Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1644

Преодолевая головную боль и тошноту, Ник насиловал свою разоренную память.

— Такахиси Сайто, — тихо сказал он. — Случайно не ваш родственник, Хидэки-сан?

— Нет.

— Теперь я его вспомнил. Он был чуть повыше вас, но с успехом сошел бы за вашего двойника.

— Да.

— Он отвечал за безопасность — так он нам сказал.

— Не совсем, Боттом-сан. Он вам сказал, что его должность — ответственный за безопасность и что ему подчиняются пять человек из службы охраны Кэйго Накамуры в Соединенных Штатах. Так оно и было.

— Но он не сказал тогда, что подчиняется вам, что на самом деле начальник службы безопасности — вы.

— Никто из вас не спрашивал Сайто-сана, есть ли у него начальник… кроме старшего мистера Накамуры, я хочу сказать, — заметил Сато.

— И значит, когда свидетели вроде Оза и другие описывали большого, похожего на борца сумо шефа службы безопасности Кэйго, они могли говорить о вас — или же об этом вашем приятеле. «Мистер Сайто», — так говорили они. Охеренно осторожный выбор слов, Хидэки-сан.

Сато ничего не ответил.

— Вы, конечно, понимаете, — резко проговорил Ник, — что вас могут обвинить в создании помех правосудию и лжи под присягой.

— Я никогда не лгал под присягой, Боттом-сан.

— Конечно не лгали, потому что мы даже не подозревали о вашем существовании, — сказал Ник, поворачиваясь от проекции Сайто, которую он видел в своих очках, к Сато, стоявшему в своих очках.

— И все же, — начал Сато, — если вы исследуете, — (…иссредуете…), — показания пяти представителей службы безопасности и ваших сотрудников, допрошенных пять лет назад, то поймете, что никто из них вам не лгал.

— Да они превосходно лгали, при помощи умолчания, — прокричал Ник и провел пятерней по волосам. От крика голова заболела еще сильнее. — Они создавали помехи правосудию!

Сато повернул ключ в замке и открыл дверь, но Ник пока не был готов подняться по лестнице.

— Липового шефа службы безопасности звали Сайто?

— Конечно.

— Сколько понадобилось времени, чтобы найти двойника с почти таким же именем, как у вас, Хидэки-сан?

Сато стоял, придерживая открытую дверь, и молчал.

— Вы когда-нибудь появлялись рядом с Кэйго на публике в те месяцы, что возглавляли его службу безопасности? — спросил Ник.

— Несколько раз. Очень редко.

— Откуда вы следили за этой вечеринкой, Хидэки-сан? Из фургона, припаркованного неподалеку и напичканного мониторами? С вертолета? С орбиты?

Сато ждал.

Ник еще не закончил со вторым этажом. Или, может быть, еще не был готов увидеть то, что ждало его наверху.

— Где тут камеры? — поинтересовался он.

Сато отпустил ручку двери и вытащил из кармана пиджака телефон. Лазерный луч высветил как минимум девять мест — на потолке, стенах и световых приборах.

— И не менее четырех камер в каждой спальне и туалете, — сказал Сато. — На этом этаже было шестьдесят шесть камер. А всего в здании — двести тридцать.

Ник подошел к одной из стен.

— Покажите еще раз.

Лазерный луч замигал снова.

— Объективы очень маленькие или невидимые, — сказал Ник. — Но вы, конечно, убрали все камеры после убийства.

— Конечно. Но вы смотрите на стену через очки и поэтому видите ее такой же, что и в день убийства. Видеокамеры… они были размещены очень… тактично.

Ник рассмеялся, услышав это, — то ли при мысли о том, что в поганой флэшпещере, совмещенной с борделем, можно тактично разместить двести тридцать видеокамер, то ли оттого, что сегодня утром он чувствовал себя глупее некуда. Впрочем, какая разница?

Он повернулся к реальному Сато и его цифровому двойнику:

— Ладно, идем наверх.

Сато выключил вечеринку позади себя; звуки и движения исчезли. Они стали подниматься по широкой, крутой лестнице.

В отличие от помещений на двух нижних этажах, четыре комнаты на третьем этаже не были прибраны и оставались в том же виде, что и в день убийства, почти шесть лет назад. Ник и Сато сняли тактические очки, прежде чем войти в дверь на верхней площадке. Ник шел впереди.

Они оказались в некоем подобии прихожей. Открытая дверь из нее вела на маленькую кухню в западном крыле, слева от них. Следователи денверской полиции в свое время обнаружили, что на кухне вполне можно готовить, только она практически не используется: в холодильнике нашлось лишь несколько бутылок пива и шампанского. В южной стене, справа от них, располагалась такая же хайтековская дверь: через нее проходили на лестницу, ведущую на крышу.

Ник с первого взгляда увидел, что на кухне ничего не трогали. В прихожей, разумеется, валялась бумага вместе с пластиковыми упаковками от одноразовых шприцев, оставленными бригадой «скорой помощи». По какой причине они пытались оживить явного мертвеца — кроме той, что мертвец и его папочка обладали миллиардным состоянием, — Ник понятия не имел. Однако они пытались, и часть оставленного ими мусора оказалась в гостиной и в этой прихожей. Дорогие плитки в прихожей и косяк широкой двери, выходившей на просторную лестницу (лифта не имелось, поэтому вся мебель, кухонное оборудование и другие крупногабаритные вещи затаскивались на третий этаж по этим ступеням), были запачканы и поколоты санитарами. Вслед за этим сюда затащили каталку и всякое коронерское оборудование — от них везде остались следы и трещины. Какой-то жлоб загасил сигарету о плитку пола и оставил окурок лежать.

Прихожая сужалась, переходя в коридор, украшенный дорогими картинами. Широкие стеклянные двери из коридора вели в библиотеку. Оттуда попадали в гостиную, а из нее — в спальню.

— Не хочет ли Боттом-сан увидеть другие комнаты, прежде чем мы окажемся в спальне? — спросил Сато.

— Разве были убийства еще где-нибудь, кроме спальни?

— Нет.

— Тогда начнем со спальни, — сказал Ник.

Сато снял туфли и оставил их в прихожей, на плитках пола. Ник пошел в туфлях. Он был полицейским… когда-то, по крайней мере, был… а не гостем на долбаной чайной церемонии. И потом, никакой варвар, гайдзин уже не мог оскорбить Кэйго Накамуру, вторгнувшись в его личное пространство в туфлях. (Но Ник рассчитывал, что это черт знает как оскорбит Хидэки Сато.)

Ник увидел, что гостиная осталась такой же большой и замусоренной, как и шесть лет назад. Широкие двойные двери в спальню были открыты. Мусорный след, оставленный медиками, казалось, вел в спальню, а не из спальни. По-прежнему держа тактические очки в руке, Ник вошел в комнату.

В просторном помещении все еще пахло засохшей кровью и мозговым веществом.

«Через столько лет? — подумал Ник. — Маловероятно».

Но в комнате стояли эти запахи.

Вместо ковра на полу лежали прямоугольные татами. Ник в бытность полицейским узнал, что японцы до сих пор меряют комнаты единицами три на шесть футов — размер напольных ковриков. Да, так: спальня или чайная комната обычно равна четырем с половиной коврикам. Коврики укладывались по особым правилам. Ник вспомнил одно из них: нельзя, чтобы сходились углы одновременно трех или четырех ковриков. Эта спальня была огромной, ковриков на тридцать. Вот только здесь татами не пахли сухой травой, как в кабинете мистера Накамуры.

В первую очередь внимание Ника привлекло кровавое пятно на большой кровати. На смятых простынях были засохшие брызги крови, но на подушке, изголовье и части стены виднелось пятно размером с человеческую голову. Здесь умерла проститутка. Еще более крупное пятно виднелось на полу; вокруг него валялись упаковки от шприцев, клочки бумаги и всякие пластиковые медицинские штуки. Эта высохшая кровавая лужа целиком покрывала один из татами и распространилась на два соседних.

Ник заглянул в просторный туалет при спальне, проверил четыре окна, а потом встал рядом с татами, на котором красовалось кровавое пятно.

— Не могли бы вы подвинуться, Боттом-сан? Пожалуйста.

Сато надел свои очки. Ник нацепил свои и посмотрел вниз: он по щиколотку стоял в обнаженных чреслах Кэйго Накамуры. Ник отошел в сторону, но не смог сдержать ухмылки. Он сделал это специально.