Проект 9:09 - Парсонс Марк Х. - Страница 4

– Круто, – сказал я. – А мне можно пару раз щелкнуть?

– Валяй!

Я увеличил фокусное расстояние и отодвинул штатив назад на несколько шагов, усадил Олли на другой стул и развернул ее так, чтобы падающий из окна свет добавлял глубины. Перевел камеру в ручной режим, открыл диафрагму на максимум, затем навел фокус на лицо, оставив фон размытым. Олли смотрела куда-то в другой конец комнаты, и я быстро сделал несколько снимков, прежде чем она это осознала.

– Я же не подготовилась!

– Знаю. Так и было задумано. Ладно, можешь посмотреть вон туда.

Олли послушно развернулась, привычно выпятив губы, словно изображала Дональда Дака.

– А теперь улыбнись как можно шире.

Она принялась корчить дурацкие рожи.

– Убери улыбку, посмотри в камеру.

Сестра стерла с лица идиотскую ухмылку, склонила голову, заглядывая в объектив, и я это поймал. А потом сделал еще дюжину снимков, хотя был почти абсолютно уверен, что именно тот удался.

– Дай посмотреть!

Я поднял камеру повыше, чтобы Олли не дотянулась, – будто бы играл в «попробуй отними» с терьером.

– Покажу, когда закончу. Мне нужно вполовину меньше времени от того, что ты потратила на подготовку. Подожди, ладно?

Она фыркнула и ускакала, а я принялся за дело. Перебросив фотографии на компьютер, я прежде всего быстро проглядел свои. Первый снимок оказался вполне ничего, да и парочка следующих тоже. Но в том, где она смотрела в камеру, была изюминка – вот за него я и взялся.

Я выбросил из головы, что она моя сестра, и подошел к кадру так, как если бы снял кого-то чужого на улице. Сделал снимок монохромным, но в теплых тонах – и он стал похож на черно-белую фотографию из старого журнала мод. Затем усилил контраст насколько возможно, не доводя до зернистости на коже. Слегка обрезал оригинал, чтобы бóльшую часть снимка занимала голова, а также затемнил края, еще сильнее выделив лицо на расплывчатом фоне. Немного естественного драматизма, а не слащавая голливудщина. Я отодвинулся от монитора и посмотрел на картинку. Неплохо.

Потом сложил в одну папку все снимки, которые сделала Олли, а также тот, что обработал, и позвал сестру.

Она села рядом, и я принялся пролистывать селфи под ее комментарии:

– Ладно… следующий… неплохо… погоди, вернись назад на секунду… давай посмотрим на следующий…

А потом я открыл обработанный снимок.

– Ой… – все, что вымолвила Олли.

Она очень долго на него смотрела. Затем забрала у меня мышку и пролистала фотки назад, просматривая несколько последних из тех, что сделала сама, и снова вернулась к моей. После внимательного изучения она постучала по экрану.

– Отправь мне вот эту.

– Не за что! – бросил я ей в спину, когда она выходила из моей комнаты.

Сестра не обернулась, но с тех пор никогда не пыталась мной командовать в процессе съемок.

Олли пришла на кухню, когда я устанавливал аппаратуру.

– Я готова!

– Ладно, давай разберемся с этим поскорее, – ответил я, словно у меня имелись дела поважнее. Ну да, конечно.

Я отвлекся от камеры: Олли выглядела как заядлая пляжница с густо подведенными енотьими глазами. Или как енот с растрепанной прической пляжницы. Сестра явно пыталась подражать какой-то модели из любимых журналов.

– Тебе не кажется, что ты переусердствовала с маскировкой под грабителя? – спросил я, чувствуя себя довольно глупо. Но мама ведь просила присмотреть за сестрой… Вот только что вообще значит это «присмотреть»?

– Заткнись и щелкай!

Похоже, Олли тоже была не в курсе. Я пожал плечами:

– Звучит так, словно ты хочешь, чтобы тебя пристрелили, да побыстрее.

После первой фотосессии мы разработали целую технологию. Экран моей камеры слишком маленький, с расстояния в несколько шагов на нем ничего не разглядишь, поэтому рядом с ней я ставил зеркало на подставке. Благодаря чему Олли могла проверить, как она выглядит, поправить позу и снова перевести взгляд на камеру. Большинству людей такой метод бы не подошел, но моя сестра точно знала, чего хотела добиться (надо признать, чутье у нее было неплохое), и я смирился.

Мы уже не раз проводили подобные фотосессии (как только сестре взбредало в голову изменить аватарку в профиле, то есть пару раз в месяц), и много времени процесс не занимал. Я почти закончил, когда Олли вдруг сказала:

– А ты можешь сделать мне глаза побольше? Отфотошопить или еще как-то?

В моей голове пронеслась сотня возможных ответов, но я только покачал головой:

– Нет, я не стану.

– Почему?

– Может, потому, что на самом деле это сделает твои глаза меньше?

Олли прищурилась в недоумении.

– Представь, кто-то увидит тебя вживую – а ты разительно отличаешься от своего снимка.

– Девяносто процентов тех, кто увидит мое фото, в реальной жизни меня никогда не встретят.

– В таком случае почему бы нам не поискать девушку, похожую на тебя… только красивее? Запостим ее фотку под видом твоей. Делов-то.

Олли сердито уставилась на меня, не говоря ни слова.

Я задумался.

– Ладно, погоди минутку.

Вскоре я вернулся с полотенцем, расческой и наполненным водой пульверизатором.

– Что ты собрался делать? – спросила Олли.

Я бросил ей полотенце.

– Да есть одна идея. Прикрой лицо, намочи волосы и зачеши их назад.

Олли посмотрела на меня с таким видом, словно я предложил ей сунуть голову в ведро с холодным куриным супом.

– Ты хоть представляешь, сколько мне потребовалось времени, чтобы сделать такую прическу? – Она помахала рукой вокруг растрепанной копны.

– А то! И мы уже нащелкали кучу фоток в таком виде. Давай попробуем что-нибудь новенькое.

В конце концов она согласилась, намочила волосы и зачесала их назад, убрав с лица. Я приготовил камеру.

– Хорошо, теперь наклони голову вот так и посмотри в объектив. Не надувай губы и не улыбайся.

Мне не пришлось повторять дважды. Щелк!

Когда мы рассматривали обработанные фотографии, она взглянула на снимок с зализанными назад волосами и сказала:

– С ума сойти! Джей, как круто! Откуда ты узнал, что это сработает?

Я пожал плечами:

– Просто удачная догадка. Мне показалось, если прическа будет не такой объемной, то глаза покажутся больше.

Олли снова уставилась на фотографию.

– Хм… а если ты ее отфотошопишь?

– Даже не думай! – ответил я, убирая аппаратуру на место. – Я согласен тебя фотографировать, но превращать во что-то, чем ты не являешься, отказываюсь.

Глава 3

– ЭЙ, ДЖЕЙМИСОН, КАК ДЕЛА В ШКОЛЕ?

Когда я убирал на место свою фототехнику, то услышал, что отец вернулся домой. Я зашел в гараж и, разумеется, там отца и обнаружил: он что-то делал на сверлильном станке в углу.

– Нормально, – ответил я, хотя на самом деле чувствовал себя препаршиво. Потому и оказался в гараже.

– Расскажи подробнее: чем сегодня занимался? – приподнял бровь отец.

– Да ничем особенным. Отличился на истории. В основном с друзьями тусил.

Я знал, что отцу важно услышать о друзьях. Ладно, на самом деле когда-то давным-давно я действительно мог так сказать не кривя душой. Потому что когда-то давным-давно у меня были друзья. Ну или приятели. Но пока мама болела – а особенно после того, – наше общение постепенно сошло на нет. Они будто забыли, как со мной разговаривать. Или, может, это я забыл, как разговаривать с ними.

Отец поднял кожух сверлильного станка.

– Это хорошо. Иметь друзей куда важнее, чем прекрасно знать историю.

В таком случае я в пролете.

Потому что мой отец, скорее всего, и есть мой лучший друг. По крайней мере, теперь, когда нет мамы. Правда, он об этом не знает. И вот что действительно странно – ну, помимо очевидного, – мы с ним не ведем глубокомысленных и откровенных разговоров о смысле жизни, попивая пиво, покуривая косячок или колеся на машине по бесконечным дорогам. Или чем там положено заниматься лучшим друзьям.