"Фантастика 2025-77". Компиляция. Книги 1-33 (СИ) - Сухоруков Андрей - Страница 916

Все оказалось легче, чем можно было предположить. Сердце Феликса наполнилось ликованием, он справился и с блеском исполнил свою непростую роль. Совсем скоро с Монастырем будет покончено. Он не удержался и отбил несколько па чечетки. Необходимо было показать всем, собравшимся в зале, что своим грубым, неподобающим поведением он наносит личное оскорбление магистру Захарию. Хороший способ закрепить достигнутый успех, и сделать войну неизбежной.

Он столкнулся взглядом с высокочтимой Айрис и от неожиданности вздрогнул. Ее злые глаза превратились в узкие щелочки, она не могла скрыть охватившего ее праведного гнева. Подобной реакции Феликс не ожидал. Даже он сам не смог бы так вспылить… Если правда хотя бы часть из того, что говорят наемники о монастырской воительнице, глупо было делать ее личным врагом. Но игру надо было довести до конца. Феликс должен был что-то ответить. Айрис заметила секундное замешательство врага и ехидно усмехнулась.

— Ты у нас красавица, — заставил себя сказать Феликс, чтобы не дать страху окончательно завладеть собой. — Когда Монастырь покорится Замку, я возьму тебя в наложницы! Так что, без работы не останешься.

— Меня? — удивилась Айрис. — Неужели безродный пес, явно питающийся отбросами на помойках, научился мечтать о недостижимом? Жаль, что так поздно. Перед своей позорной смертью…

— Нет, Айрис, — выкрикнул магистр. — Мы никогда не поступим бесчестно с послами короля.

— Конечно, милорд! Законы чести превыше всего. Но есть выход — я вызову мерзавца на дуэль, и тогда мне уже ничто не помешает перерезать его лживую, подлую глотку к всеобщему удовольствию…

Магистр улыбнулся.

— Дуэль? Что ж… Дуэль я разрешаю! Это по правилам. Никто в Замке не сможет обвинить нас в несоблюдении этикета.

Феликс побледнел. Меньше всего он был склонен вот так глупо подставлять под удар свое дело. На собственной шкуре проверять истинность рассказов о доблести Айрис он не собирался. Мертвые выгоды не получают. Это он знал точно. И рисковать своей жизнью не хотел. Не так он был глуп, чтобы терять верный выигрыш из-за ерунды.

— Я не волен распоряжаться своей жизнью без веления на то моего господина — короля Наблюдателей Генриха. Тем более, что не вижу за собой никакой вины.

— Надо полагать, что понятие о морали до сих пор не получило распространения в Замке Наблюдателей? — с убийственной иронией спросила Айрис. — Как же вы собираетесь строить великое государство, не обладая даже зачатками чести?

— Я не могу принять ваш вызов, потому что связан приказом своего короля.

— Чушь!

— Наступит момент, когда…

— Трус!

Феликс был окончательно унижен. Он понимал, что проиграл словесную перебранку, в которой обычно ему не было равных. Но взяться за оружие он не мог — поскольку не привык подвергать свою жизнь даже самой малой опасности. Феликс давно и основательно усвоил, что в противоборстве побеждает не самый сильный и не самый храбрый, а тот, кто дожидается своего часа и действует наверняка. Этому правилу он старался следовать всегда, глубоко убежденный, что нет ничего более действенного, чем неожиданный удар из-за угла. Когда-нибудь эта девчонка пожалеет о том, что встала на его пути. Месть его будет жестокой и беспощадной. Что ж, теперь в борьбе с Монастырем у него появился личный интерес.

Словесная перепалка спутала Феликсу все карты. Приходилось возвращаться без твердой уверенности в победе. Он и сам не знал — удачно прошли переговоры или нет? Удалось ли напугать магистра и его советников? Что же, война стала неминуемой, потому что ультиматум выбора не содержал. Или добровольная сдача, или оккупация. Магистр это понял. Это можно отнести к удаче миссии. Но сломить дух монастырских крыс почему-то не удалось. А это явный минус. Они готовы к активной борьбе. Еще один минус. Феликс поморщился. Для того, чтобы достойно предстать перед королем Генрихом, не мешало бы провернуть какую-нибудь полезную подлость. Он украдкой посмотрел на д’Иванова, провожавшего его до ворот. А почему бы и не попробовать? Попытка не пытка.

— Не хочу вас расстраивать, — обратился Феликс к д’Иванову. — Но мы скоро вернемся в Монастырь, наши отряды готовы к штурму. Неужели магистр рассчитывает выстоять в противостоянии с Замком? Не понимаю этой вашей наивной самоуверенности. Неужели, магистр готов немножко повоевать? Но ведение войны — не самое сильное его умение. Не правда ли?

— Но у нас есть Айрис.

— Плохи ваши дела, если защиту Монастыря поручили девице!

— Может быть, и так. А может быть, и нет, — ответил д’Иванов. — Девицы, они разные бывают. Вы, начальники из Замка, слишком любите себя, а потому переоцениваете свои силы и возможности. Монастырские отряды обороны хорошо обучены и готовы дать захватчикам достойный отпор. Битва для нас — новое дело. Однако и Замок не может похвастаться удачно проведенными в последнее время войнами.

— Отряды Замка показали достаточную военную силу, успешно сражаясь против злых расхитителей, — заметил Феликс.

— Расхитители? Айрис этих расхитителей давно уже шелковыми сделала. Они наши деревни стороной обходят. Боятся, что Айрис на них косо посмотрит.

— Так вы, д’Иванов, действительно считаете, что в открытом противоборстве Монастырь разобьет Замок? — удивился Феликс, ему самому до сих пор такая мысль не приходила. — Надеетесь на Айрис или на Андрея. Как это глупо!

— Я считаю, что шансы на сегодняшний день равны. Военного превосходство не имеет ни одна из сторон, — с достоинством ответил д’Иванов.

«А ведь этот прохвост, пожалуй, прав, — с тревогой подумал Феликс. — Шансы действительно пока равны. Тем важнее сейчас обеспечить нужное превосходство. Как известно, самый простой путь к победе — предательство. И д’Иванов прекрасно годится на эту роль. Кажется, что он родился предателем».

— Так это же просто прекрасно! — сказал он вслух и широко улыбнулся.

— Прекрасно? — удивился д’Иванов. — Почему это прекрасно? Не понимаю!

— Представьте себе две огромные, абсолютно равные военные громадины, которые изо всех сил пытаются извести друг друга, — Феликс воодушевился, он был рад, что ему удалось начать полезный разговор, который наверняка поможет ему достичь нужной цели и склонит д’Иванова к измене. В конце концов, любого можно уболтать и заставить делать полезные вещи. — Но силы равны! Никто не может рассчитывать на успех. Любая попытка приведет лишь к тому, что они в равной степени будут терять людей в бессмысленных столкновениях. Вот и получается, что победу одной из сторон может принести только дополнительная внешняя помощь. Без этого не обойтись.

— Какая внешняя помощь?

— Для достижения победы достаточно будет привлечь на свою сторону совсем небольшую дополнительную силу, может быть, всего одного человека. Пусть он окажется слабым и не слишком умелым в искусстве войны. Но когда однажды его усилия будут вычтены из одной враждующей громадины и прибавлены к другой, может так случиться, что этого скромного изменения окажется достаточно, чтобы изменить ситуацию самым кардинальным образом. Я понятно объясняю? И обратите внимание, этот смелый человек, сделавший правильный выбор, за свое участие получит гораздо больше выгоды, чем истинные герои, проливающие свою кровь на полях сражений!

— Например?

— Ну, не знаю. Если бы речь шла о вас — вы могли бы рассчитывать занять место магистра. Король Генрих вовсе не собирается уничтожать Монастырь, как вы, наверное, думаете. Вовсе нет! По нашим представлениям Монастырь станет одной из опор возрождающегося государства, более того, не следует преуменьшать его огромную роль в дальнейшем управлении страной. Обеспечение народа государственной религией — очень важная и хорошо оплачиваемая задача. Монастырь станет другим. И что с того? Мы все меняемся. Если хватает ума.

Д’Иванов промолчал.

— Здорово быть магистром! — добавил Феликс. — Это, знаете ли, очень хорошая должность! Многие хотели бы ее занять, да не у всех силенок хватает! Но мы-то с вами понимаем, что умному человеку достаточно и одного шанса! Просто как в сказке! Не правда ли? Вы согласны со мной? А других возможностей для достижения этого места, дорогой мой, у вас не предвидится! Мы, у себя в Замке, привыкли платить добром за добро.