"Карильский цикл". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Зинина Татьяна - Страница 866

– Впервые встречаю воительницу в ночной сорочке, – заметил ночной гость, закрывая за собой окно. – А мысль-то хорошая. Любого злоумышленника дезориентирует. Только…

Дим медленно обвел взглядом мою фигуру и подойдя ближе, зацепил пальцами край нехитрого кружевного одеяния и потянул вверх. Потом опустился на корточки и самым наглым образом стянул с меня последний предмет одежды – коротенькие шортики из мягкой ткани.

– Вот так, Амиша, ты сразишь наповал любого злоумышленника. И пока он будет любоваться этой красотой, сможешь преспокойненько отправить его на тот свет.

– Почему же сразу на тот свет? – уточнила я, гордо расправив плечи. – Ведь можно просто оглушить, лишить сознания.

– Нет, милая моя. – На лице Дима появилась поистине жестокая улыбка. – Эта красота принадлежит только мне. И каждый, кто посмеет посягнуть на нее, может смело прощаться с жизнью.

А потом наклонился к моим губам и поцеловал. Нежно, трепетно, но с едва сдерживаемой страстью. И я ответила, снова потерявшись в своих ощущениях.

Эта близость стала для меня особенной. Дим был очень ласков, внимателен, его поцелуи не просто приносили наслаждение, а одаривали теплом. Его ласки сводили с ума, но при этом сам принц не торопился завершать начатое. Но главное, сегодня в его глазах появилась нежность, от которой у меня замирало сердце. Боги… да за один такой взгляд я была готова для него на все. Абсолютно.

– Люблю тебя… – Эти слова сорвались с моего языка сами собой.

Он же только крепче прижал меня к себе, снова поцеловал в губы, но ничего не ответил. И лишь когда наши тела слились, когда сладкая истома вытеснила из головы все мысли, до слуха долетел его чувственный шепот:

– Моя Амиша. Моя сладкая милая девочка…

И это были именно те слова, после которых мое сердце начало петь. И пусть Дим и не любил меня, но я определенно значила для него очень многое.

Некоторое время мы провели в молчании. Я лежала на его плече и тихо млела от того, что могу вот так просто прикасаться к нему. Он же привычно гладил меня по руке, но сегодня не спешил перемещать руку на затылок, тем самым ускоряя мое засыпание. И это было странно… непривычно. Я даже хотела поинтересоваться, не беспокоит ли его что-нибудь. Но Дим заговорил сам.

– Ты позволишь мне остаться? – спросил тихо.

– Здесь? В моей постели? – уточнила, глядя на него с растерянностью. А когда Димарий спокойно кивнул, все же не смогла сдержать собственного изумления: – Но ведь… ты никогда раньше…

– А теперь хочу остаться, – ответил он. – Ты же моя будущая жена. Я верю тебе, Амиша. Верю, что ты не ударишь в спину. Верю, что… любишь меня.

Он говорил, а в его глазах отражалась боль. Но что хуже всего, я чувствовала ее, будто свою собственную, и была готова на все, чтобы ему стало легче.

– Люблю, Дим, – сказала, присаживаясь на кровати и поворачиваясь к нему лицом. – Даже не представляешь, насколько сильно. И… чувствую, что… на твоем сердце черная тень. Ты запретил касаться этой темы, и я не имею права просить рассказать, но… Боги, Дим, я очень хочу забрать твою печаль. Разбить ее, уничтожить.

– Амиша, – проговорил он, тоже присев и нежно погладив меня по щеке. – Я… хочу тебя полюбить. Ты невероятно дорога мне. Но когда-то мою душу уже отравили, и до твоего появления она вообще ничего не чувствовала. Сейчас же… в ней наконец-то тлеет огонек. И загорелся он там только благодаря тебе. Но я не уверен, что это сможет стать полноценным пожаром.

Мои плечи непроизвольно опустились, а в руках появилась дрожь. Боги… оказывается, это очень больно – любить, не имея надежды на взаимность. Ну кто, скажите, кто придумал этот жуткий закон? Почему маги могут полюбить лишь однажды?

– Ты до сих пор ее любишь? – выдохнула я, сильно сомневаясь, что Димарий ответит.

Но он снова меня удивил. Обнял, притянул ближе к себе, поцеловал в висок и только потом заговорил:

– Нет. – А помолчав немного, добавил: – Когда ты рядом, я вообще начинаю думать, что и не любил ее… на самом деле. Но сейчас слишком сложно сказать, что тогда было правдой, а что ложью, приворотом или ментальным воздействием.

Он открылся. Заговорил о том, что случилось.

Я же настолько боялась спугнуть это маленькое везение, что просто перестала дышать. Мне казалось, если издам хотя бы звук, Дим замолчит и больше не скажет ни слова. И лишь поймав на себе его насмешливый взгляд, поняла, насколько глупы мои надежды.

– Ты так хочешь знать, что тогда случилось? – спросил он, глядя на меня с легкой ироничной улыбкой, за которой все равно проскальзывала нежность.

– Хочу, – призналась честно. – И не из любопытства. Дим…

– Ладно, – ответил он, а я снова затаила дыхание.

Затем развернул меня к себе спиной и, прижав к своей груди, крепко обнял обеими руками.

– Мне противно произносить ее имя, потому называть его я не буду, – сказал он, уткнувшись в мой затылок. – Эта особа возникла на моем пути случайно. Заинтриговала собственной силой. Она тоже была менталистом, пусть и слабее меня. Выглядела как юная девушка, не старше двадцати. Но… она принадлежала к расе недомагов. И это первое, чего я не учел.

На несколько мгновений он замолчал, видимо, вспоминая подробности своего знакомства с этой… безымянной, я же продолжала молчать, ощущая, как сильно бьется его сердце. А потом просто накрыла его руки своими, а сама прижалась теснее. Чтобы он помнил, что я с ним.

– Через неделю она объявилась в моей квартире, недалеко от Астор-Холт. Тогда я учился на шестом курсе и… в общем, как и Янорина, предпочитал прятаться за личиной другого человека. Так для всех было проще, в том числе и для академии. А вот эта леди-недомаг узнала мою тайну. Хотя… мне кажется, она умудрилась разгадать ее еще раньше. Но суть в другом. Ей некуда было идти, вот она и попросилась пожить у меня. И я согласился. Все равно бывал в квартире редко, потому и уступил ей это жилье во временное пользование. И вот тогда начались странные вещи.

– Какие? – Все же спросила, не в силах удержать язык за зубами.

– Такие, Амиша, – вздохнул он. – Меня стало нестерпимо тянуть к ней. Я приходил каждый вечер… на ужин. И это было второй ошибкой. С тех пор стараюсь не принимать пищу или питье у непроверенных людей.

Мне вспомнилось, что во время нашего визита в дом знахарки, которая и рассказала нам о моем родстве с Артарри, Дим не притронулся ни к чаю, ни к еде, хотя в гостях у Тамира смело принимал угощения. Теперь хотя бы стало понятно, в чем причина такой избирательности.

– Наши отношения очень быстро перешли на иной уровень, – продолжил он. – Доходило до того, что я не мог отсидеть и пары лекций, чтобы не сорваться к ней. Это было даже не любовью… Одержимостью. И закончилось феерично. Однажды утром… я просто не смог встать с постели без ее особого снадобья. А потом… она сломала мой ментальный блок.

В этот момент мое сердце сжалось настолько, что стало больно. Дыхание сбилось, а пальцы с силой вцепились в руки Димария. Ведь то, что он говорил… было страшно. Ментальный блок мог сломать только сильный менталист. Более того, это всегда сопровождалось невероятной жуткой болью. Но самое страшное заключалось в том, что после этого человек мог с большой вероятностью лишиться рассудка.

– Остальное, Амиша, было как в тумане. Она отдавала приказы, я их выполнял. Причем делал это с радостью. Всего лишь за поцелуй.

– Что… – произнесла я, и тут же оборвала себя, отругав за излишнюю наглость.

– Тебя интересует, что я успел натворить? – спросил он с болью в голосе. – Многое. Это произошло в день свадьбы Микаэльи, младшей сестры Эркрита. Тогда в карильском дворце собралось очень много людей. А еще в то же утро был подписан мирный договор с недомагами, и праздник обещал стать очень масштабным и даже знаковым. Я же, находясь под ментальным внушением, едва не убил собственного дядю… и Эрки. Спасло нас всех… чудо. Иначе не назовешь.

– Хвала Светлым Богам, что все закончилось хорошо, – проговорила я, желая повернуться к Диму. Но он не позволил, продолжая удерживать.