Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1740

Двое ниндзя, обыскивавшие Вэла и Ника, кивнули крупному японцу, а остальные, стиснув автоматы, принялись оттеснять отца и сына к задней двери большой бронемашины.

— Боттом-сан, — обратился к Нику здоровяк в черном, — время пришло.

1.18

Денвер

25 сентября, суббота

Ник сделал все, чтобы избежать этой последней встречи с Хироси Накамурой, но в душе всегда понимал, что она неизбежна.

Когда он проигрывал ее в уме, она неизменно происходила в эвергринском кабинете Накамуры, в его вилле на вершине горы, где Ник познакомился с миллиардером. Однако, когда Ника и Вэла вывели из задней двери «ошкоша» — оба заморгали под лучами низкого, но яркого ранневечернего солнца, — Ник увидел, что они стоят на Уази-стрит в ЛоДо, перед холостяцким жилищем Кэйго Накамуры. На месте убийства.

Теперь эта улица в центре напомнила Нику сцены из бесчисленных съемок городских войн, которые каждый вечер крутили по телевизору: американские войска в пакистанском, бразильском или китайском городе. Несколько больших ПМПЗВА перекрывают улицу с обеих сторон, превращаясь в своего рода блокпосты, посреди улицы приземляются два вертолета, солдаты занимают улицы и крыши эвакуированных зданий.

Но сейчас они находились в американском городе, и солдаты были не усталыми американцами в громоздкой бронеодежде и расцарапанных наколенниках, а бойцами Накамуры (или Сато — есть ли между ними разница, поинтересовался про себя Ник): десятки ниндзя в с автоматами, в десантных ботинках и черной спецназовской форме, в одинаковых тактических солнцезащитных очках с крохотными капельными наушниками и микрофонами под черными шапочками.

Руки у Ника и Вэла были связаны пластиковой лентой — но спереди. У Ника появилась крошечная надежда. Каждый коп или солдат, берущий в плен врага, знает, что у опасных задержанных (а любой человек, которого имеет смысл задерживать, должен считаться опасным) руки связывают за спиной. Руки, запястья, кулаки — все, что спереди, легко превращается в оружие.

Либо их схватили не всерьез — а Ник ни на секунду не верил в это, — либо люди Сато не считали Ника и его сына серьезной угрозой. Еще вероятнее: люди Сато считали Ника и его сына опасными, но были уверены в своем численном превосходстве и огневой мощи. Это позволит отвести любую реальную угрозу за то короткое время, что пленники будут оставаться в живых.

Судя по тому, сколько ниндзя — в обход закона — они выставили на Уази-стрит и сколько ниндзя вошли вместе с ними в дом Кэйго, Ник склонялся к последнему предположению.

— Эй, поосторожнее там! — прокричал Ник трем ниндзя, которые несли вниз по пандусу «ошкоша» все еще не пришедшего в сознание доктора Джорджа Леонарда Фокса. Двое из них вытянули руки в виде носилок, третий тащил бутыль с внутривенной жидкостью.

Ниндзя словно и не слышали его — поток людей влился в здание и устремился прямо к лестнице. Ник вспомнил, что дом Кэйго переоборудован из склада и здесь нет лифта. Ну, пусть те, кто несет Леонарда, потрудятся, решил он. Правда, его тесть казался обескураживающе худым и легким — прямо-таки пугало, одетое профессором.

Сато первым поднялся на третий этаж. Там он повернул не направо — в частные покои и спальню, где произошло убийство, — а налево, в затейливо отделанную библиотеку. Именно в ней Ник впервые увидел то видео: Дара, стоящая на темной улице. Сегодня — впервые за две недели с того момента, когда он застыл в потрясении от увиденного, — Ник Боттом точно знал, почему она была там во время вечеринки и убийства Кэйго.

С тех пор Ник подозревал: Сато знал, что он увидит Дару на этой записи, и потому привел его туда — чтобы Ник увидел Дару, стоящую рядом с домом Кэйго в тот вечер. Но оставалось непонятно, зачем его жене понадобилось приезжать туда и почему Сато хотел показать ему это.

Теперь он знал ответы на оба вопроса и готов был разрыдаться от этого.

Во время их прошлой встречи Хироси Накамура все время стоял. Теперь миллиардер сидел за столом красного дерева перед окнами, выходящими на север. По сторонам стола стояли четверо ниндзя в черном с оружием в руках. Двое, несшие Леонарда, осторожно положили его на кожаный диван за спиной Ника — у стены, под книжными полками. Вэла оттеснили к дивану и посадили рядом с дедом.

Сато отошел в сторону и кивнул. Один из его людей закрыл двойные двери библиотеки. Считая тех четверых, что стояли у стола, в помещении теперь находились десять вооруженных ниндзя, но просторная библиотека совсем не казалась переполненной. Никто не предложил Нику стула, и он стоял на персидском ковре, чуть прищурившись, чтобы видеть лицо Накамуры на фоне лучей вечернего солнца, пробивавшихся через деревянные ставни за спиной магната. Тот выглядел совершенно спокойным, как и при первой встрече.

— Мистер Боттом, — сказал он, — я надеялся, что мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах. Но этого не случилось.

— Отпустите моего сына и тестя, Накамура, — сказал Ник, словно персонаж одной из тысяч плохих телевизионных драм. Но неважно: надо было продолжать. — Они посторонние. Они тут ни при чем. Отпустите их — и тогда мы с вами поговорим.

— Мы с вами поговорим в любом случае, — отрезал Накамура. — Ваш сын должен знать, кто вы такой.

Немногочисленные лампы потускнели, и из замысловатого резного бюро на южной стороне комнаты поднялся плоский телеэкран. Как только он закончил подниматься, по нему побежали кадры — картинка без звука.

Ник видел себя с высоты около двадцати футов над землей: камера смотрела почти прямо вниз. Цвета казались странными, но потом он понял, что объектив миниатюрного беспилотника таким образом компенсировал низкую освещенность.

Ник увидел себя — как он обыскивает карманы трех лежащих на земле людей. Двое из них явно мертвы, а третий, самый молодой, умоляет о пощаде.

Звук внезапно появился, и все в библиотеке услышали стоны и мольбы парня: «Пожалуйста… мистер… вы обещали… обещали… мне так больно… вы обещали…»

Ник смотрел, вместе со своим сыном и остальными, — только глаза Леонарда были закрыты, — как человек в центре кадра приставляет пистолет почти вплотную к лицу испуганного, умоляющего о пощаде парня и стреляет.

Экран почернел, затем втянулся в бюро.

— Мы знаем, что вчера вы встречались с советником Омурой в резиденции этого джентльмена над Лос-Анджелесом, мистер Боттом, — сказал Хироси Накамура. — Записи вашего разговора у нас нет, но мы можем представить себе, как он проходил.

— Отпусти народ мой, Накамура.

Миллиардер, казалось, не слышал его.

— Поскольку все сказанное вам Омурой — почти наверняка либо искажение фактов, либо полная неправда, то я объясню, каковы истинные ставки в той игре, в которую вы ввязались.

— Мне насрать, что у вас там за ставки… — начал было Ник.

— МОЛЧАТЬ! — взревел Сато.

Все в библиотеке, кроме Накамуры и Леонарда, казалось, вздрогнули при взрыве этого голоса. Ник и не предполагал, что человеческий голос без усилителя может достигать таких убийственных децибелов. Он представил себе, как ниндзя в черном, на крышах и на улице, подпрыгивают на месте.

— Совершенно верно, — сказал Накамура. — Если вы оборвете меня еще раз, вам и двум остальным заткнут рты. А поскольку ваш тесть чувствует себя неважно, ему это вряд ли пойдет на пользу.

Ник стоял, покачиваясь от злости.

— Более двадцати лет назад я с моими коллегами, японскими бизнесменами, слушал в Каире речь вашего молодого президента, призванную польстить исламскому миру — мусульмане тогда еще не объединились во Всемирный Халифат. Он воздавал им хвалу за некие воображаемые достижения, явно искажая исторические факты. Этот президент запустил процесс полного пересмотра истории и современных реалий, рассчитывая с помощью лести расположить радикальных исламистов к себе лично и к вашей стране. Такого рода внешняя политика, если она применяется к силам фашистского толка, называется политикой умиротворения.