Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1745

Потом, что было совсем уж невероятно, Сато держась за стонущую и гнущуюся балку правой рукой, качнул Ника и забросил его, чуть ли не презрительно, назад в открытую дверь вертолета.

Вэл и Леонард, распростершись, лежали на полу — либо мертвые, либо без сознания. Ник ударился о перегородку и почувствовал, как что-то порвалось в ноге, но поднялся, готовясь дать отпор надвигающимся на него темным фигурам. Он увидел, как за спинами ниндзя ввалился в вертолет Сато. Зубы Ника были в крови Сато, он ощущал вкус его мяса во рту и жаждал еще…

Ник услышал одновременные разряды как минимум трех электрошокеров, а потом наступил мрак.

1.20

Текслайн, Республика Техас

25 сентября, суббота

Наконец боль заставила Ника открыть глаза.

Он с удивлением обнаружил, что все еще может открывать глаза. Неужели Сато решил дождаться, когда к нему вернется сознание, — и уж тогда привести приговоры в исполнение? Неужели Накамура отдал ему такой приказ? Неужели Нику суждено увидеть, как расстреляют его сына и тестя, и лишь потом получить в лоб пулю милосердия?

Голова болела так, будто он уже получил свою пулю. Ник попытался сощуриться, преодолевая боль в голове и (непонятно из-за чего) в левой ноге.

Первым делом он отметил, что не валяется среди разлагающихся тел на краю денверской муниципальной свалки номер девять. Вокруг стояла темнота. Ник лежал в освещенной палатке, открытой с боков, на койке, застеленной чистыми простынями. На лице у него было что-то… чистая кислородная маска. Ник сорвал ее свободной левой рукой.

Свободной рукой: руки его больше не были связаны. Он почувствовал, что на его левую ногу наложен гипс, и обнаружил, что брюк на нем нет.

Ник попытался повернуть голову на бок и поглядеть, что тут вокруг, но от боли снова помутилось в глазах, голова закружилась. Он закрыл веки.

— Вы не спите, — услышал он женский голос.

Ник слегка приоткрыл глаза — так, чтобы палатка не ходила ходуном, — и попытался сесть. Женщина в сероватой форме, с круглым наплечным значком и повязкой с красным крестом на руке, снова уложила его на подушку.

— Постарайтесь не двигаться, мистер Боттом. У вас сотрясение мозга, сломана нога, множество синяков и ушибов. Сейчас придет капитан Макреди — он хочет поговорить с вами.

Нику удалось повернуть голову налево. Глаза он открыл, лишь закончив это движение. Слева от него стояло несколько пустых коек, а вокруг палатки царил ночной мрак. В свете установленных наверху прожекторов виднелись несколько старых армейских джипов, припаркованных у проволочной ограды, несколько новых бронетранспортеров с одной белой звездой и тринадцатью красно-белыми полосами флага Республики Техас. За машинами — на открытом пространстве, освещенном прожекторами, внутри круга зеленых и красных посадочных огней, мигавших синхронно со стуком в голове Ника, — стояли три «шепчущие стрекозы» Накамуры с выключенными двигателями. Вокруг них разговаривали люди в форме разного образца. Ни одного ниндзя в черном Ник не заметил.

Он закрыл глаза и повернул голову на правый бок.

Рядом с ним стояла пустая койка, а за ней — еще одна, на которой лежал без сознания укрытый одеялом Леонард. Теперь к старику тянулись трубки от двух капельниц, но Ник видел, что его тесть дышит и даже слегка похрапывает.

Он поискал взглядом Вэла, но остальные койки в палатке были пусты.

«Где мой сын?»

— Мистер Боттом?

Ник обнаружил, что если открыть левый глаз шире правого, то можно переводить взгляд с предмета на предмет так, чтобы головокружение не было совсем уж невыносимым. Над ним стоял человек лет шестидесяти с лишним, с пышными седыми усами и в такой же серой форме, что была на медсестре или фельдшерице; на рукаве имелся тот же самый значок — белая звезда в сине-белом поле. Из старомодной кобуры на боку торчал длинноствольный пистолет, а на голове красовался стетсон.

— Меня зовут капитан Макреди, мистер Боттом, — сказал человек, снимая шляпу. Ник увидел пробор в его седых волосах; такой пробор, подумал он, мог оставить за десятилетия носки только стетсон. — Грег Би Макреди. «Би» — это инициал, за которым ничего нет. Я капитан роты «Си», дивизии техасских рейнджеров Департамента общественной безопасности. Здесь, в Текслайне, находится пограничная застава техасской армии на границе с Нью-Мексико, чуть южнее Оклахомского выступа. Мы рады, что ты добрался сюда, сынок.

— Мой сын… — прохрипел Ник и попытался приподняться на локте.

— С Вэлом все в порядке, — успокоил его капитан Макреди. — Синяков на нем немало, но он первый пришел в себя после удара электрошокером. Какое-то время твой сын пробыл здесь, присматривал за тобой и своим дедом, но потом мы его убедили его пойти поесть. Он в обеденной палатке неподалеку. Сейчас вернется.

— Мой тесть, — выдавил из себя Ник. Правой рукой он махнул в сторону койки с Леонардом. — Он будет… жить?

— О да, — ответил белоусый рейнджер. — Профессор Фокс просто спит. Некоторое время он бодрствовал. Полковник Сато сообщил, что он страдает аортальным стенозом. Завтра-послезавтра мы поговорим с нашим милым профессором обо всем, что касается хирургического вмешательства.

— Сато, — прошипел Ник, все еще ощущая во рту вкус мяса этого убийцы и страстно желая продолжения. Он желал добраться до самого его сердца.

Макреди положил морщинистую, со старческими пятнами, но очень сильную руку на плечо Ника.

— Успокойся, сынок. Мы знаем, что случилось. Можно было проделать все чище, но для тонкостей не хватило времени. Полковник Сато хотел быть здесь, когда ты придешь в себя, и поговорить с тобой. Но мы боялись, что ты любой ценой попытаешься убить его, прежде чем он успеет объясниться.

— Убить его, — повторил Ник. Это не было вопросом. Он помнил, как киллер раздавил телефон Дары, и теперь думал о том, как тот, вероятно, планировал убийство Дары и Харви.

Да, если бы он мог, то непременно убил бы Сато. И ничто на свете не остановило бы его.

— Что с моей ногой? — задал он дурацкий вопрос.

— Ты сломал одну из костей помельче во время схватки в «стрекозе», — объяснил капитан Макреди. — Перелом чистый. Мы вправили кость и наложили гипс. Заживет быстро.

— А какой… сейчас день? — спросил Ник.

— Да все тот же. Пока еще двадцать пятое сентября, суббота, но скоро полночь. Судя по всему, нелегкий для тебя выдался денек.

Сато и Вэл вместе вошли в палатку. У Сато была забинтована шея, а на щеках и лбу виднелись свежие швы. Ник, наплевав на головокружение, повернулся туда-сюда в поисках чего-нибудь острого: скальпеля, обеденного ножа, бутылки, которую можно разбить, — чего угодно. Но ничего не нашел. Его взгляд остановился на большом пистолете в кобуре капитана Макреди.

— Спокойно, дружок, — сказал старый рейнджер, подталкивая Ника назад, на подушку, и на шаг отступая.

— Боттом-сан, — сказал Сато, садясь на койку справа от Ника, и та застонала под его весом.

— Па, ты видел, как дед врезал по яйцам тому ниндзя? — воскликнул Вэл, дожевывая остатки сэндвича. — Ну кто бы сказал, что старик Леонард способен на такую прыть?

«Па?» — подумал Ник.

Он был уверен, что никогда больше не услышит этого слова, даже если они с Вэлом каким-то удивительным образом не погибнут в этой переделке. Справа от Ника продолжал похрапывать Леонард. Старик либо не слышал похвалы, либо снова прикидывался спящим, чтобы слушать, оставляя услышанное без ответа.

— Нам нужно поговорить, Боттом-сан, — очень тихо проговорил японец.

Теперь Ник увидел, что на Сато есть и другие швы и бинты. На два пальца его левой руки была наложена шина. Под полурасстегнутой рубашкой виднелись бинты — видимо, ребра тоже были перевязаны.

— Пошел ты, — выдохнул Ник.

Он жалел только о том, что совсем потерял хватку: нужно было не останавливаться взглядом на лошадином пистолете капитана рейнджеров, а сразу хватать его.

— Нет, па, все не так. Полковник Сато… — начал было Вэл.