"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 942

– Не понимаю…

– Чего не понимаете? – с готовностью отозвался Априм и даже придержал лошадей.

– Не понимаю, зачем ночью нужно столько света…

– С радостью готов объяснить…

– Не надо, – остановила его Флора. – Лучше смотрите на дорогу, а то, не ровён час, задавите кого-нибудь.

Конечно! У него и ему подобных на всё готов ответ. Конечно, этот свет нужен, чтобы пробудить в людях надежду на лучшее будущее, заставить их поверить в то, что победа не за горами, а вслед за ней вообще явит себя эпоха всеобщего благоденствия. Ещё он скажет, что свет в жилище каждого отдельного жителя Кетта горит только для него, а огни на площади сияют для всех. И, чтобы каждый мог вдосталь насладиться этим зрелищем, начало комендантского часа отодвинуто на целый час. Начало часа отодвинуто на час… Ничего так каламбурчик. Молчи, Априм, молчи. Флора Озирис – сама мастерица речи задвигать – похлеще имперского проводного радио. И что бы там не случилось, в этом ресторане, что бы ей там ни предложили, надо сидеть и молчать. Выпивать, закусывать, молчать, кивать и улыбаться. И Ларса чтобы похоронили. Всё.

На самом деле она понимала, что от неё уже не отстанут, что сегодняшний ужин ей придётся отрабатывать до конца жизни. Но не вешаться же! Сегодня судьба повернулась так, а завтра – как-нибудь иначе. Надо на что-то надеяться. А ведь многие из тех, кто сейчас прогуливается по площади, только и мечтают о том, чтобы на них свалилось такое везение – приблизиться к власти, доказать оккупантам свою полезность и получить право подъедать крошки со стола нынешних хозяев Кетта. Может, выскочить из брички и попытаться раствориться в толпе? И пусть ищут, пусть устраивают облавы! Но нет. Мужества хватит только на мысли о побеге, но сделать реальную попытку – всё равно, что шагнуть в пустоту из окна своей квартирки…

– Вот и приехали, – сообщил Априм, бросая поводья парковщику в чёрном мундире с вычурным золотым шитьём. – Прошу. – Он ловко соскочил на мостовую, откинул ступеньку и подал Флоре руку, чтобы помочь ей спуститься.

– Извините, Априм, я не могу…

– Перестаньте капризничать.

– Я не могу там появиться в таком виде. – Она поправила воротник своего серого поношенного ситцевого платья. – У меня вообще нет одежды, в которой можно ходить в такие места. Простите, Априм, я не подумала…

– А вот об этом не стоит беспокоиться! – Чиновник жизнерадостно улыбнулся. – Мы понимаем, как для женщины важно выглядеть наилучшим образом и соответственно обстановке. Пойдёмте-пойдёмте. – Он взял её за руку и повлёк за собой в сторону от освещённого тремя дюжинами фонарей центрального входа.

Флора последовала за ним, но, когда они подошли к невзрачной дверце, ведущей в полуподвальное помещение, не на шутку испугалась. Этот вход был поразительно похож на тот, через который её несколько дней назад привели в резиденцию Имперской Службы Общественного Спокойствия. В этом здании мог быть не только ресторан, закрытый для простых смертных… Дверца приоткрылась, прежде чем Априм успел постучаться в неё серебряным набалдашником своей трости, из щели выскочил лучик света, а за ним высунулась лохматая седая голова какого-то старикашки.

– А-а-а! – воскликнул он писклявым голосочком. – Давненько тебя не было. Заходи, дорогой. Ой, какая дамочка с тобой. Просто блеск! Приодеть надо, как я понимаю? Да?

– Дед, дал бы ты пройти.

– Ой, прости-прости. Я как увидел тебя, так и ошалел, – сказал старик, раскрывая дверь пошире. – Проходи давай. Ты по личному интересу или по государственным делам?

– По государственным.

– Тогда заявку предъяви. Для тебя б я всё бесплатно сделал, а учреждение пусть платит, как положено.

Априм пропустил вперёд Флору, достал из внутреннего нагрудного кармана своего кафтана какую-то бумагу и протянул её старику.

– На, подавись, дедуля…

– Он у меня такой весельчак, – заявил старик, обращаясь к Флоре, а затем заглянул в полученный от чиновника документ. – Ого! Аж на тридцать тысяч! Ну, сейчас мы из твоей подружки принцессу будем делать. И платье, и украшения подберём. У меня сегодня Хэмми на маникюре и Лилька на сауне. Сам-то попариться не желаешь?

– Нет! – раздражённо ответил Априм. – Давай работай быстрее, а то времени в обрез.

– Не шути так, внучок. – Дед досадливо крякнул. – Хорошее дело быстро не делается, а такую даму в порядок привести… – Он вдруг осёкся, опасливо посмотрев на Флору.

– Да, конечно… Скроить из доцента гламурную дуру – задача непростая, – решилась она наконец вступить в разговор.

– Простите, милая, коль обидел чем, но задача действительно непростая. – Старикашка ничуть не смутился. – Тут ведь сначала сообразить надо, что к чему. Через мой подвальчик, в основном проходит два типа дамочек – либо подстилки, которых местные шишки подкладывают под имперских гостей, либо кандидатки в героини и символы нации. Под первую категорию вы явно, дорогуша, не подходите. Во-первых, неслабая искра разума в глазах блещет, а во-вторых, извиняюсь, и возраст не тот. За тридцать, наверное, перевалило…

– Сорок два, – уточнила Флора.

– Да? Наверное, жизнь ваша хороша была, что так сохранились, – польстил ей дедок. – Прошу! – он открыл дверь в конце коридора и пропустил гостью вперёд – в просторный ярко освещённый зал с низким потолком. Половину его занимал лабиринт из вешалок, где на плечиках висели разнообразные вечерние платья и костюмы. – Эй, Лилька! Спишь на работе?!

Дверь на противоположной стороне зала открылась, и в проёме возникла совершенно голая хорошо сложенная девица.

– Чё это я сплю, – зевнув, ответила она. – Нет работы – отдыхаю, есть работа – трудюся, не покладая ничего…

– Идите к ней, барышня, – предложил Флоре старик. – Попаритесь, ванну с благовониями и прочим зельем примите. Потом Хэмми коготки вам подточит, причешет, как следует, и пожалте на примерочку.

– А мерки снимать не будете? – удивилась Флора.

– Зачем? – искренне удивился старик. – У меня глаз намётанный, да и платье это, хоть лет семь, как не по моде, но на вас чудесно сидит, так что есть с чем сравнивать.

– Эй! Долго ждать? – Лилька нетерпеливо постучала ноготками по дверному косяку. – Раздевайся, – распорядилась она, едва Флора переступила порог.

– Совсем?

– А ты что – в трусах мыться собираешься?!

Возразить было нечего, и Флора, закрыв за собой дверь, начала скидывать одежду. Она увидела себя в большом зеркале, висящем напротив входа в парную. Загорелые лицо и шея выглядели почти чёрными, и, казалось, были чем-то отдельным, не имеющим отношения к бледному телу.

– Ничё-ничё, – подбодрила её Лилька, – это мы тебе замажем. Есть у меня кремок один – вся будешь, как шоколадка. Иди парься, а я выйду на минутку. – Она схватила старое платье Флоры и выскользнула за дверь, ничуть не стесняясь собственной наготы.

Париться – так париться… В первый момент ей показалось, что в парной даже прохладнее, чем в предбаннике, но едва она уселась на верхнюю скамью, снизу пахнуло жаром. Тепло и замкнутость пространства убаюкивали невесёлые мысли, смягчали ощущение зыбкости собственного существования, которое неотступно преследовало её все последние дни. И хорошо, что это тесное помещение на какое-то время стало всем её миром. Можно представить хотя бы на несколько минут, что за его пределами ничего нет – ни этого ужасного старикашки, ни чиновника с поросячьим лицом, ни Империи, ни войны. Но сейчас и этот крохотный мирок для нее ничто не значит. В нём сжались в комок жалкие останки прошлой жизни, где когда-то давно было и радостно, и больно, и волнительно, и спокойно, где хотелось и любви, и поисков истины, и веры во что-то светлое и желанное. А сейчас сознание погружено в вязкую пустоту, где остались лишь страх и безразличие. Казалось, с каждой минутой какая-то сила затягивает все глубже в трясину, где нет ни чувств, ни желаний, ни надежд, и даже отчаянье кажется вялым и беспомощным. Остаётся закрыть глаза и ни о чём не думать…