Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1183

Хемингуэй остановил машину на обочине. Мимо мчались грузовики, обдавая нас брызгами. Хемингуэй повернулся на водительском сиденье и, пока я говорил, не спускал с меня глаз.

Я рассказал ему о Дельгадо, о досье Тедди Шлегеля, Инги Арвад, Хельги Соннеман, а также об Иоганне Зигфриде Бекере.

Я объяснил, каким образом ФБР и Абвер передавали деньги Мальдонадо и его шефу, Хуанито Свидетелю Иеговы. Я рассказал о своей встрече с командором БКРГ Яном Флемингом по пути на Кубу и о беседе с Уоллесом Бета Филлипсом по прибытии сюда. Я рассказал о винтовочном выстреле во время нашей пиротехнической атаки на усадьбу Стейнхарта, а также о второй радиопередаче, которую я перехватил на пути к пещерам.

– И что же говорится в этой, второй? – ровным голосом осведомился Хемингуэй.

– Не знаю, – ответил я. – Ее закодировали неизвестным мне цифровым шифром. Думаю, она не предназначалась для наших ушей.

– Ты имеешь в виду, что кто-то хотел, чтобы мы расшифровали первую передачу… о двух агентах, которые высадятся на сушу в следующий вторник?

– Видимо, да, – ответил я.

– Зачем?

– Не знаю.

Хемингуэй посмотрел в лобовое стекло.

– Они взяли нас в кольцо – ФБР, может быть, BMP, британская группа… как бишь ее?

– БКРГ, – сказал я. – Кажется, так.

– ОСС, – продолжал Хемингуэй, – немецкая разведка…

– Обе ее ветви, – перебил я. – Абвер и РСХА АМТ IV.

– Впервые слышу, – проворчал Хемингуэй. – Я не знал даже, что в германской разведке существуют какие-то две ветви.

– Я знаю, – сказал я. – А вы не имеете об этом ни малейшего понятия.

Хемингуэй сердито посмотрел на меня.

– А ты?

– А я имею.

– Почему ты мне рассказываешь все это? – спросил он. – И какого дьявола я должен тебе верить, если все, что ты говорил раньше, было враньем?

Я ответил только на первый вопрос.

– Я рассказываю вам об этом, потому что они убили мальчика. И еще потому, что они готовят нас к чему-то, чего я не понимаю.

– Так кто же убил мальчика?

– Это мог сделать Мальдонадо, – сказал я. – Если Сантьяго был неосторожен и лейтенант знал, что за ним наблюдают, он мог дождаться нашего отплытия, проследить за мальчиком до хижин и перерезать ему горло.

– Кто еще?

– Например, Дельгадо.

– Сотрудник ФБР? – В голосе Хемингуэя зазвучало презрение. – Я думал, что вы стреляете только в людей, которые уклоняются от армейского призыва так же, как вы сами.

– Дельгадо – особый случай, – объяснил я. – Если он именно тот, за кого я его принимаю, то ему уже доводилось убивать. И я не знаю наверняка, на кого он работает теперь.

– Думаешь, он перекинулся к фрицам?

– Возможно, – ответил я. – Немецкие разведывательные сети в нашем полушарии не стоят выеденного яйца, но у них много денег. Они вполне могли подкупить наемника вроде Дельгадо.

– Кто еще, Лукас? Кто еще мог расправиться с парнишкой?

Я пожал плечами.

– Теодор Шлегель, хотя это не в его духе. Он скорее нанял бы для этой работы кого-нибудь из немцев или сторонников Германии, проживающих в Гаване. Это могла сделать Хельга Соннеман…

– Хельга?

Я процитировал ему несколько выдержек из ее досье.

– Ради всего святого, – пробормотал Хемингуэй. – Можно подумать, каждый встречный-поперечный лично знаком с Гитлером.

– Даже ваши гости, – сказал я.

– Мои гости?

– Ингрид Бергман встречалась с ним, помните? А Дитрих получила от немецкой разведки предложение работать на них.

– И послала их ко всем чертям.

– Так она говорит.

Хемингуэй оскалился:

– Ты мне не нравишься, Лукас. Ты совсем мне не нравишься.

Я промолчал.

После нескольких мгновений тишины – даже дождь прекратился – он сказал:

– Назови мне хотя бы одну убедительную причину, которая помешала бы мне сейчас же вышвырнуть тебя из автомобиля и пристрелить, если ты появишься рядом с усадьбой или моими детьми.

– Такая причина имеется, – ответил я. – Происходит что-то странное. Кому-то потребовалось, чтобы вы захватили двух агентов, которые высадятся тринадцатого.

– Зачем?

– Не знаю, – сказал я. – Идет сложная игра, и вы со своим дурацким „Хитрым делом“ – пешки в ней. Думаю, вам понадобится моя помощь.

– Чтобы ты мог докладывать обо всем Эдгару Гуверу?

– Моя работа в ФБР закончена, – ровным голосом отозвался я. – Как и прежде, я буду посылать отчеты, но не стану сообщать ничего важного до тех пор, пока мы разберемся, что происходит.

– Думаешь, это опасно?

– Да.

– Для Джиджи и Мышонка или только для нас с тобой?

Я помедлил.

– Думаю, опасность грозит всем, кто вас окружает.

Хемингуэй потер подбородок.

– Неужели ФБР поднимет руку на американского гражданина, его семью и друзей?

– Не знаю, – ответил я. – Гувер предпочитает устранять людей путем утечек сведений, намеков и шантажа. Но мы даже не знаем толком, действительно ли угроза исходит от ФБР.

В этой игре замешаны британцы, ОСС и обе ветви германской разведки.

– „Estamos copados“, – произнес Хемингуэй. „Нас обложили“. Я знал, что ему нравится звучание этой фразы, но сейчас он говорил всерьез.

– Да, – сказал я.

Хемингуэй вырулил на Центральное шоссе и погнал машину к финке „Вихия“.

Прежде чем отправиться на свидание с Дельгадо, я зашел в главный дом усадьбы. Хемингуэй сидел в гостиной в своем расписанном цветами кресле рядом со столиком, ломившимся от бутылок и бокалов. У него на коленях сидела большая черная кошка, и еще восемь или девять лежали поблизости на ковре. Я заметил, что он вскрыл банку лососины и две маленькие жестянки сардин. Он держал на колене бокал с жидкостью, напоминавшей цветом неразбавленный джин. По его каменному взгляду и суровому выражению лица я догадался, что он сильно пьян.

– А, сеньор Лукас, – заговорил он. – Кажется, я не успел представить вас своим лучшим друзьям, „los gatos“.

– Нет, – сказал я.

– Вот эта черная красотка – Бойсси Д'Англас, – произнес Хемингуэй, поглаживая по голове мурлыкающую кошку. – С Френдлесс ты уже знаком. Того, что поменьше, зовут Брат Френдлесс, хотя на самом деле это не он, а она. Вот Тестер, а этот заморыш – ее котенок-вундеркинд. Толстомордый кот на краю ковра – Волфер, рядом с ним Доброхот, названный так в честь Нельсона Рокфеллера, нашего многоуважаемого посланца доброй воли в несчастных, забытых богом и никому не нужных странах к югу от могущественных „Estado Unidos“.

Все утро Френдлесс пил вместе со мной молоко с виски, Лукас, но с него уже довольно, и он и не захочет показывать тебе свои трюки. Знаешь ли, кошки никогда не делают то, чего им не хочется. Но они не откажутся выпить с тобой виски и молока, если они любят тебя, и если в этот момент им хочется выпить. Да, кстати, это Диллинджер, названный, как ты понимаешь, в честь бандита с большим членом. Я подозреваю, такое имечко создавало у него комплекс превосходства, но этому пришел конец… Пока мы гонялись за субмаринами, Диллинджера и остальных самцов кормила Марти. Вы знали об этом, сеньор Лукас?.. Сеньор шпион Лукас… сеньор соглядатай Лукас?

„Я слышал твою похвальбу, слышал, как ты орал на нее, а она – на тебя“, – подумал я, но ничего не сказал.

Хемингуэй ухмыльнулся.

– Сука. – Он погладил Бойсси по голове. – Нет, это я не тебе, крошка. Сегодня я послал Марти телеграмму, Лукас.

Понятия не имею, где она сейчас, поэтому отправил копии на Гаити, в Пуэрто-Рико, Сент-Томас, Сент-Бартс, в Антигуа, Бимини и все прочие пункты ее гребаного маршрута. Хочешь услышать, что было написано в телеграмме?

Я молча ждал.

– Там написано: „Кто ты – военный корреспондент или моя жена?“ – Хемингуэй с довольным видом кивнул и, аккуратно ссадив кошку на ковер, осторожно поднялся на ноги и налил в бокал еще на три пальца джина. – Хотите выпить, специальный агент Джо Лукас?

– Нет, – ответил я.

– Самодовольная сука, – сказал писатель. – Называет операцию „Френдлесс“ чушью и вздором. Говорит, мы все занимаемся онанизмом. И еще она заявила, будто бы после „По ком звонит колокол“ я не написал ни единого стоящего слова.