"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 882

Расправа длилась недолго и была настолько безумной, что мозг отказывался верить в то, что видят глаза. Селянка зажала рот и просто оцепенела, когда на ряд освещённых костром деревьев упала огромная звероподобная тень.

Невиданный монстр поднялся в рост, удерживая одной лапой безвольно свисающее тело. Одним ударом вспорол жертве грудь, выпустив тугой фонтан крови, и вырвал сердце. Отшвырнув убитого, тварь запрокинула голову и опустила в раскрытую пасть ещё содрогающийся комок плоти. До слуха свидетельницы донёсся жадный утробный рокот. Зверь насыщался.

Еле живая от страха, она чуть не упала, почуяв как враз ослабели колени. И в этот момент тварь резко повела головой и уставилась прямо на кусты, укрывающие селянку. Плечи чудовища напряглись. Оно шумно потянуло, носом, вынуждая сердце учащённо забиться.

«Он… чует… – Селянка непроизвольно утёрла расквашенный нос, с которого на тунику продолжало сочиться. Мысли забились в панике. – Кровь! Господи… он чует кровь».

Не чувствуя тела и утирая лицо, она попятилась. Чудовище не двигалось, по-прежнему не сводя глаз с одной точки. Не замечая царапающих руки жёстких ветвей, девушка продолжала отступать. А потом монстр подобрался, и она поняла, что ЭТО наступило. Уже собираясь сорваться с места и с криком бежать сквозь ночную тайгу, она сделал шаг назад и вдруг ощутила, как под ногами разошлась земля, и она ухнула в какую-то яму.

Скатившись по стене каменистого грунта, беглянка налетела спиной на что-то твёрдое. Из глаз брызнули слёзы. Но жуткий вой, заполнивший ночь, тут же заставил забыть о боли. На дне провала торчали вверх остриями множество кольев. Получается, она угодила в старую волчью яму. Повезло, что не напоролась. Могла насадиться на любую из этих остро заточенных пик.

Приближение треска кустов вернуло бедняжку на землю и заставило пожалеть о глупой никчемной мысли (чем лучше участь недавних попутчиков?). Некто шёл тяжело и уверенно. В страстном желании продлить драгоценные мгновения жизни травница затаилась. И тотчас наверху воцарилась тишина.

В напряжённом ожидании прошло некоторое время. Девушка уже не знала, что думать. Что там сейчас? Где жуткий монстр? Тоже затаился и ждёт, когда она решится выглянуть из укрытия. Или прошёл мимо и снова убрался в лес?

Не смея шелохнуться и прислушиваясь к ночному безмолвию над головой, изнурённая ночными кошмарами селянка мучилась единственным вопросом: как быть дальше. От неподвижного сидения в холодной яме она сильно продрогла. Когда стало невмоготу, чуть подышала на закоченевшие ладони, потёрла их друг о друга и, приподнявшись, обвела глазами край обрыва.

Тут же прямо над головой затрещали кусты, и вниз спланировали несколько сосновых иголок. Раздалось громкое влажное дыхание (человек так не дышит), и носа коснулся острый звериный запах. Неприятный, с примесью запаха свежей крови. А ещё – леса, влажной шерсти и хвои. Беглянка прикрыла ладонью нос и, опустившись на корточки, втянула голову в плечи.

Нечто остановилось за краем ямы, из-за которого выбивался тусклый свет догорающего костра. Оно повело носом, шумно принюхиваясь. Красное зарево обрисовало заглянувшую в яму голову монстра, и на девушку полыхнули два жутких звериных глаза.

Крик ужаса смешался с яростным рыком. Пытаясь достать пленницу, чудовище махнуло когтистой лапой. Напоровшись на острый кол, взревело и перемахнуло через провал. На голову рыдающей травнице посыпались камни, земля и сухие листья. Осатаневший от боли зверь долго метался вокруг опасной ловушки. Не единожды порывался зацепить засевшую на дне ямы пленницу, но каждый раз натыкался на колья.

А та прижалась к земле, зажмурив глаза, и под исступлённый рёв зверя взялась читать все известные молитвы спасения. И в какой-то момент рёв наверху заглох. Словно устав от безуспешных попыток, тварь наконец успокоилась.

Обнадёженная селянка медленно подняла голову… и вытаращила глаза. На неё надвигался кошмар. Зверь, осторожно пластаясь по отвесной стене, спускался в яму. Вжимаясь в стену, несчастная пленница тоненько заскулила. На щёки брызнули слёзы.

Бежать было некуда.

Он не сводил с неё горящего взгляда, в котором сверкала лютая ненависть. Яму заполнила тяжёлая звериная вонь. Внезапно монстр стал проявлять беспокойство и, не достигнув дна, опять махнул лапой. Девушка вскрикнула и вцепилась в торчащие колья, которые по-прежнему их разделяли. С каждой неудачи исчадие ада ярилось всё больше. В лицо летел оглушительный рык, с пасти срывалась кровавая пена. Последний раз ломанувшись вперёд, тварь задрожала, извернулась и торопливо полезла наверх.

Опустошённая пленница посидела с минуту, боясь поверить в неожиданное избавление от расправы, и запрокинула голову. Над ней маячил круг тёмного неба, куда бледный рассвет уже закинул первого вестника. От перенапряжения навалилась каменная усталость. С последней мыслью: «Исчадия мрака выходят лишь по ночам», – девушка сползла по холодной стене на дно ямы и потеряла сознание. Так и не увидев на внутренней стороне запястья длинную кривую отметину, оставленную чудовищем.

Она очнулась, когда набравший силу солнечный свет лёг на лицо. Взгляд наткнулся на ряды заострённых кольев, и картины пережитого навалились с пугающей силой. Отвлекла боль в руке – дюже саднило кожу запястья. Тут-то бедняжка и увидела рваную рану, нанесённую монстром. Не сдержалась. Посидела, поплакала. Да что теперь. Главное, жива осталась.

Утерев воротом слёзы, травница размяла замёрзшие до посинения пальцы и, едва чуя руки-ноги, с трудом полезла наверх. Кое-как выбралась, огляделась. В осеннем лесу было светло и тихо-тихо.

Грубый порез не переставая сочился и причинял жгучую боль. Под ногти забилась грязь, пальцы липли от крови. Надо бы где-то воды раздобыть. Задрав тунику, девушка вцепилась зубами в край нижней рубахи и оторвала кусок, чтобы перевязать глубокую рану.

Как не хотелось этого делать, а возвращаться к дороге пришлось через поляну, где компания остановилась на ночь. Куст терновника привлёк внимание. Зацепившись за колючую ветку, на нём остался небольшой клочок тёмно-серой шерсти. Жёсткие волоски трепыхались от лёгкого ветра. Девушку передёрнуло, и она поспешила пройти мимо.

Обойдя заросли, она выбралась на поляну да так и замерла, позабыв обо всём на свете. Ночью картины выглядят по-иному. Тьма приглушает яркость деталей, не выдавая всей правды. Днём всё иначе.

Молодую травницу встретили картины чудовищной бойни и омерзительный запах разбросанных внутренностей. На поляне лежали растерзанные тела двух её вчерашних попутчиков. Здоровяк вниз головой свисал с дуба, застряв ногой в сплетении толстых ветвей. Вместо груди – багрово-красная пустота с развороченными краями. Тело улито кровью, стекшей вниз и собравшейся лужей между корявыми древесными корнями. У телеги лежали обезглавленные изуродованные трупы лошадей. И повсюду – на деревьях, кустах, жухлой траве – жуткие багряные пятна.

Представшее стало последней каплей. Девушка обошла поляну, где сотворилась безумная резня, и наткнулась на свой платок. Подняла. Бездумно повертела в руках. И, подметая им землю, на одеревеневших ногах поплелась прямиком через кустарник.

Она выбралась на дорогу. Посмотрела в одну сторону, в другую. И с отсутствующим выражением на лице побрела, куда глаза глядят.

Глава 34

С завершением очередного дня поубавились посторонние звуки. Постепенно гасли дворовые огни. Скрадывая заборы и заросшие обочины, кривоватые улочки заполняла густая иссиня-чёрная темень.

Вместе со всем охотничьим поселением в доме Барнса Норвуда, нового старосты Грейстоуна, готовились отойти ко сну.

– Только ночью нужно обязательно спать, – внушала заботливая Клотильда двум малышам и сноровисто водила латунной грелкой по мягкой постели.

Натянув длинные, до пят, рубахи, те вскарабкались на кровать и зарылись под пуховое одеяло.

– Почему? – со всей серьёзностью спросил кудрявый мальчуган.