"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 916

Престон размял озябшие ладони.

– Мне осталось понять ещё одну вещь. – Он посмотрел на Бентона. – Скажите Алфорд, а как полное имя Виндока?

– Уиндем Остин Уорд.

– Так… а сколько ему было на момент смерти?

– Точно не скажу. Но немногим меньше сорока. К чему вы спросили?

Припомнив прорезанные морщинами впалые щёки, Престон ненадолго задумался. Человек на портрете был явно старше.

– А отца звали Остин… – нахмурил он лоб.

– Именно так. Друг Ландлоу. Покончил с собой в расцвете лет. Там какая-то трагичная история произошла. Говорят, он был очень болен. Что-то с головой. Всю жизнь боролся со своим недугом.

– Это наследственное?

Лицо Бентона приняло озадаченное выражение.

– Вот чего не знаю, того не знаю, – признался он. – Остин из приезжих. Впрочем, как и все из первопоселенцев. Его предки никогда не приезжали в Грейстоун.

– Вам хоть что-то о них известно?

– Ну-у… не так много. Мать умерла рано. Про отца сведений тоже немного. Уоррен был нелюдим, ещё молодым ушёл в лес, оставив дом и семью. Парень жил там отшельником, пока вовсе не сгинул…

– Постойте! – остановил его Престон, у которого внезапно начало сохнуть во рту. – Как, вы сказали, звали отца?

– Уоррен.

Престон замер.

– Что с тобой, Ро? – спросил Такер. И в следующее мгновение округлил глаза. – Портрет! – выдохнул он и вспомнил надпись в углу полотна: "W.Ward". Ты думаешь на нём изображён дед Виндока??!

– Да-да, дружище. Это не Уиндем.

– Погодите, погодите! – оживился Бентон. – Повторюсь, Уоррена никогда не было в Грейстоуне. Он пропал до того, как Остин приехал сюда с первыми поселенцами.

Престон обратил на него внимательный взгляд.

– Всё правильно, Алфорд, – не стал он спорить. – Уоррена здесь и не могло быть.

– Ох ты ж… – Потрясённый Такер обвалился на спинку сиденья.

Карлейл молча переводил глаза с одного на другого.

– То есть, вы хотите сказать… – начал Бентон и замолчал.

– Я уверен, – кивнул Ройл и постучал костяшками пальцев по записям Келиба. – Здесь. Все ответы здесь. И перед тем, как двигаться дальше, нам нужно их внимательно изучить. А потом мы их обсудим. – Он снова придвинулся к окошку и закинул ногу на ногу. Положив на колено листы, тщательно расправил смятую бумагу и принялся читать: – «А началось всё так…»

Грейстоун, Северная Атсхалия

начало XVIII века

Зачарованный Келиб взял засиявший в свете огня оберег, всмотрелся в таинственные знаки и неожиданно услышал далёкую песню. Он понимал. Это был голос неба. Голос ветра, гор и волков. Голос древней Атсхалии.

– Ты что-то видел?

Он открыл глаза. Перед ним стояла Найдёна и с интересом разглядывала его лицо.

– Видел.

– Теперь ты мне расскажешь?

– Обязательно. – Келиб потянул её за руку и усадил к себе на колени. – Только об этом никому, – приложил он палец к её губам, – это большая-большая тайна. – Устроив голову у него на плече, она приготовилась слушать. – А началось всё так…

несколько лет назад

Третий день, как над Атсхалией зарядили дожди. Он толкнул калитку и, печатая лужи с размокшей грязью, пересёк двор. Постоял, подумал, подбирая слова для непростого разговора. Поднялся на крыльцо. Вдохнул-выдохнул. И три раза громыхнул кулаком по двери.

Ждать пришлось недолго. По ту сторону раздались быстрые лёгкие шаги, вызвав в душе волнение. Проскрежетал замок, и на пороге возникла Гретхен. Повзрослевшая, красивая. Тёплый оранжевый свет играл на медово-золотистых прядках волос и очерчивал стройную фигурку, которая за эти годы приобрела приятную женственную мягкость.

Он с трудом разлепил одеревеневшие губы и простуженно произнёс:

– Здравствуй, Гретхен. Как же ты изменилась.

– Виндок!

Она опомнилась, засуетилась. Позвала к огню и помогла снять напрочь вымокший плащ.

– Спасибо. Льёт как из ведра.

– Слышала, ты давно вернулся. Что ж не нашёл времени нас проведать?

Он торопливо спрятал под рубаху выскочившую из ворота цепь с чёрным камнем и поднял глаза. Дверь в смежную комнату отворилась. Вышел Ландлоу.

Обнялись по-старому, по-приятельски, но с некоторой скованностью.

– Поговорить нам надо, Густав.

Ландлоу посмотрел на Гретхен. Та поняла. Оставила их одних и поднялась к себе. Виндок прошёлся по комнате, остановился у окна. Снаружи буйствовала непогода. Небо резали лезвия молний. Громыхало.

– Ты всё знал, – произнёс он глухо.

Какое-то время Густав молчал. Думал о чём-то. Наверное, размышлял, откуда гостю стало известно.

– Знал, – ответил он наконец. – Твой отец мне во всём признался.

Уорд так и стоял, не поворачиваясь. По стеклу ползли мокрые дорожки. Ломано, неровно.

– Расскажи мне о его смерти. Что с ним стало?

Ландлоу опустился в кресло. Тяжко выдохнул.

– Он нашёл у себя признаки одержимости и не смог с этим смириться. Это было его решение.

– Ты сам всадил в него пулю?

Вопрос прозвучал жёстко. Густав промолчал.

– Значит, сам. Самоубийц не хоронят на кладбище.

– Нет! – опомнился старик и, комкая слова, проговорил: – Никто не знал. Для всех это выглядело несчастным случаем на охоте. Моя вина лишь в том, что я его не остановил.

Виндок резко развернулся.

– Потому что он превращался в чудовище?!

Лицо бывшего отцова друга болезненно дрогнуло.

– Он не хотел, – произнёс Ландлоу. – Он противился этому. Но зов демона оказался слишком силён. Остин сделал свой выбор, потому что не желал становиться монстром. Так и сказал: «Он меня призывает, у меня больше нет сил с ним бороться…»

– А я?.. – Голос Виндока сорвался. – Я тоже чудовище?!

– Ты другой. Перед смертью Остин просил за тебя. Он любил тебя. Все мы надеемся только на лучшее.

– И что… что, Густав?! Все эти годы ты изучал меня, словно букашку?

– Зачем ты… всё не так.

С гримасой боли староста основанием ладони стал растирать себе грудь в области сердца.

Виндок смотрел на него угрюмо и непримиримо. Молчание затянулось.

– Я был там, – проговорил он без единой эмоции.

Густав поднял глаза. Взгляд непонимающий. Нет, беспомощный.

– Был?

– На про́клятом месте. У захоронения с печатью Атсхала. – Уорд глянул в окно. За ослепительной вспышкой загрохотало. – Наверное, под грудой камней очень трудно дышать.

Ландлоу зашевелил губами.

– И что ты сделал? – спросил он едва слышно.

«Что… я… сделал?..»

Уорд не ответил. Грудь теснило от горечи и обиды. Разговор не помог, лишь усугубил гнетущее состояние. Уорд молча прошёл мимо Ландлоу, забрал не просохший плащ и покинул дом.

Ночь отсчитала уже половину, а снаружи продолжала гневаться природа. Гром раскалывал чёрные небеса, и на окна с шумом бросался дождь.

Опустив бутылку на пол, Уорд устроил затылок на спинке кресла и закрыл глаза. Слушая, как за стенами дома бушует гроза, он раз за разом прокручивал в голове разговор с Ландлоу. А потом до мельчайших подробностей вспомнил одну из ночей своего добровольного отшельничества.

В ту ночь заигрывала метель.

Он долго блуждал под порывами дикого ветра. Не разбирая во тьме дороги, шёл увлекаемый таинственным зовом. А потом набрёл на каменный навал.

В окружении груды булыжников покоился крупный валун. Виндок отёр заледенелую поверхность, обнаружив под снегом выбитую руну. В магических символах он не разбирался, но этот узнал бы везде и всегда. Колдовское место защищал наложенный знак хранителя. Знак мифического Атсхала, в которого он никогда не верил.

Уорд кинулся сдвигать валун с места. Злой и решительно настроенный. Ведь что-то его сюда привело. Значит, во что бы то ни стало он должен увидеть, что скрывается под грудой камней.

Метель швыряла в лицо пригоршни снега. Ветер рвал шубу, стягивал шапку. Вокруг всё выло и кружилось, лес скрипел и скрежетал голыми ветками. Словно сама природа противилась приходу Уорда, не желая, чтобы задуманное кем-то таинство оказалось разрушенным.