"Фантастика 2025-77". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Сухоруков Андрей - Страница 922

Других кандидатов на место будущего мужа Айрис не видела. И откуда они вдруг появятся — было непонятно. Из Замка кто-нибудь? Чушь! Исключено! Скорее уж из прежнего мира. Об этом Айрис подумала совершенно случайно. Она не смогла бы внятно объяснить, как прежний человек сможет добраться до Монастыря, и как выглядит, и чем отличается от монастырских. Но едва мысль о мужчине из прежней жизни пришла к ней, Айрис стало ясно, что так оно, в конце концов, и случится. Словно открылось ей предначертание из книги Судьбы. Она почувствовала, что этого не миновать и смирилась. Поиски прежних людей стали для нее личным делом.

Магистр Захарий, конечно, заметил, что в последнее время его возлюбленная Айрис изменилась. Времена, когда он мог заговорить с ней о чем-то, не связанном с судьбой Монастыря, ушли навсегда. Увы. Растаяли, как прошлогодний снег… Непонятно почему, но она стала с ним еще холоднее и отстраненней, чем обычно. Нет, сравнение со снегом было неудачным. Любому известно, зима обязательно возвратится, когда закончится годовой круг. А вот рассчитывать на то, что Айрис захочет стать его женщиной, не приходится… И через год, и через два.

Он был склонен винить во всем пресловутого Андрея. Ему донесли, что в последнее время Айрис довольно часто посещает библиотеку. Магистр с сожалением вспомнил, что сам разрешил Айрис встретиться с ним. Для пользы дела. А вон как все обернулось. Нельзя было утверждать, что Айрис полюбила Андрея, но то, что он занял в ее жизни очень важное место, оттеснив его, сомневаться не приходилось.

Кто же этот странный человек, вызывающий у всех подряд такие сильные эмоции? Д’Иванов сообщил, что Андрей воспитывался в Резервации, его наставником был небезызвестный монах Тарас. А в Монастыре его опекает высокочтимый Игнатий, который отвечает за работу Обсерватории. Что их связывает кроме наблюдений за небом, установить не удалось. Но что-то очень важное. Неспроста Игнатий говорит, что не исключает, что этот Андрей однажды станет тем самым Мастером, о котором было написано у святого Иеронима.

Магистра настиг короткий приступ обиды. У него на мгновение перехватило дыхание. Появление Мастера должно было основательно изменить внутреннюю жизнь Монастыря. А это новые проблемы. Не исключено, что именно из-за этих непонятных пока изменений так возбудился король Генрих.

Д’Иванов уловил интерес Магистра к Андрею — что говорить, свою работу он выполнял усердно — и теперь регулярно сообщал о свиданиях Андрея и Айрис.

— Сегодня они еще раз встретились в библиотеке, говорили не менее получаса…

Магистр почувствовал, что страшно ревнует — о чем, спрашивается, можно говорить целых полчаса!

— С вашего позволения я прослежу за ними. Может быть, мне даже удастся услышать, о чем они говорят, — предложил д’Иванов.

— Хорошо, выполняйте, — согласился Магистр, его щеки немедленно запылали от стыда. Какое низкое бесстыдство разрешать охране тайно следить за любимой женщиной. Но… взять свои слова обратно он не смог, в конце концов, ему хотелось знать правду.

Айрис прекрасно видела, что за ней ведется постоянная слежка, но отказаться от разговоров с Андреем было выше ее сил. Их встречи давно уже стали постоянными. Айрис знала, что подвергает своего собеседника опасности, но ей хотелось больше узнать о прежнем мире. Она не сомневалась, что от этих знаний зависит благополучие Монастыря. Здравый смысл и чувство предосторожности на время покинули ее. Однажды Игнатий не выдержал и предостерег ее, призвал вести себя разумнее.

— Ваши встречи с Андреем стали привлекать слишком много ненужного внимания. Д’Иванов старается изо всех сил, ему хочется ослабить ваше влияние на магистра. Вам надлежит быть рассудительнее. Обстановка сложная, не до глупостей.

— Почему магистру вздумалось преследовать нас? — удивленно спросила Айрис. — Мы не делаем ничего предосудительного. Наоборот, я считаю, что наша дружба может принести пользу Монастырю.

— В таком деле главное не переусердствовать.

— Объясните.

— У магистра слишком много поводов для тревоги и негодования. Он может видеть в Андрее конкурента.

— Конкурента? Что за глупость!

Игнатий замолчал, подыскивая подходящие слова, с помощью которых можно было сказать очевидное и при этом не задеть чести Айрис.

— Магистру могут намекнуть, что Андрей вполне готов претендовать на его место. Будто бы он станет не только удачливым любовником, но и новым магистром. Такие мысли до добра не доведут.

Айрис удивленно посмотрела на Игнатия.

— Вы это серьезно? Это так глупо.

— Мы не можем контролировать слухи. Магистр, как известно, человек ревнивый… Не берусь предсказать его реакцию. Однако ваша ссора может иметь серьезные последствия для судьбы Монастыря.

— Довольно… Есть вещи, о которых нельзя говорить так прямо! Даже вам, высокочтимый!

— Мной движет желание оказать вам услугу, Айрис, только это развязало мой язык. Если бы у меня был выбор, я, конечно, поостерегся бы заходить так далеко, — сказал Игнатий, почтительно склонившись перед Айрис. — Вот только советовать вам могу только я.

— Вы считаете, что магистр не отказался от намерения сделать меня своей женой?

— Увы. Но это так.

— Не смейте так говорить! И потом — это невозможно!

— Конечно. И это очень плохая весть для Монастыря. Вы должны это знать.

— То, что магистр влюбился в меня? Я знаю.

— Нет. То, что это плохая весть для Монастыря.

— Спасибо, Игнатий. А теперь мне нужно подумать.

Магистр внимательно выслушал очередное донесение д’Иванова. По сообщению разведчиков войска короля Генриха уже приведены в боевую готовность. Нападение следует ждать в ближайшее время. Монастырю угрожает опасность, равной которой еще не было.

— Наступило время испытаний. Вы, милорд, должны проявить все свое мужество и решимость. Воспользуйтесь примером вашего отца, доблесть которого известна всем. Теперь будущее Монастыря зависит только от вас.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— В сложившихся обстоятельствах этого будет явно недостаточно, — с легкой укоризной сказал д’Иванов. — Мы ждем от вас по-настоящему героического поведения. Обитатели Монастыря, должны увидеть, что вы способны на решительные и обдуманные поступки. Магия помогла мне установить, что только ваша готовность к подвигу и самопожертвованию спасут Монастырь от неминуемого разграбления и поругания. Проклятые Наблюдатели ни перед чем не остановятся. Милосердия от них ждать не стоит. Вы об этом знаете лучше меня.

— Твоя магия говорит о моем полном сосредоточении на судьбе Монастыря и забвении личных желаний? — спросил Магистр.

— Боюсь, что — да.

— Правильно ли я понял, что сейчас неподходящее время для отмены устаревшего правила, запрещающего магистрам заключать браки? — сурово спросил Магистр, к ужасу своему он понял, что хотел бы запугать д’Иванова, рассчитывая, что тот не выдержит, дрогнет и признает право магистра менять по собственному желанию законы Монастыря. Но д’Иванов устоял:

— Вы абсолютно верно сказали — сейчас не время пересматривать заповеди предков.

— Тебе легко говорить, ты уже старенький… А вдруг женитьба придаст мне новые силы для борьбы?

— Никогда не слышал ни о чем подобном!

— А вдруг поможет?

— Не время думать о себе, милорд! — сказал д’Иванов сурово, но с удовольствием отметил, что дурацкую затею магистра с женитьбой можно будет использовать в своих целях.

— Хорошо, вернемся к отмене устаревших правил позднее, — Магистр не любил проигрывать. — А теперь расскажи об инциденте в деревне Забегалово.

— Нет больше деревни Забегалово, милорд. Наемники короля сожгли ее дотла.

— Удалось узнать — почему?

— Нет. Мы доставили в Монастырь чудом выжившего крестьянина. Скоро он сможет говорить и расскажет обо всем, что там случилось.

— Почему этот человек остался жив?