"Фантастика 2025-79". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - "hawk1" - Страница 1541

Алхимаг повёл меня между столами, и вскоре я увидел четыре клетки, в которых скакали щенки разных пород. Ни один не походил на другого.

— Им суждено стать душами гомункулов, — сказал Николай. — Это не убьёт их, не волнуйся. Скорее, наоборот — подарит новую жизнь.

Про новую жизнь мне объяснять не требовалось. Знал не понаслышке. И про смерть — тоже.

Я смотрел на собак, и на моём лице медленно появлялась улыбка. Вдруг в голову пришла мысль, и я завертел головой в поисках бумаги. Взял с ближайшего стола листок и огрызок карандаша.

— Что такое? — спросил Николай, наблюдая.

Я протянул ему записку. «Который был для меня?» — значилось в ней.

Алхимаг прочитал и поднял на меня глаза. Он понял, что я имел в виду.

— Вот этот, — рука указала на клетку с чёрным гладкошёрстным щенком.

Я наклонился к ней, разглядывая собаку. Просто прелесть! Умные жёлтые глаза, острые уши, белые зубы, сильные лапы. Животное походило на маленького Ставра. Не внешне, конечно. То-то был лютым чудищем, если честно. Но всё же, что-то общее неуловимо просматривалось.

Отобрав у отца записку, я добавил ещё один вопрос.

— Хочешь взять его себе? — прочитав, удивился алхимаг. — Но… собак не держат в качестве питомцев. Лучше уж купить…

Он замолчал, не договорив, потому что я изо всех сил замотал головой.

— Нет? Хочешь его? Ну… ладно. Почему бы и нет. Но с ним придётся гулять, ты же понимаешь?

Я кивнул и показал два пальца.

— Верно, дважды, а лучше трижды в день, — сказал Николай.

Я указал на щенка, а затем сложил руки на груди, словно прижимая кого-то.

— Сейчас? — удивился Николай.

Снова кивок. Надо же, какой понятливый. Может, в этом мире люди умнее, чем в предыдущем?

Вздохнув, алхимаг снял с крючка ключи и отпер клетку. Вытащил трясущегося от возбуждения щенка.

— Ну, держи. Смотри, чтоб не укусил.

Он вручил мне собаку, и я сразу стиснул её в объятиях. Горячий язык лизнул меня в подбородок, и неожиданно для себя я беззвучно рассмеялся. Ощущения были странные, но приятные: словно в животе кто-то мягко щекотал.

— Не думай, что я стану потакать всем твоим желаниям только потому, что ты лишился настоящего тела, — сказал Николай с притворной строгостью. — Считай, что это — последняя поблажка. Компенсация, так сказать. Ну, или подарок на День рождения и Посвящение. Ясно?

Ни поблажек, ни компенсаций, ни подарков мне не нужно. А вот за псину — спасибо. Кивнув в благодарность, я опустил взгляд на собаку. Жёлтые глаза смотрели в мои с восторгом и обожанием. Широкий, мягкий язык снова коснулся подбородка, и я опять невольно рассмеялся.

Смех… Такая, казалось бы, простая и привычная вещь, но мне потребовалось умереть в огне и попасть в иной мир, чтобы вспомнить, что это такое!

Глава 6

Собаку пришлось оставить в моей комнате, куда перенесли и клетку. Николай настаивал на этом, не понимая, как можно держать собаку просто так, на воле. Мне пришлось уступить, но я собирался со временем добиться того, чтобы псину признали питомцем и позволили ей свободно перемещаться по дому. Сейчас на споры и дискуссии просто не было времени, ведь пришлось бы вести, хоть и одностороннюю, но всё же переписку. Я даже имя щенку не успел придумать, отложив это на потом.

До прихода первых гостей оставалось совсем мало времени, и весь дом гудел, как пчелиный улей. Слуги, которых оказалось не меньше двух десятков, носились во всех направлениях, таская блюда и посуду, накрывая длинный стол в обеденной зале, которую называли трапезной. Старик Еремей управлял ими уверенно, как заправский дирижёр. Мажордому было сейчас явно не до мыслей о том, почему за утро так подрос хозяйский сынок.

Я с удовольствием остался бы в комнате до прихода гостей, но отец вручил мне список того, что следовало проверить. В этом не было необходимости, но алхимаг, видимо, приучал сына быть хозяином. А это значило, в том числе, следить за порядком. Так что я направлялся в библиотеку, чтобы выяснить, расставлены ли там книги в соответствии с каталогом. Это поручение дали одному из слуг ещё вчера, но не успели проконтролировать выполнение. Так что я бродил по огромному дому в поисках библиотеки. Спросить дорогу не мог, да и не хотел: ни к чему лишний раз напоминать людям, что я «забыл» то, что знал. Особенно если в этом не было прямой и насущной необходимости.

Заодно я изучал расположение комнат, чтобы ориентироваться в доме. При этом приходилось поминутно уворачиваться от спешащих во все стороны слуг. Я был удивлён, заметив через окно нескольких воинов в броне и с массивными автоматами. Они прохаживались мимо дома, явно охраняя его. Прежде я их не видел.

Когда я проходил мимо двух лакеев, поднимавших при помощи лестницы на потолок оторвавшуюся часть разноцветной бумажной гирлянды, тот слуга, что находился наверху, покачнулся, взмахнул руками и, потеряв равновесие, начал падать. Второй от неожиданности отпрянул, и его предплечье резко полетело назад — прямо мне в лицо! Попади оно в него, и перелом носа был бы обеспечен, но я вдруг стремительно отклонился, одновременно ударив лакея по руке раскрытой ладонью. Тот вскрикнул и, обернувшись, испуганно замер, вылупившись на меня. Обхватив предплечье, он попятился, затем, придя немного в себя, поклонился и сбивчиво забормотал извинения.

Второй лакей валялся на полу там, куда рухнул с лестницы. Он ничего не заметил и не понял: ему было не до того, чтобы осматриваться. Его стоны разносились по коридору.

Я быстро юркнул в ближайший проход и прижался к тяжёлой портьере.

Ох, ты ж, сука! Это что вообще было⁈ Я никак не ожидал, что так быстро среагирую. Это было слишком, слишком… стремительно! Человеческое тело не способно на такое. Я знаю, ведь я прожил в одном из них двенадцать лет. Так что это было? Защитный приём — ладно. Их я знал и умел применять. Дрались мы с братьями часто. Но как мне удалось отбить руку слуги и избежать удара, будучи пятнадцатилетним пацаном⁈ Откуда во мне эта быстрая реакция и чёткость? Организм словно сделал всё сам, инстинктивно. Куда быстрее, чем сделал бы я. Может, дело в теле гомункула? Николай предупреждал, что оно в разы превосходит человеческое.

Чуть дальше на противоположной стене виднелось зеркало в человеческий рост, и я подошёл к нему. Теперешний мой облик совершенно не походил на прежний, который я имел до смерти. Этот парень был симпатичней, мускулистей, прямее, широкоплечей. Идеальное тело и хорошее лицо, которое будет нравиться людям. С этими данными, да ещё будучи сыном высокопоставленного чиновника, учёного и царедворца, я могу стать в новом мире, кем угодно! Любые пути открывались для меня. И от этого захватывало дух! Даже только что произошедшее почти стёрлось из памяти, пока я придирчиво разглядывал себя в зеркале.

Меня привели в чувство голоса, доносившиеся из соседнего коридора. Слуги там переполошились. То ли поднимали упавшего лакея, то ли переживали, не пострадал ли сын хозяина. Прихватив по пути из хрустальной вазы яблоко, я поспешил дальше. Нужно было найти библиотеку. Я буду хорошим сыном, которым алхимаг сможет гордиться. Тем, для кого Николай сделает, что угодно, — так же, как недавно отдал щенка, хотя не хотел и не понимал, зачем он мне нужен.

Когда начали собираться гости, мне, как виновнику торжества, пришлось стоять в огромном холле, освещённом кучей трепещущих ламп (огонь в них явно был волшебный), и приветствовать прибывавших. Я всем кланялся, а стоявшая рядом Елена кратко поясняла, что сын пострадал из-за опыта и временно не может говорить. Николай тоже был здесь. Он обменивался с гостями парой фраз, улыбался, хлопал некоторых мужчин по спине. Похоже, большинство было его добрыми знакомыми. Приехали и дети. Всего шестеро, из которых трое были старше меня, двое младше, и один — мой сверстник. Естественно — все полные придурки.

И тут обнаружился ещё один сюрприз: одногодка оказался тем самым Михаилом — лучшим другом, утром пострадавшим во время неудачного эксперимента. Его левый глаз скрывала чёрная «пиратская» повязка, а на покрасневшей щеке виднелся тонкий белый шрам. Вопреки моим представлениям (я был уверен, что Михаил лежит в больнице или дома в окружении врачей, борющихся за его жизнь), приятель Ярослава Мартынова чувствовал себя прекрасно, был бодр и весел, поздравлял с Посвящением и Днём рождения.