Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1229

„Ладно, Макс, – ответил я. – Можешь выбросить последние две главы“.

– Значит, эпилоги никуда не годятся? – спросил доктор.

Хемингуэй почесал бороду, глядя на мальчиков, плескавшихся в бассейне.

– Эпилоги похожи на жизнь, Хосе Луис, – ответил он. – Жизнь продолжается, пока ты не умрешь… события сменяют друг друга. Романы обладают структурой. В них есть равновесие и замысел, которых не хватает настоящей жизни. Романы сами знают, когда им кончаться.

Доктор согласно кивнул, но, по-моему, он ничего не понял.

Решив доверить свои мысли бумаге, я сознавал, что Хемингуэй был прав тогда, ночью на Пойнт Рома, утверждая, будто бы хорошее литературное произведение сродни зрачку перископа, блеснувшему над водой. Впоследствии Хемингуэю приписывали слова, будто бы роман или повесть похожи на айсберг – семь восьмых его скрыты в глубине. Я знал, что именно так следует излагать свое повествование, но знал я и то, что недостаточно хорош для этого как писатель. Мне никогда не быть живописцем Заном, который изображает ястреба, кладя на холст мазок голубой краски. Что бы я ни задумал написать, я смог бы сделать это только тем образом, который Хемингуэй подверг критике ночью на Пойнт Рома – выстроить все факты и подробности и маршем прогнать их через книгу, словно пленных солдат по улицам столицы, предоставив читателю самому отделить важное от второстепенного.

Итак, вот мой нескладный эпилог.

Как и предсказывал Хемингуэй, Марта Геллхорн действительно заразилась лихорадкой Денге в своем путешествии по реке из голубых точек. В последний день, который она провела в Парамаримбо, приступы лихорадки были такими мучительными и болезненными, что у Марты отказали ноги, а при попытке выбраться из кресла ее ладонь соскользнула, и женщина сломала запястье. Не придав этому значения, она обмотала руку изолентой и покинула тропический ад.

Тем не менее, получив телеграмму мужа, она отправилась прямиком в Вашингтон и обедала в Белом доме. Тот факт, что встреча Геллхорн с президентом и его супругой помогла защитить Хемингуэя от преследований Эдгара Гувера, зафиксирован в приводимой ниже переписке, доступ к которой я получил лишь пятьдесят пять лет спустя, благодаря Акту о свободе распространения информации.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

ОТ ДИРЕКТОРА ФБР ЭДГАРА ГУВЕРА

АГЕНТУ ФБР ЛЕДДИ.

17 ДЕКАБРЯ 1942 ГОДА

Любые имеющиеся у вас данные о ненадежности Эрнеста Хемингуэя как информатора должны быть с соблюдением осторожности доведены до сведения посла Брадена. В этой связи имеет смысл упомянуть о недавнем донесении Хемингуэя, касающемся заправки субмарин в Карибском бассейне, которое оказалось недостоверным. Жду от вас немедленного доклада о результатах разговора с послом об Эрнесте Хемингуэе, его деятельности и помощниках.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

ОТ АГЕНТА ФБР Д. М. ЛЭДДА

ДИРЕКТОРУ ФБР ЭДГАРУ ГУВЕРУ.

17 ДЕКАБРЯ 1942 ГОДА

Хемингуэй обвиняется в сочувствии коммунистам, хотя, как нам известно, он отрицал и продолжает энергично отрицать свое сотрудничество с ними и симпатии к ним. По имеющимся данным, Хемингуэй состоит в личной дружбе с послом Браденом и пользуется его безоговорочным доверием.

Я позволю себе напомнить вам, что посол Браден весьма импульсивен и на протяжении достаточно долгого времени носился с навязчивой идей о взяточничестве и коррупции, якобы процветающих в кубинском правительстве.

Агент Ледди (гаванское отделение) сообщил о том, что деятельность Хемингуэя приобрела новый характер, и теперь он и его информаторы снабжают посольство разнообразными данными о подрывных элементах. Агент Ледди высказал тревогу по поводу деятельности Хемингуэя, которая, вне всяких сомнений, способна вызвать значительные осложнения, если ее не прекратить.

Как утверждает господин Ледди, Хемингуэй в настоящее время увлечен расследованием в отношении официальных лиц Кубы, напрямую связанных с кубинским правительством, в том числе – генерала Мануэля Бенитеса Валдеза, главы Кубинской национальной полиции; по словам Ледди, он уверен, что „кубинцы со временем узнают об этом, если Хемингуэй будет продолжать действовать, и это грозит серьезными неприятностями“.

Господин Ледди предлагает заявить послу, что он, Ледди, не получал от Хемингуэя никаких сведений о коррупции в кубинском правительстве; что он не видит необходимости привлекать сотрудников Бюро к подобным расследованиям, которые никоим образом не относятся к нашей юрисдикции И предмет которых является внутренним делом Кубы, а если мы будем в них втянуты, нас выдворят с острова со всем имуществом.

Также агент Ледди предлагает указать послу на чрезвычайную опасность ситуации, в которой таким информаторам, как Хемингуэй, дозволено беспрепятственно мутить воду и сеять беспорядок, который неизбежен, если этой ситуации не положить конец. Господин Ледди утверждает, что, невзирая на дружеские чувства посла к Хемингуэю и его очевидное доверие к нему, он, Ледди, способен убедить посла в необходимости полностью отказаться от услуг Хемингуэя в качестве информатора.

Ледди предлагает обратить внимание посла на то, что Хемингуэй далеко не ограничивается ролью информатора и, в сущности, учредил свою собственную разведывательную службу, неподконтрольную каким-либо внешним организациям.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

ОТ ДИРЕКТОРА ФБР ЭДГАРА ГУВЕРА

АГЕНТАМ ТАММУ И ЛЭДДУ.

19 ДЕКАБРЯ 1942 ГОДА

Касательно использования Эрнеста Хемингуэя послом США на Кубе: разумеется, я сознаю недопустимость подобных связей и отношений. По моему мнению, Хемингуэй никоим образом не пригоден к такой работе. Его взгляды небезупречны, а трезвость суждений, если она остается такой же, как несколько лет назад, весьма сомнительна. Тем не менее я не вижу смысла предпринимать что-либо по этому поводу и не считаю, что наши агенты в Гаване должны подталкивать к этому посла. Господин Браден несколько опрометчив, и я ничуть не сомневаюсь в том, что он немедленно сообщит Хемингуэю о возражениях со стороны ФБР. Хемингуэй не питает теплых чувств к Бюро и не преминет обрушиться на нас с диффамацией. Как вы помните, во время моего недавнего совещания с президентом он упомянул о послании Хемингуэя, переданном ему через общего друга (Марту Геллхорн), и о настойчивом требовании Хемингуэя дотировать кубинские власти суммой в пятьсот тысяч долларов на нужды интернированных лиц.

Я не вижу, каким образом обсуждаемый вопрос может затрагивать наши взаимоотношения с Кубой, поскольку мы не получаем докладов непосредственно от Хемингуэя и не ведем с ним дел напрямую. Все, что он передает послу, а посол, в свою очередь, нам, мы можем принимать, ничего не опасаясь.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

ОТ АГЕНТА ФБР ЛЕДДИ (ГАВАНСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ)

ДИРЕКТОРУ ФБР ЭДГАРУ ГУВЕРУ.

21 АПРЕЛЯ 1943 ГОДА

1 апреля 1943 года сотрудник посольства в частном порядке предложил Хемингуэю распустить свою организацию и прекратить ее деятельность. Этот шаг был предпринят послом Браденом без каких-либо консультаций с представителями Федерального бюро расследований. Сейчас мы подготавливаем полный отчет о деятельности Хемингуэя и организации, которую он возглавлял, и в ближайшее время передадим ее в ФБР.

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

ОТ АГЕНТА ФБР ЛЕДДИ

ДИРЕКТОРУ ФБР ЭДГАРУ ГУВЕРУ.

27 АПРЕЛЯ 1943 ГОДА

Господин Хемингуэй был связан с организациями так называемого коммунистического фронта и оказывал активную поддержку лоялистам в Испании. Мы не располагаем какими-либо сведениями о его непосредственной принадлежности к коммунистической партии в качестве ее члена, однако поступки Хемингуэя свидетельствуют о том, что он придерживается „либеральных“ взглядов и, вероятно, склонен одобрять политические воззрения коммунистов. По некоторым данным, в настоящее время он выполняет совершенно секретное задание Военно-морского департамента, который в этой связи оплачивает затраты на содержание яхты Хемингуэя, снабжает его оружием и навигационными данными для плаваний в районе Кубы. Бюро не производило расследований в отношении Хемингуэя, однако его фамилия упоминалась в связи с другими операциями ФБР и в многочисленных сведениях о нем, предоставленных добровольно многими источниками.