"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ледова Анна - Страница 1409

«Из мандрагоры они, что ли, этот морс гонят? А утку, наверно, фаршируют жемчугами», грустил филер, листая меню в тяжелом кожаном переплете.

Однако же, находчивость и практичность — качества, которые за Виски заметила еще его покойница-мать, как всегда пришли на выручку в нужный момент. Филер покумекал, произвел в уме несложные расчеты, отложил меню в сторону и щелчком пальцев подозвал гарсона.

— Вот что, любезный — принесите-ка водки. Мятной. В большом графине.

— Уже несу! А закусочка?

— Холодец. И смотри, шельма, чтоб с хреном!

— Айн момент! — гарсон исчез и через минуту появился с подносом, на котором потел филигранный графин мятной. — И огурчики малосольные — от заведения.

Филер поправил манжеты, вздохнул, отряхнул казенный пиджак — темно-зеленый с искрой — и приступил к работе.

Часам к семи настроение Пата Виски немного улучшилось, а к половине девятого душевное равновесие филера было полностью восстановлено, чего, правда, нельзя было сказать о равновесии телесном: выходя в туалет, Виски слегка шатался. Он перепутал лестницы, едва разминулся с какой-то пышно разодетой дамой, раскланялся, чуть не свалился с лестницы и поднялся на второй этаж, где ужинали местные богатеи.

«Ух, ну и тяжела ты, служба-матушка», подумал Виски, безуспешно пытаясь завязать галстук, который к тому времени стал похож на селедку второй свежести. «А говорила мне матушка, царствие ей небесное…»

В этот момент филер замер, а глаза его округлились.

Прямо у окна напротив лестницы, за отдельным столиком сидел господин в бежевом костюме и аккуратно разделывал ножом рябчика. Черные волосы с проседью, бородка клинышком, нос с горбинкой. Рядом на вешалке висело дорогое белое пальто и черная с алой лентой шляпа.

«Он», пронеслось в голове у филера.

Без сомнения, это был тот самый человек, описание которого он и вместе с ним еще одиннадцать жандармских шпиков получили сегодня с утра. В голове у Виски вихрем пронеслись слова Винсента Смайла:

«Помните, ваша задача — просто выслеживать его. Ни в какие контакты не вступать, не „светиться“ никоим образом. В случае обнаружения этого господина немедленно телеграфировать в участок по форме „А“. И помните — он очень, очень опасен».

И вот теперь человек, который, по словам того же Смайла, убил троих людей менее чем за пару суток, преспокойно ужинал в пяти шагах от Пата Виски!

Надо отдать филеру должное: даже пьяный в стельку он действовал профессионально и быстро. Не сбавляя шаг, и даже не глядя в сторону убийцы, Виски продефилировал через зал, спустился по черной лестнице и пулей вылетел за порог.

Телеграфная будка находилась в паре сажен от входа в «Равелин». Филер рванул стеклянную дверцу — слава богу, будка была пуста — и трясущейся рукой запихал серебряк в щель. Звякнул колокольчик. Виски забарабанил по клавишам шифровальной машинки:

Застрекотали игольчатые валики, застучали молоточки, и из машинки выползла лента с дырочками. Виски подхватил ее, сунул в приемную щель, и набрал номер центрального участка жандармерии. Телеграф проглотил его монету, лента уползла в недра латунного ящика, начала раскручиваться пружина — аппарат отправлял сообщение.

Тяжело дыша, Филер вытер пот со лба тыльной стороной ладони, достал из кармана пачку «Короны» и закурил. «Только бы они успели», думал он. «Только бы успели».

— Будем брать прямо в ресторации? — деловито осведомился Гуга Фелч.

— Зачем? — сержант Нобль выпустил из ноздрей две тонкие струйки табачного дыма. — Куча народу, еще ненароком пришибем кого-нибудь. Пусть выйдет, вот тогда… — он резко ударил кулаком по раскрытой ладони.

— Значит так, ребята, — старик Юзик сплюнул в сугроб, — когда он выйдет, то станет искать извозчика. А мы с Квинтом позаботились, чтобы единственным извозчиком у «Равелина» оказался Цапля. Он сядет в коляску, они отъедут и когда подкатят к верстовому столбу, Цапля возьмет его на мушку. Ну, а ежели что не так пойдет, в кустах двое наших с ружьями. Мы здесь на тот случай, коли этот сукин кот поймет, что запахло жареным и рыпнеться драпать полями — к загороду, значит. Потому и сидим тут в санях.

Фелч важно кивнул и сдвинул на нос бобровую шапку. Ловить залетного душегуба — это вам не хреном по столу стучать! «Расскажу девкам из трактира — в героях месяц ходить буду!», думал он. «Вино на шару, водка, а Гретхен сама мне на шею прыгнет. Тоже мне ледяная королева, драли б ее пьяные кавалеристы!»

Он проверил оба револьвера, достал табакерку, нюхнул, громогласно чихнул и улыбнулся. Нобль похлопал его по плечу и заговорщицки подмигнул.

— Что, Фелч, уже хвост распушил? Ну-ну, вояка. Ты только приказ не забывай: брать живьем.

— Ну дык… — Фелч закивал. — Только я вот что думаю: а вдруг ентот душегуб — тот еще хват? Ну, там, служил в Специальном Отряде, или еще где? Как его живого-то возьмешь? А вдруг стрелять начнет? Я, к примеру, с десяти шагов пять раз из десятка мажу.

— Вот на этот случай, дорогой ты мой, я и взял с собой эту малышку, — Нобль сунул руку в карман и достал из него небольшой, с кулак размером, железный шар. От шара отходил короткий шнурок с деревянным колечком на конце, а на выпуклом вороненом боку красовалось клеймо: змея, обвивающая бокал на тонкой ножке.

— Вот это да! — восхищенно воскликнул Фелч, хлопая себя рукавами по бокам. — Алхимическая, мать ее, бомба!

— Она самая, — подтвердил Нобль. — Только кончай орать, а то Юзик мне голову оторвет. Это ж запрещенное оружие. Короче так: если что пойдет наперекосяк, то я этого гада… — сержант размахнулся и сделал вид, будто что-то бросает. — Только перья полетят. Шеф, конечно, заругает, но особо звереть не будет — жизнь-то всяко дороже.

— Верно, — подтвердил Фелч. — Он так и сказал: если совсем уж туго станет, то ну его к бесу — стреляйте, говорит, на поражение.

— Вот и я о том же.

Оба замолчали. С темного вечернего неба сыпал мелкий снег. Лошади недовольно фыркали и пряли ушами — мороз крепчал и лошадиные морды покрылись белой коркой инея.

— Вот гад! — Фелч бросил на светящиеся окна «Равелина» полный ненависти взгляд. — Сидит, небось, там, в тепле, жрет икру с коньяком и в ус не дует! Может мы его… того… этого?

— Сидеть была команда, — буркнул Нобль, который и сам был не прочь опрокинуть стопку чего-нибудь горячительного, причем, желательно, в тепле. — Ждем.

— Так темно уже! Скоро совсем ни хрена не видно будет! Как тогда…

— Смотри! — сержант железной хваткой вцепился в плечо Фелча. — У парадного!

Из дверей «Равелина» вышел человек.

Это был именно тот, ради кого жандармы битых три часа морозили себе зады: высокий стройный мужчина с бородкой, одетый во все белое.

— Он… — выдохнул Фелч.

— Тихо! — прошипел Нобль. — Заткнись и не шуми!

Тем временем, человек, которого им предстояло задержать, поправил шляпу, не торопясь натянул перчатки и махнул рукой извозчику. К нему тут же подкатила высокая крытая повозка, даже, скорее, карета; жестяные фонари светились в снежной тьме, точно кошачьи глаза.

— Цапля…

— Да вижу, блин горелый!

Мужчина что-то сказал извозчику, махнув рукой в сторону городского центра. Извозчик кивнул и, спрыгнув с козел, открыл перед господином в пальто дверцу.

— Садится… Сел. Поехали!

— Отлично! — хлопнул в ладоши сержант. — Все как надо!

— Хорошее начало полдела откачало, — авторитетно заявил Фелч. — Теперь за ними…

Он взял в руки поводья и лошади, облегченно заржав, тронулись с места.

— Ты, дурилка, держись от них подальше. Просто чтоб из виду не терять, — поучал Нобль.

— Не учи батьку детей делать, — веско заявил жандарм. — Ага, а вот и Юзикова карета. Сейчас он аккурат на перекресточке встанет…

Снег весело скрипел под полозьями, морозный ветер свистел в ушах и бросал в лица ледяную крупу. Раскрасневшийся Фелч привстал на сидении, возгласами подгоняя лошадей. Жандарму было весело, его захватил азарт ночной погони. Вокруг темнели запорошенные холмы и мертвые поля; мимо проносились телеграфные столбы, да изредка чертом выпрыгивал из-под сугроба полосатый разметочный столбик.