Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Симмонс Дэн - Страница 1154

– Да, – сказал я.

Филлипс терпеливо ждал. Его розовая кожа казалась гладкой и сухой, ногти были недавно отполированы.

„Какого черта, – подумал я. – Я уже и так погряз по самые уши“. Я перечислил названия трех книг.

Филлипс вновь кивнул:

– Так в чем же заключается ваш вопрос, господин Лукас?

– Не подскажете ли, как отыскать нужные страницы и ключевые слова? – спросил я. – Абвер часто их меняет.

– И даже очень часто, – согласился лысый коротышка.

Допив остатки виски, он опустил бокал на приставной столик эпохи Луи XV. – Могу ли я узнать, какую пользу принесет сотрудничество в данном вопросе ОСС, либо BMP, либо обоим этим агентствам?

Я взмахнул рукой.

– Говоря гипотетически, господин Филлипс, КСК… простите, ОСС… равно как и BMP, могли бы почерпнуть из дешифрованных сообщений сведения, имеющие отношение к их операциям.

Несколько долгих мгновений Филлипс внимательно смотрел на меня. Его глаза казались невероятно голубыми.

– А кто будет определять, какие сведения имеют отношение к операциям ОСС, господин Лукас? Мы или вы?

– Я, – ответил я.

Филлипс с шумом выдохнул и опустил глаза, рассматривая узор на персидском ковре под своими сверкающими башмаками.

– Вам известно выражение „купить кота в мешке“, господин Лукас?

– Еще бы, – ответил я.

– Так вот, похоже, мне предлагают товар именно в такой упаковке. – Он пересек комнату, захватил по пути мой бокал, приблизился к бару, налил еще две порции, подал мне мою и подошел к высокому окну.

– Вам известно о бразильской облаве? – спросил он.

– Да.

– Если не ошибаюсь, Абвер даже не догадывается о масштабе произведенных арестов и операций ДОПС, – сказал Филлипс. – ФБР сочло за лучшее продолжать секретные радиопередачи через узел „Боливар“, а аналитики Донована утверждают, будто бы адмирал Канарис и его люди до сих пор не знают об аресте Энгельса и его ближайших помощников.

Я нахмурился.

– Я слышал о выявлении передатчика в Рио в конце марта. Как могло случиться, что Канарис не узнал о провале своей бразильской сети?

Филлипс обернулся. Его силуэт на фоне ярко освещенного окна напоминал мне Гувера в миниатюре.

– Энгельс – если помните, его кличка Альфредо – был арестован в середине марта в числе первых. Но, как я уже говорил, передачи не прекращались.

Я кивнул. ФБР и раньше проделывало этот трюк, продолжая передавать секретные данные, чтобы в будущем воспользоваться вскрытым каналом связи.

– Они должны были идти непосредственно из посольства США в Бразилии, – сказал я. – ОРС не принимала в этом участия.

– Совершенно верно, – отозвался Филлипс. – Вы знакомы со специальным агентом Джеком Уэстом?

– Нет, но слышал его фамилию. Он работал с Лэддом.

– Именно так. Агента Уэста направили в Бразилию вскоре после инцидента с „Королевой Марией“ 12 марта…

Под „инцидентом“ подразумевалась передача радиостанцией в Рио даты отплытия британского судна с девятью тысячами американцев на борту.

—..и он лично следил за арестами, которые производились бразильской федеральной полицией в Рио и Сан-Пауло, – закончил Филлипс. – С тех пор Абвер принимает нерегулярные передачи Альфредо, в которых тот предупреждает о возрастании полицейской активности и просит разрешить агентам залечь на дно…

– Даже не догадываясь о том, что они уже залегли по тюремным камерам, – перебил я. – Однако Бюро не сможет долго водить противника за нос.

Филлипс пренебрежительно взмахнул рукой:

– Достаточно долго.

Только теперь я понял. Радиоигра продолжалась достаточно долго, чтобы Теодор Шлегель отплыл с экспедицией „Викинга“, не узнав о том, что Энгельс и другие его помощники арестованы либо находятся под надзором. Достаточно долго, чтобы адмирал Канарис успокоился и продолжал операции Абвера вблизи Кубы.

На мгновение я буквально похолодел. Британские и американские спецслужбы предпочли пойти на риск потопления немцами „Королевы Мэри“ с девятью тысячами американских солдат, лишь бы не провалить эту операцию. Что происходит, черт побери?

Я мог попросту спросить Филлипса, но понимал, что коротышка вряд ли ответит мне. По крайней мере, сейчас. Какая бы роль ни отводилась мне в этом загадочном замысле, я буду вынужден играть ее, прежде чем найду ответы на вопросы.

Однако Филлипс явно готов купить кота в мешке, рискуя больше, чем я. Очевидно, BMP и новая организация Донована уже располагают некоторыми или всеми немецкими кодами, поскольку они продолжают передачи „Боливара“ от имени Альфредо.

– Где находится ключ? – спросил я. – В „Трех товарищах“?

Филлипс вновь улыбнулся. В отличие от ухмылки Дельгадо, улыбка коротышки была довольно любезной и ничуть не язвительной.

– С конца апреля Абвер и Шлегель пользуются „Геополитикой“ и антологией германской литературы, о которых вы упоминали, мой мальчик. Боюсь, произведение Ремарка здесь ни при чем.

– Почему же Кохлер возил его с собой? – спросил я.

Филлипс вернулся к своему креслу и запрыгнул в него:

– Может быть, он любил читать хорошие книги.

– На каких страницах искать ключ?

– В настоящий момент первой странице соответствует двадцатое апреля, тот самый день, когда немцы сменили шифры. С тех пор, насколько я знаю, изменений не производилось.

– В какой книге? – спросил я.

– Если не ошибаюсь, ключ к алфавитному шифру находится в „Геополитике“, а шифр „первого слова“ – в антологии, – ответил Филлипс.

Я кивнул, поставил опустевший бокал на приставной столик и двинулся к двери.

– Господин Лукас…

Я задержался у двери.

– Вы не догадываетесь, что означает двадцатое апреля?

– Это день рождения Адольфа Гитлера, – сказал я. – Вот уж не думал, что адмирал Канарис столь сентиментален.

Филлипс все еще улыбался.

– Мы тоже, господин Лукас. Мы подозреваем, что эту дату предложил наш приятель герр Шлегель. Именно он сентиментален, если не сказать – простодушен.

Я повернулся и шагнул вперед.

– Господин Лукас!

В коридоре было пусто. Я остановился в дверном проеме и посмотрел на маленького лысого человечка, который поднялся на ноги и стоял в прямоугольнике яркого света.

– Надеюсь, вы проявите великодушие, когда будете определять, какая информация может представлять интерес для нас.

– Я свяжусь с вами, – пообещал я и вышел.

Я сказал Хемингуэю, что мне требуется еще раз взглянуть на шифровальный блокнот и книги Кохлера. Хемингуэй метался по дому, завязывая галстук и готовясь к поездке в аэропорт, но все же открыл для меня сейф.

– Работать с ними во флигеле нельзя, – предупредил он. – Сегодня там ночует Фрау.

– Возьму их в „Первый сорт“, – сказал я.

– Только чтобы Дикарка не увидела, чем ты занимаешься.

Я изумленно посмотрел на Хемингуэя. Неужели он принимает меня за дурака?

– Да, кстати… Хельга и Тедди Шелл приедут раньше половины седьмого, – добавил писатель, натягивая льняной пиджак.

Геллхорн протиснулась мимо нас к выходу, велела шоферу поторопиться, потом повернулась к мужу и велела поторопиться и ему тоже, причем тем же тоном, каким она обращалась к слуге. Хемингуэй задержался у зеркала и провел пальцами по зачесанным назад волосам. Кем бы ни была загадочная Фрау, он явно стремился произвести на нее впечатление.

– До того как подадут коктейли, мы устроим у бассейна маленькую вечеринку, – сообщил Хемингуэй. – Хотя и там будет предостаточно напитков. Если у тебя есть плавки, захвати их с собой.

– Плавки?

Хемингуэй широко улыбнулся, показав все тридцать два зуба.

– Сегодня я говорил с Хельгой по телефону. Она очень обрадовалась, услышав, что у нас есть бассейн. Похоже, она совсем недавно узнала о том, что в заливе Гаваны водятся акулы… а она обожает плавать.

– Эрнест! – окликнула его Геллхорн из машины. – Ты не дал мне как следует наложить макияж, а теперь заставляешь меня ждать!

– Желаю успеха, – сказал Хемингуэй, протягивая мне блокнот и книги с таким видом, как будто только что о них вспомнил, и торопливо зашагал к „Линкольну“.