рыбу. «Рыбалка в ополонке, она, значит, самая правильная!», — сказал тогда важно Куш. «Посидел, поймал, замерз — выпил стакан для сугреву. Посидел, поймал…»

— Тетушка Марта, Вы только что неплохо прочистили мне мозги. — Фигаро улыбнулся. Черт, я веду себя как истеричный отрок, которому не дала королева бала! — он провел рукой по лицу и скривился. — Пойду, умоюсь. Или нет, — схожу-ка я в баню! Ничто так не помогает после запоя как хорошая баня. С веником! Березовым! Ух! А потом… Где у Вас телеграфный справочник? Мне надо найти одного типа.

— Это еще кого?

— Его имя и фамилия Вам ничего не скажут. Он алхимик.

— Ваш приятель?

— Скорее, наоборот. Но он может мне помочь. А если он поможет мне, то, быть может, я сумею помочь Винсенту. В конце концов, моя вина в том, что случилось с его людьми…

— Фигаро!

— Что, тетушка Марта?

— Идите в баню.

Некоторые мужчины говорят, что женщины не в состоянии оценить собственную внешность правильно.

Не верьте в это. Эти разговоры — еще большее вранье, чем тот бред, что несут с трибун политики. Другое дело, что женщины не все и не всем говорят вслух, но это, в конце концов, просто часть исконной женской мудрости, о которой не нам, мужчинам, судить.

Марине Флер часто говорили, что она очень хороша собой.

Никто лучше нее самой не знал, что это неправда.

О, в свои неполные тридцать шесть она все еще была недурна: идеальные ноги, которые не стыдно выставить напоказ (не мужики-шовинисты, нет — женщины с некрасивыми ногами — вот кто придумал длинные юбки!), высокая грудь, тонкие белые руки. Бедра чуть широковаты, но, в конце концов, даже в наши времена, когда идеалом красоты стали высохшие малокровные девицы, падающие в обморок от двух лишних фунтов набранного веса, это нельзя считать недостатком: мужчинам всегда приятно, когда есть на что посмотреть (и не только!). Одним словом, с фигурой у Марины Флер все было в порядке.

Лицо… Ну, здесь природа явно вспомнила о суровых викингах и их белокурых возлюбленных, одной рукой машущих платком отплывающему драккару, а другой небрежно держащих за рога дикого буйвола — чтобы не сбежал. Были ли у древних скандинавов буйволы — это еще вопрос, но то, что скулы Марины были не в меру широки, а губы не по-женски тонки — факт.

Зато глаза и волосы… Глаза у Марины Флер были того необычного и очень редкого цвета, который кое-кто называл «фиалковым», но это неподходящее название для глубокой синевы, переходящей в темно-зеленый блеск. Такими иногда становятся океанские воды перед бурей и непонятно, какой болван-романтик приплел сюда хрупкие цветочки с городских клумб.

Волосы Марины были белыми. Не светло-русыми, а именно белыми, цвета слоновой кости. Ими она втайне гордилась и не зря: многие ее подруги чуть не плакали со злости, выливая на себя галлоны алхимических красителей, но так и не достигая такого результата. Она очень редко их стригла, и белый густой водопад ниспадал Марине почти до колен.

Тем не менее, красавицей ее назвать было нельзя. Миловидной? Да, конечно. Женственной? Пожалуй. Но только не красавицей.

А еще она была чародейкой.

Тут следует дать пояснение, в каком именно качестве использовался этот термин в королевстве середины нашего просвещенного IXX века от Р. Х. — события сомнительной достоверности. Дабы не вдаваться в малоинтересные историко-культурные, научные, метафизические и социальные подробности, ограничимся краткой классификацией:

Колдуны. Творят заклятия, полагаясь на метафизические выкладки Мерлина Первого и Морганы Благой (а также всей плеяды их последователей). Это так называемая «классическая школа». Колдуны считают, вычисляют, двигают логарифмические линейки, насилуют арифмометры, а потом, собственно, колдуют. Встречаются довольно часто, поскольку, примерно, каждого десятого можно научить творить хоть какие-нибудь заклятья. Однако же действительно хорошие колдуны — редкость, как редкость по-настоящему хорошие механики или повара.

Специалисты. Это всякие там псионики, суккубары с инкубусами (сиречь любовные заклинатели), Легкие Вампиры и тому подобная шушера. Заклинатели узкого профиля. Ассы, гении, таланты, но — исключительно в своей области. Знаниями о природе своих способностей и возможностью обучать других не обладают (исключение — Легкие вампиры, но их уже повыбили почти всех).

Маги. Заклинатели, работающие напрямую с мировым эфиром. Бывшие колдуны, сподобившиеся «Просветления Долгого Думанья». Заклинатели огромной силы. В настоящее время, вопреки заявлениям Академии Колдовства и Ворожбы, а также желтой прессы, не встречаются.

…и, наконец, Чародеи. Воробьи среди орлов, караси среди акул и клерки четырнадцатой категории в кабинете министров. Собственно, колдуны, которых научили «хоть чему-то», а потом вдруг оказалось, что это «что-то» — их предел. Чародеи умеют сушить взглядом белье и зажигать пальцем свечи. Кое-кто из них поцелуем может снять головную боль, а кто-то — снимать боль зубную наложением рук. Есть даже такие, что умеют летать, правда, они редко поднимаются выше, чем на пару дюймов от земли. Усилить их способности нельзя; их «верхняя планка» жестко закреплена от рождения и это не лечится.

Марина Флер, как мы уже говорили, была чародейкой.

Ее способности проявились в гимназии: она со злости сожгла шпаргалку по арифметике, которую по ошибке принесла на урок естествознания. Разумеется, Марину тут же отправили в Инквизиторий — учиться. Научилась она мало чему, но не особо по этому поводу горевала: кесарю — кесарево. К колдунам она относилась, как к обычным людям: есть трубочисты, бухгалтеры, механики, а есть колдуны — ничего особенного, а магистров-профессионалов немного побаивалась. Обретенным способностям, пусть и небольшим, Марина очень обрадовалась — они оказались весьма полезными. Приятно ведь оставить сковороду с отбивными на огне, приказав печи погаснуть ровно через полчаса, а самой читать в кресле на веранде, или набросить ночью на окна невидимую занавеску — от комаров.