"Фантастика 2025-74". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Митчел Оливер - Страница 1089

Я снова все запишу, задокуметирую и потом созову экстренное собрание. Чтобы ни один старый пердун не успел обдумать и выкатить тридцать три возражения и еще миллион бюрократических проволочек. Тут надо быстро действовать.

— Действуй, — милостиво разрешил я. — А мне еще надо незаметно вернуть своего Мастера на территорию академии. А то у ИД могут возникнуть лишние вопросы.

— Зараза ты, Кетц. — Наталия деловито спрятала фонящую недоумением и испугом бритву в специальную сумочку на поясе. — Как всегда, самая грязная работа достается мне.

— Кто тебе прародитель, если разговоры с бюрократами твой конек? Да и кто из нас Мастер? — Я пожал плечами, не скрывая легкого злорадства. — Мы свою часть работы выполнили.

— Да выполнили, выполнили… еще бы понять, за какой ржой оно у вас через задницу делается, но при этом получается.

— Потому что мы умные и крутые! — встряла в разговор Зефирка, которая и не думала слезать с моих колен. — Мы будем всех спасать, а остальное — мелочи, не стоящие нашего внимания, вот!

— Нахалка, — со странным одобрением в голосе констатировала Наталия. — Ладно. Возвращайтесь в академию.

«Кетц, а Кетц...»

«Чего тебе, Бонд?»

«Ты же записал все с начала и до конца, да? Да? Будь крутым Оружием, скинь мне этот момент!»

«А что мне за это будет?»

— Убью к рже! — рявкнула вслух Ната, уловив наше общение.

«Все что захочешь!!!»

«Хм-м-м-м… я подумаю. И назначу правильную цену».

«Хи-хи-хи… Кекс, ты настоящий Штейн! Только мы в этой призме умеем делать деньги из воздуха. Папуля будет тобой гордиться! Когда-нибудь».

Глава 37

Кетцалькоатль:

— Слушай, а у меня ведь тоже есть новости, — сказала Зефирка, когда я оторвался от ее губ.

Мы стояли в тех самых «родных кустах», как приноровилась называть это место малявка, и самозабвенно целовались уже минут так… не помню. Вторая молодость, чтоб ее. А старческий склероз, наоборот, видимо, активизировался.

— Срочные? А то я, конечно, сказал, что вся бюрократия на Наталии. Но на самом деле…

— Нет, не то чтобы. — Зефирка потерлась носом о мою кожаную куртку. — Пахнешь… печеньками.

— Принесу, — пообещал я, мысленно потирая руки и перебирая имеющиеся в наличии ингредиенты.

На самом деле… я ведь все эти сладости творил скорее по инерции. Сам съешь парочку, ну или штуки три, а остальное? Таскал в управление, народ жрал и нахваливал, но это все не то. А вот когда в глаза снизу вверх заглядывает умильный цвирчонок и облизывает розовые губы розовым языком, предвкушая вкусное… сразу столько творческих планов в голове! Я давно один рецепт придумал, но все никак не мог собраться и воплотить, как-то рука не поднималась такую роскошь делать для себя одного или малознакомых коллег. То ли лень, то ли общее безразличие… апатия накрывала все чаще.

А вот теперь — точно испеку! И буду смотреть, как это маленькое чудовище, урча, пожирает десерты. И радоваться… интересно, это родительский инстинкт?

Эм, нет. Точно нет. Когда она вот так привстает на цыпочки, прижимается всем телом и обхватывает руками за шею, когда медленно, но настойчиво тянется за поцелуем… а мои руки вдруг сами по себе оказываются в разных интересных местах… что ж, себе можно признаться, что к отцовскому инстинкту это точно никакого отношения не имеет.

— Пора. — Кто бы знал, чего мне стоило на этот раз быть взрослым разумным Оружием. Может, какие капсулы для уменьшения либидо попить? Нет, мысль дурацкая. Кто ж откажется от повторной юности?

— Ладно, — неохотно кивнула Зефирка. — Занимайся делами. Я подожду. У меня тоже есть куда время потратить.

— Правильно, учись, мелкая, до экзаменов всего ничего, — слегка подколол я.

Эта егоза только ухмыльнулась в ответ, но спорить и дуться не стала. Растет ребенок!

Я уже ушел, уже перенесся в знакомые коридоры госпиталя, когда меня догнала странная и тревожная мысль. Что-то в этой хитрой усмешке было… что-то… или у меня паранойя? Мелкая вроде всегда так улыбалась. И всегда была шилом в заднице, ржа!

Так, надо быстрее заканчивать тут и отправляться пасти свою розовую овечку из сахарной ваты! Прародителя всем в зад, вот заполучил проблем на свою старую больную голову. А самое страшное — ржи ржавой я кому-нибудь теперь эту проблему отдам.

— Явился, герой-любовник? Вовремя. Сейчас надо будет передать спасенного дурачка прибывшей за прахом родне, и твоя поддержка очень даже кстати, — встретила меня деловитая Наталия прямо у выхода с телепорта.

— Разве обращение авторитетного древнего Мастера-спасительницы не будет для них более веско? — Я слегка приподнял бровь в вопросе.

— Не терплю истеричных теток и слез, — поморщилась напарница. — В таком случае из тебя всегда получается отличная жилетка и заглушка для орущей мамаши, — не стала она скрывать своих намерений и планов.

— Угу, а твой бронелифчик, как всегда, прикинулся ветошью, — хмыкнул я. — Заводи второго, Нат, уже пора. Я не всегда буду могучей грудью защищать тебя от рыдающих женщин и маленьких детей, — внутренне хохоча, я снова примерил на лицо булыжник в качестве маски.

— Ну да, теперь тебе есть кого защищать и без меня. — Ната улыбнулась, но глаза у нее были усталые и грустные. И я подумал, что надо этого Бонда вытащить в бар и как следует промыть мозги. Какого прародителя?! Он мужик или где? Если уж привык прятаться бабе в бюстгальтер, то пусть хоть напарника найдет.

«А я и нашел. Одного древнего Томагавка. Согласись, хороший был выбор, — будто прочитал мысли Бонд. — Наталия не просто так тебя окучивать начала, идиот. А теперь без сопливых разберусь, не лезь».

«Заметано, — я сразу перестал соваться не в свое дело, даже почувствовав настоящую вину. — Удачи».

«Угу».

— Обо всем договорились? — язвительно спросила Ната, вновь обретая свое легендарное злоехидное спокойствие. — Молодцы, мальчики. А теперь работаем. Первый пошел!

— Хранители-то что сказали? — поспешил поинтересоваться я.

— О! Очень много интересного сказали. В основном, нецензурного. Пришлось даже удостоверением сверкнуть, — невесело улыбнулась напарница, шагая рядом со мной по коридору в сторону приемного покоя. —  Поэтому мальца именно мы передаем сразу родителям под расписку о том, что мелкий поганец будет до особого распоряжения сидеть под домашним арестом и даже в сети не светиться. Чтобы лишних существ не посвящать в возникшую проблему. С лекарей, проводивших повторную диагностику, подписка о неразглашении уже взята.

— А допросить ты его успела? Где он дурь-то взял? — про себя я тихо порадовался, что мне не пришлось терпеть всю эту бюрократию. Хорошо все же иногда быть именно Оружием.

— Не помнит, идиот. То ли посттравматическое, то ли стер кто. А может, последствия наркотиков, он ведь первый выздоровевший, и статистики нет. А может, и вовсе боится и врет, кто его знает, — досадливо поморщилась Ната. — Придется работать с ним под ментальными техниками. Но это позже. Как-никак в первую очередь он ребенок, который только что...

— Данечка! — пронзительный вопль мамаши, не давшей Наталии закончить реплику, пришлось заглушать самым примитивным способом. То бишь хватать женщину в охапку и начинать говорить ей кучу всяких успокаивающих бессмыслиц. А потом еще стоять и изображать столб с надетой на него жилеткой для рыданий. Правда, слава прародителям, все остальные как раз не стояли, а действовали, поэтому рыдающую мать удалось быстро передать с рук на руки мужу и наконец-то появившемуся в коридоре сыну. Того спешно вывели целители, явно привыкшие к подобным ситуациям.

Пацан был бледен и хлопал глазами с таким видом, словно до него только что по-настоящему дошло, в какую дикую ржу он влип сам и втравил родителей.

Оно и к лучшему. Мать жалко, она совсем слабенькое что-то… а, Игла. И вообще, видно, хрупкая женщина. Белый, как стена отсека, отец тоже в каком-то смысле вызывает сочувствие.