"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Юрьев Сергей Станиславович - Страница 1000

Оставалось жалеть лишь об одном: что в очередной раз каким-то образом удалось обмануть смерть. Или это смерть снова обманула её?

И вдруг откуда-то начали доноситься голоса. Сначала – лишь обрывки фраз, но вскоре стал ясно слышен диалог. Где-то неподалёку общались двое мужчин, голоса которых она раньше уже где-то слышала.

– …я вообще ничего…

– А и не надо…

– Да, меньше знаешь – крепче… спишь…

– …не дождусь.

– А придётся. Его Величество…

– Дел полно.

– А побоку все дела! Никуда твой фронт не денется. Государь приказал – всем присутствовать, значит всем…

– Она даже не очнулась. Я вообще не понимаю, зачем её было месяц в отключке держать.

– Обычная мера предосторожности. Что в прошлый раз произошло, так и не удалось выяснить.

– По мне бы тоже – сразу казнить, и нет проблем.

– Так решил Тайный Совет, а император с ним всегда соглашается.

– Да кто там вообще – в этом совете?!

– Не знаю, дорогой туртан. Не знаю. На то он и тайный, чтоб никто не знал, даже я.

– Тоже мне – наместник по разведке… Не верю я что-то в ваше неведенье.

– Информация – самое дорогое, что у нас есть.

– Так я заплачу…

– Но этого я действительно не знаю. Они безвылазно сидят во внутренних покоях.

– Может, их вообще нет!

– Есть. Еду-питьё для них доставляют, дерьмо и объедки вывозят – это мне доподлинно известно.

Теперь она вспомнила, чьи это голоса. Где-то рядом общались туртан Ивия Шалит и рища-гяшуш Арбел Хилин. Причём разговор командующего и наместника по разведке явно не предназначался для посторонних ушей.

– Да когда же она, наконец, очнётся? – Туртан явно терял терпение. – Этот лекарь ей точно то самое снадобье влил?

– Это мой личный лекарь, – с некоторой обидой отозвался рища-гяшуш. – Он своё дело знает.

– Тихо, – шепотом произнёс туртан. – Кажется, шевелится.

Флора замерла, стараясь не выдать себя, но веки дрогнули, и она увидела над собой сводчатый каменный потолок, до которого едва дотягивался свет от настольной лампы, скрытой за ширмой, откуда и доносились голоса. Послышалось торопливое цоканье подковок на каблуках и буквально через пару секунд над ней склонились два лица. Туртан и рища-гяшуш едва не столкнулись лбами, норовя заглянуть ей в глаза или уловить подрагиванье век.

Дальше таиться было бессмысленно. В ноздри ударил приторный дух благовоний, и свисающие волоски их бород коснулись лица. Осталось только распахнуть глаза и посмотреть на них как можно равнодушнее, не показывая ни ненависти, ни презрения. Эти матёрые убийцы не стоят ни того, ни другого. Жалкие мокрицы. Пустое место. Зачем они здесь? Проститься пришли?

– Послушай, Флора, – начал свою речь рища-гяшуш. – Мы тут поразмыслили с почтенным туртаном… Мы тут подумали. В общем, мы верим в то, что ты посланница богов! Да! Верим. Так, Ивия?!

– Точно так, – подтвердил туртан.

– Но, сама понимаешь, поделать ничего не можем. Против воли императора никто ничего не может. – Казалось, Арбел Хилин даже всхлипнул. – Но мы будем тебя чтить. Даже на святилище в твою честь скинемся. Да, Ивия?

– Так точно…

Некоторое время рища-гяшуш помолчал, видимо, ожидая ответа, но, не дождавшись, промямлил:

– Ну, мы пошли…

– А насчёт Харрана – так это Император приказал. С него и спрос, – извиняющимся тоном сказал напоследок туртан.

Они удалились – сначала пятясь, а потом быстрыми шагами, как будто куда-то спешили. Да, у этих двоих были причины для сомнений. Её чудесное исчезновение после внезапно прервавшегося траурного митинга, её помолодевшее тело – всё это можно было объяснить только чудом, промыслом богов, проявлением воли высших сил. Привычка прикрывать собственный зад от любой возможной опасности сработала и здесь. И главное – риска никакого. Если Флора – богиня, значит, они обратились по адресу, если простая смертная – то свидетелей нет, и она унесёт их тайну в могилу. Прошло ещё несколько минут, и под потолком вспыхнул ослепительно яркий свет. Потом снова послышались шаги, чьи-то руки, ухватив за подмышки, подняли её с лежанки и попытались поставить на ноги. С неё сорвали больничный халат, а вместо него натянули рубище с прорезями для рук и головы. Стоять, а тем более идти, было невозможно, колени подгибались, а во всём теле была такая слабость, что она чувствовала себя тряпичной куклой.

– Не уроните, – донёсся до неё чей-то надтреснутый голос. – И аккуратно. Чтоб не сдохла раньше времени.

Сделав слабую попытку вырваться, Флора огляделась по сторонам и увидела, что по длинному узкому слабо освещённому коридору вдоль стен грубой каменной кладки её тащат две дородные девицы в чёрной униформе Ночной Стражи. Они волокли её, тяжело дыша, иногда роняя на колени, бормоча себе под нос невнятные проклятья. Вот и всё. Впереди только смерть, и можно лишь благодарить судьбу за то, что все последние недели она провела в беспамятстве, наслаждаясь покоем, слушая шелест трав и наблюдая неспешное течение реки, за которой останавливается время. Всё хорошо. Всё правильно. И главное – жизнь прожита не напрасно…

Вот он – Мейдан-Малькут, площадь Царей. Место, доселе знакомое лишь по открыткам, было заполнено народом, и только в самом центре оставался свободный квадрат, отгороженный строем солдат имперской гвардии в сверкающих древних доспехах, вооружённых короткими копьями. В центре стояло знаменитое железное кресло, на котором за последние несколько столетий нашли мучительную смерть десятки, а то и сотни тысяч врагов Империи – подлинных и мнимых.

Грандиозный императорский дворец возвышался на противоположной стороне площади. Мейдан-Малькут, площадь Царей. С одной стороны – императорский дворец, с другой – Гýба, главная тюрьма Империи. Удобно. Далеко ходить не надо, чтобы смотреть, как гибнут смутьяны и прочие враги короны. В обычные дни сюда, на Мейдан-Малькут, имели свободный доступ лишь высшие сановники, имперские гвардейцы и дворцовая обслуга, но сегодня на площади, казалось, собралось всё население Ниневии. Пришли даже старики, что с трудом держатся на ногах, и многочисленные дети радостно озирались по сторонам, оседлав плечи отцов и матерей. Вдоль тюремной стены в несколько рядов прямо на мостовой сидели узники, одетые в мешковину, с руками и ногами, закованными в кандалы. Лиц их не было видно. Каждый склонил голову к коленям, и любая попытка распрямить спину пресекалась ударом плети надсмотрщика. Человек триста. Или больше?

Стражники прислонили её к столбу, стоящему на возвышении в сотне локтей от выхода из тюрьмы. Они завели ей руки за ствол давно засохшего тисового ствола и стянули верёвкой запястья. Почётное место для самых уважаемых преступников и святотатцев. Вот так ожидали мучительной смерти враги дома Ашшуров ещё в те далёкие времена, когда это дерево шелестело листвой. Сейчас сухая древесина кажется раскалённой. Воистину говорят, что дыхание жаровни железного кресла приговорённый к смерти начинает чувствовать, едва его привяжут к древу проклятия.

И вдруг раздался гвалт всеобщего ликования, а в воздух взмыл лес рук, раскачиваясь, словно ветви на ветру.

– Ундáна! Ундáна!! Ундáна!!! Ундáна!!!! Ундáна!!!!! – скандировала толпа всё громче и громче.

Когда-то это слово означало просто «смерть». Но уже несколько столетий, как оно приобрело ещё несколько значений: «смерть врага», «смерть, приносящая радость», «очищение», «торжество справедливости», «заслуженная кара». Неужели всем этим людям сегодняшняя массовая казнь доставит истинную радость? Почему они здесь? Что заставило их явиться сюда? Страх? Стадный инстинкт? Природная кровожадность? Преданность императору? Тогда причём здесь дети, сидящие на плечах у родителей?

Казалось бы, прежде всего, она должна была испытывать ужас от того, что произойдёт здесь. Но страха не было. Всё! Смерть уже на подходе. Бояться нечего. Уже почти исчезло ощущение того, что она находится в своём теле. Впереди только возвращение туда, где уже не раз приходилось бывать – на тот холм, где нет ничего, кроме шелеста трав и покоя, где можно без труда скоротать вечность. И никто её не заставит спуститься к реке, за которой скрывается мир без надежды и радости… Ундáна! Ундáна!! Ундáна!!!