Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1673

Однако длинный клинок, со скоростью молнии посланный в глазницу тренированной, умелой рукой нациста тела — такие попадались среди обитателей тюрьмы, — мог сработать не хуже пули. Эти закоренелые преступники из «Курс-филда» были самыми накачанными и сильными людьми в штате Колорадо.

— Здесь только мужчины? — спросил Сато. Директор тюрьмы Билл Полански, главный конвойный и командир отряда снайперов Пол Кампос наблюдали, как Ник облачается в бронеодежду. Полански принадлежал к спокойным, но обстоятельным администраторам среднего звена: в системе образования он к сорока пяти годам стал бы директором или был на грани того, чтобы вышибить себе мозги.

Кампос, с коротко стриженными седыми кудрями и морским загаром, принадлежал к тем, кто вышибет мозги у кого угодно, только не у себя. Без всякого удовольствия, но предельно умело.

— Только мужчины, — ответил директор Полански. — У нас здесь нет настоящих стационарных камер… разве что штрафные изоляторы под трибунами. Женщины помещаются неподалеку, в бывшем «Пепси-центре».

— Я, бывало, смотрел там, как «Самородки» играют с «Лавиной», — сказал Кампос. — А один раз слышал Брюса Спрингстина.[75] Вы умеете обращаться с этой винтовкой, мистер Сато?

Японец крякнул и кивнул.

Натягивая кевлар-плюс на гениталии, Ник посмотрел на незаряженное оружие, которое взвешивал в руке Сато. Это была снайперская винтовка М40А6 с продольно-скользящим затвором — такими все еще пользовались морпехи. Ник увидел, что у нее съемный магазин на пять патронов. Предельное расстояние для стрельбы на «Курс-филде» было относительно невелико — футов пятьсот пятьдесят максимум. Поэтому тюремные снайперы вполне обоснованно пользовались бывшими натовскими патронами 7,62 х 51 мм, более легкими по сравнению с тяжелыми бронебойными калибра 12,7 мм.

Кампос постучал по прицелу.

— Это «Полис Марксмен II L» — модернизированный «Шмидт-и-Бендер 3-12 x 50» с подсветкой визирных нитей. Режим дневной стрельбы. Возможно, вам придется стрелять в теневую зону под вторым навесом, где живет Д. Ниггер Браун, но прицелу хватит света для обеспечения четкости, даже если солнце скроется за облаками. — Кампос помолчал. — Вы пользовались этим оружием раньше, сэр?

— Да, пользовался, — сказал Сато и установил винтовку на двуногую опору, стоявшую на столе.

— Желательно обойтись без смертных случаев, — устало произнес Полански, когда Ник натягивал на голову кевларовую шлем-маску. — Штат Колорадо отказался от смертной казни много лет назад и никогда не рассматривал возможность ее восстановления. Каждый застреленный вами заключенный — это куча бумажной работы для нас. Вообще-то после смерти заключенного возни с бумажками куда больше, чем после убийства посетителя.

Сато кивнул. Ник посмотрел сквозь глазные прорези своего нового головного убора. Уши у него были закрыты, но микрофоны принимали наружные звуки, обеспечивая радиосвязь с Сато и остальными, — им отводилась бывшая ложа для прессы. На шлем-маске кроме двустороннего микрофона имелась миниатюрная 3D-камера, так что Сато и прочие могли следить за всем, что Ник видит и слышит… если только ему не отрежут голову и не утащат куда-нибудь.

Ник принялся натягивать свою уличную одежду, — кевларовые перчатки в последнюю очередь. Полански подошел к нему, включил микрофоны и камеры, отступил в сторону и сложил руки на груди. Вид у директора был мрачный.

— Мы идем навстречу советнику Накамуре, мистер Боттом, но неужели допрос этого конкретного заключенного стоит таких хлопот?

— Может быть, и нет, — сказал Ник.

Закончив одеваться, он пошевелил руками и пальцами, покрутил головой. Ощущение было такое, будто его завернули в усаживающуюся обертку из металлопластика. Тело начинало потеть под кевларовой броней.

— Ну что ж, вперед, — произнес он.

Он прошел через дверь в стене центрального поля и начал долгий путь по игровой площадке. Лачуга Делроя Брауна находилась на первом уровне, за основной базой, на полпути до конца поля. Наркодилер со сроком всего в три года, Браун вообще-то не заслуживал такого хорошего места, но у него были и другие отсидки, за более серьезные преступления; кроме того, он имел здесь дружков.

Ник не оглядывался через плечо, но знал, что Сато стоит за зеркальным пуленепробиваемым стеклом помещения на втором уровне, где прежде был ВИП-ресторан. Теперь его превратили в снайперское гнездо.

Когда «Курс-филд» превратили в тюрьму под открытым небом, игровое поле первое время оставалось незанятым и предназначалось для физических упражнений. Теперь и внутреннее, и внешнее поля[76] (травы на том и другом не осталось) были заставлены палатками из одеял, коробками, лачугами из подобранных на свалке листов жести, сооружениями из всевозможных отходов. Здесь жили новички и всякая шваль, чьи убогие жилища не имели защиты от непогоды. Над «Курс-филдом» никогда не было крыши — ни съемной, ни какой-либо другой. Черным заключенным достались лучшие места — крытый участок за основной базой, протянувшийся за пределы скамеек запасных первой и второй баз. Белым принадлежали крытые участки в левой части трибун, на первом и на втором ярусах. Латины владели обоими ярусами правой части и открытыми трибунами в центре, которые прежде назывались «Рокпайл».[77] Обитатели этой зоны так и звали ее до сих пор.

Дорогие закрытые люкс-ложи стали помещениями без окон для ВИП-заключенных, которые платили за них директору и охранникам сумасшедшие деньги. А на третьем ярусе выросли лачуги и палатки, где обитали эксцентричные и пожилые заключенные, желавшие лишь одного: чтобы от них отстали на хрен.

От двери в стене центрального поля к основной базе, мимо лачуг, шло нечто вроде тропинки, и Ник зашагал по ней. Из палаток и коробок на него смотрели мрачные лица, но никто не приблизился. Если расстояние между заключенным и посетителем уменьшалось до шести футов, следовало ждать выстрела.

Путь был долгим, и Ник так разогрелся под кевларовой оберткой, что чуть не падал в обморок. Он знал правило: если заключенные, один или несколько, нападают на тебя с колющим оружием — сворачивайся в клубок, закрывай лицо кевларовыми руками, и пусть твой снайпер-секундант делает свое дело, пока тебя пытаются заколоть. Когда всех застрелят, вскакивай на ноги и быстрее света мчись к ближайшему выходу.

Вот только ближайший выход был в четырехстах футах — Ника от него отделяли внутреннее и внешнее поле.

Ник остановился примерно там, где раньше помещалась основная база, и вгляделся в трибуны. Ограничительная сетка осталась на прежнем месте, как в дотюремные времена. Это место поразило Ника: раньше он видел его только в цифровом варианте, наблюдая летом по телевизору за играми «Рокиз».[78] Большинство людей считали, что запрет на посещение зрелищ означает конец профессионального спорта, но трансляции всех спортивных игр и состязаний в цифровом трехмерном формате оказались популярнее живых версий. Одной из причин, вероятно, было мастерство игроков: в новой команде «Колорадо рокиз» числились Данте Бикетте, Ларри Уокер, Андрес Галаррага и Вини Кастилья — все они выступали за команду приблизительно сорока годами ранее. В главной бейсбольной лиге требовалось лишь, чтобы заявленный виртуальный игрок играл за команду когда-либо в прошлом и мог быть воссоздан для игры только за одну из команд. «Бруклин доджерс», например, триумфально вернулись на сцену с Сэнди Куфаксом, Доном Дрисдейлом, Джеки Робинсоном, Дьюком Снайдер, Пи Ви Ризом, Джилом Ходжесом и остальные. Эти «Доджерс» выходили против «Нью-Йорк янкиз», у которых играли Дерек Джетер, Микки Мантл, Роджер Мэрис (настроенный на лучший год своей карьеры), Лу Гериг, Дуайт Гуден и Бейб Рут. О точности соответствия оригиналу виртуальных игроков и составов команд главной лиги шли постоянные споры, но бейсбольные болельщики любили эпоху возрождения. Лишь немногие хотели бы вернуться к накачанным стероидами игрокам последних, отмеченных скандалами десятилетий живой игры.