Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1278

На страницу упала тень, и Корди Стампф, прищурясь, подняла голову.

– Интересно? – спросила Элинор.

Корди пожала обгоревшими плечами:

– Ничего. Характеры интересные, а вот сюжет подкачал.

Улыбнувшись, Элинор присела на соседний стул. Сильный юго-западный ветер унес большую часть дыма, и небо над пальмами было ярко-синим. Корди повернулась спиной к морю, чтобы свет солнца падал на страницы.

– А серьезно? Что ты думаешь?

Корди закрыла кожаную обложку дневника.

– Если серьезно, то теперь я понимаю, почему ты здесь.

Элинор поглядела на подругу. Ее круглое лицо порозовело от солнца, но губы были белыми. Это значило, что ее опять мучают боли.

– Я знала, что ты поймешь.

– Я уже прочла, а сейчас перечитываю отдельные места. Некоторые детали кажутся мне важными.

Элинор кивнула.

– Где ты была с утра? Гуляла с нашим куратором?

– Можно сказать и так. – Элинор вкратце рассказала про свой визит к кахунам. – Когда мы вернулись, он кое-что мне рассказал. Это была не его идея – вызвать древних демонов, но когда дядюшки это предложили, он не смог отказаться. Он сам кахуна, только недавно посвященный.

– Так ты рассказала ему, что его пращуры накололись так же, как он со своими дядюшками?

– Нет, – сказала Элинор. – Но он знает, что мне известна информация, которая никогда не публиковалась… о Марке Твене и всех этих событиях.

Корди хмыкнула.

– А как у тебя? Все спокойно?

– В общем, да. Немного поплавала на лодке.

И она рассказала всю историю. Когда она закончила, Элинор открыла рот, потом закрыла и открыла снова:

– Похоже, ты стреляла в Нанауэ. Человека-акулу.

Корди улыбнулась:

– Ну, человеческой части я не очень испугалась. Вот акулья – совсем другое дело. Твоя тетя мало писала про Нанауэ. Ты что-нибудь про него знаешь?

Элинор на мгновение задумалась, прикусив губу.

– Только то, что говорят легенды.

– Не знаю, что там говорят легенды, но какой-то хрен с акульей пастью на спине едва не сжевал мою лодку, и я хочу знать, кто он такой.

– Мне кажется, тебя это не очень волнует.

– Напротив, амига. Меня всегда волнует, когда мной пытаются позавтракать.

– Ты понимаешь, о чем я. Проблема в том, что это невероятно… все, что здесь происходит.

Корди перестала улыбаться:

– Ну, ты можешь сказать, что я до сих пор не выросла из моей маленькой мифологической вселенной. Может быть, я с детства готовилась к этому, только сама не знала. Сегодня кто-то пытался меня убить, и я хочу знать, кто это был.

Элинор кивнула:

– Тогда слушай. Давным-давно, когда здесь поселились первые люди, на Гавайях был бог по имени Камохоалии, Вождь акул. Как большинство гавайских богов, он мог являться в естественном облике – как акула – или в образе человека. Однажды он влюбился в женщину по имени Калеи. Он вышел из воды на северном берегу Большого острова, принял человеческий облик и женился на этой женщине. Они поселились в долине Вайпио, через которую мы проезжали, и у них родился сын, которого назвали Нанауэ. У него был горб, и на нем родимое пятно в форме акульей пасти.

Элинор замолчала.

– Продолжай, Нелл. Ты очень хорошо рассказываешь.

– Так вот, по легенде, Камохоалии вернулся в море, оставив жену…

– Типичный мужчина, – прокомментировала Корди.

– …но предупредил, чтобы она никому не показывала родимого пятна Нанауэ и не позволяла мальчику есть мясо животных. Калеи выполняла его наказ, пока Нанауэ не достиг совершеннолетия и не стал есть с мужчинами. Он ел очень много мяса, а когда плавал, превращался в акулу. Одни легенды говорят, что он целиком принимал облик акулы, другие – что он был наполовину акулой, наполовину человеком.

– Правы вторые. Продолжай, Нелл.

– Так вот, тайна Нанауэ была раскрыта. Он приобрел дурную привычку заманивать жителей долины в воду и там съедать. Когда его попытались убить, он спасся в море, но долго жить там не мог. Легенда говорит, что кахуны загнали его на остров Мауи, потом на Молокаи и там схватили его и отвезли назад на Большой остров. Дальше версии расходятся. Одна легенда гласит, что его разрубили на куски на холме Пуумано, другая – что его заточили в царство Милу вместе с другими демонами.

Корди улыбнулась:

– Ну, теперь ясно, какая из версий держится на воде… в буквальном смысле.

Элинор откинулась на плетеном стуле. Небо на востоке посерело от пепла, но над Мауна-Пеле оно еще было синим. Элинор попыталась представить отдых на этом дивном курорте: теннис, купание без страха перед человеком-акулой, вечернее гулянье без боязни того неведомого, что подкрадывается в темноте. Она вздохнула.

– Я хотела бы еще послушать эти легенды. – Корди протянула ей дневник. – Если уж мы работаем вместе, я должна знать то же, что и ты.

– Да. Прости, что я так долго держала тебя в неведении. Только зря ты ввязываешься во все это.

Корди Стампф рассмеялась:

– Нелл, детка, я уже ввязалась. И не развяжусь, пока все не кончится. – Она оглянулась на солнце, которое медленно клонилось к закату. – А мне сдается, это будет сегодня ночью. Нам нужно выработать план. Кстати, нас собираются кормить обедом? Или Пауна-эва уже слопал шеф-повара?

– Пол говорит, что почти все уехали. Но столовая еще работает, как и другие службы. Мистеру Трамбо очень важно поддержать видимость спокойствия, и он обещал щедрые премии тем, кто останется.

– Хорошо. – Корди встала и взяла полотенце и сумку. – Я что-то проголодалась. Как ты смотришь на то, чтобы перекусить и пропустить по паре бокалов «Пламени Пеле»? Кстати, я хочу все знать и об этой даме.

Элинор тоже встала и поглядела на часы:

– Я собираюсь на вертолетную экскурсию…

– Я знаю. До заката еще пара часов. Ты все успеешь. – Видя колебания Элинор, она добавила: – Эта ночь будет долгой, Нелл.

Элинор кивнула:

– Хорошо. Увидимся в ресторане через пятнадцать минут.

И она пошла в свой хале переодеваться.

Трамбо остановился.

Три женщины загородили ему дорогу. На Кэтлин были белые курортные шорты и блузка, в руке она сжимала такую же белую сумочку. В центре стояла Майя в гавайском цветастом парео поверх оранжевого купальника, в котором она в прошлом году красовалась на обложке «Спортс иллюстрейтед». Губы и ногти она выкрасила в ярко-алый цвет. Бики была в туфлях на платформе и в темном купальнике под цвет кожи. Казалось, на ней вовсе нет одежды, кроме золотых колец и браслетов, позвякивающих, когда она воинственно переминалась с ноги на ногу.

– Привет, девочки, – сказал Байрон Трамбо.

Целую минуту единственными звуками были шум прибоя и сопение Джимми Кахекили позади. Потом Кэтлин Соммерсби Трамбо сказала:

– Ах ты, козел вонючий!

– Дерьмовый ублюдок!

Британский акцент Майи был, как всегда, безупречен.

– Привет, Т!

Бики изобразила ослепительную улыбку, размноженную десятками телепрограмм.

– Привет, Бик.

– Мы тут посовещались и решили. Решили отрезать тебе хер и яйца и взять по штуке на память.

– Извините, девочки. Я спешу.

Трамбо попытался обойти их слева, но они закрыли ему дорогу слаженно, как ковбои на линии огня.

Майрон Кестлер отделился от дерева и сделал шаг.

– Мистер Трамбо… Байрон, боюсь, что открывшиеся обстоятельства полностью меняют дело. В свете их законные требования моей клиентки, как мне кажется, требуют существенного пересмотра.

Трамбо взял Кахекили за руку, которая была толще, чем его бедро.

– Джимми, если этот ходячий геморрой скажет еще одно слово, убедительно прошу тебя разрубить его на такие маленькие кусочки, чтобы ими можно было кормить мышей. Понимаешь?

Громада за спиной Трамбо издала одобрительный звук. Кестлер побледнел, оглянулся на женщин, словно призывая их в свидетели, но промолчал.

– Слушайте, я с удовольствием поболтал бы с вами. Знаю, вам очень интересно познакомиться друг с другом и все такое. Но я правда спешу. – Он сделал шаг влево.