Урожай Смерти (СИ) - Магнус Гэвин - Страница 461

Чем сложнее и энергонасыщеннее становился подобный ритуал, тем больше я чувствовал возможность успеха. Некоторые мои подопытные выжили от ритуалов на подобном принципе - но всё до единого напрочь сошли с ума. Как мертвые, так и живые. По моим предположениям, чего-то не хватало. Стойкости разума, опыта в менталистике, может, каких-то рунных элементов, что не входят в базовую школу и требуют отдельной разработки…

Принцип работал, но работал странно и криво, и мне не хватало глубинных теоретических знаний, чтобы понять, почему.

Быть может, будь у меня десятилетия на исследования, я бы нашел ответ - но их не было. Зато у меня была прорва силы, стальной разум, изрядный опыт в менталистике и магии медиумов, а также два потока сознания.

Я крепкий, опытный мастер магии, и мое сознание прошло через многое. Но разум был и оставался самой уязвимой частью моего бессмертия, и у меня нет тысячи лет на то, чтобы превратить его в несокрушимый бастион.

Это должно сработать. Я должен выдержать. Должен прогнуть прорвой силы и крови саму реальность, заставляя искаженные руны смерти работать так, как того хочу я.

Я остановился ненадолго перед неприметной пещерой, в глубине которой таилась ритуальная комната, где меня уже ждали. Я уже превратил свою душу в оружие - сотнями и тысячами ритуалов растягивая её до предела, превращая собственную суть в идеальный сосуд магии смерти. Я превращал свое тело в оружие десятки раз, высекая на себя символы, призванные принести самого себя в жертву. Я убивал невинных и проливал кровь детей ради власти и могущества… Но прямо сейчас, перед финальным шагом превращения последней части самого себя в оружие - я медлил. Медлил, потому что не было на свете ничего, что я ценил больше, чем свой собственный разум.

Лазурный дракон как-то раз сказал мне, что защита разума - невероятно опасная область. Любая защита, что ты возводишь в собственном сознании становиться постоянной, неотъемлемой частью тебя. Это меняет тебя, делает иным. Но если так подумать, разве мы не становимся иными каждый миг? С каждым принятым решением, с каждым сделанным выбором? Где та грань, что отделяет естественную эволюцию от неестественной?

Похоже, мне лишь предстояло это выяснить. И потому, кивнув самому себе в отражении крапинок горного хрусталя на входе в глубь горы, я решительно шагнул во тьму, двигаясь вглубь пещеры. Быть может, отсюда выйдет совсем иной человек. Может, это будет безумец, а может, мои слуги вынесут отсюда бессмертного овоща, разорвавшего и уничтожившего свой собственный разум в бессмертном теле.

Я не знал будущего. Но истинное мужество людей всегда заключалось в том, чтобы без страха встречать неизвестное, каким бы оно не было.

Внутри меня уже ждали. Двадцать фигур в черных балахонах, напряженно застывших вокруг ритуального круга, вырезанного на чистой, ровно площадке камня. На стенах недавно вырезанной комнаты горели слабые, немногочисленные факелы, источая зеленоватое алхимическое пламя.

Именно такой цвет давали факелы в каждой лаборатории, что оборудовал Улос - и я даже не спрашивал почему. Я переоделся в специально подготовленную белую мантию, что висела неподалеку.

– Приступаем. – приказал я культистам, осматривая их лица.

Угрюмые, усталые, напряженные: удерживать силу в тысяч убитых в ритуальном круге - это непростая задача даже для тех, кто прошел со мной южную резню и рождение новых легионов.

Но они справились, и на миг я даже испытывал легкую вспышку признательности к этим людям. Лучшие из лучших, вернейшие из верных. Убийцы и маньяки, чьи руки по плечо в крови, каждый знал, что пути назад уже нет. Никто и никогда не простит этим людям то, что они сделали во время войны. Никто, кроме меня…

Сила потекла по линиям ритуального круга, наполняя высеченные руны. Алхимическая смесь, которой были засыпаны выжженные смертью линии, вспыхнула едким, резко бьющим в глаза белым светом: сила смерти в обычном состоянии дает темно-серое, а затем антрацитово-черное свечение, но по-моей просьбе Улос сделал именно такую. Я и сам не знал зачем, мимолетный порыв, может интуиция - но если ты хочешь вывернуть смерть наизнанку, наверно, стоит облачиться в белое.

– Калигос, меньше силы на шестой реверс. Невин, выжги дополнительные каналы с третьего перехода на четвертый. Остальные - подать больше силы в кольцо – прозвучал мой голос в абсолютной тишине. – Ещё больше. Ещё…

Яростная, кровавая сила смерти, собранная с поля боя, удушливым флером наполнила комнату, впитываясь и наполняя многоступенчатый ритуальный круг, очищаясь, преобразовывалась, становясь… чем-то иным?

Символы светились всё сильнее и сильнее, словно гипнотизируя меня. Сперва, чисто инстинктивно, я закрыл сознание: но давление всё нарастало и нарастало, словно обруч из белой магии смерти сжимался вокруг моего разума, стремясь раздавить его…

Я сделал глубокий вдох и стиснул зубы, вслушиваясь в собственную рефлекторную защиту. Но если защищаться и дальше, собранная сила просто сломает меня. А затем, рывком, словно ныряя в омут, резким рывком открыл сознание, впуская в него всю возможную силу.

Белый свет словно вспыхнул в невероятном взрыве, поглощая всё вокруг, застилая глаза, ослепляя всё возможный чувства. И следом за ним, словно ласковое покрывало, чувства накрыла тьма. Но не усыпляющая, напротив, проясняющая, спасающая от безжалостного света. И в ней были голоса - отдаленные, но четкие, совсем не похожие на иллюзорные шепот или наваждение.

– Восточный фронт прорван. На западе пока стабильно, но боюсь это вопрос времени. Пора принимать решение. – сухой, уверенный голос немолодого мужчины степенно вел военный доклад.

Тьма словно слегка рассеялась, являя моему взору темную, едва освещенную комнату - за длинным столом сидело восемь мужчин разного возраста в странной одежде единого формата - легкой, похожей на дорожную, выполненную в темных тонах, но без символов. Странный материал - я бы сказал, что-то вроде искусственной, синтетической кожи, но она явно контрастировала с общей обстановкой дома. Это было какой-то поместье, большой особняк с окнам, судя по интерьерам - но сама обстановка напоминала скорее военный совет.

Мужчина помоложе скрипнул зубами и отвел взгляд.

– Я могу поднять хоть тысячу фантомов и закрыть прорыв, но…

– Но они называются повелителями снов не просто так. – оборвал его старик, сидящий во главе стола. – Я вас услышал. Выводы очевидны - военную кампанию за этот мир мы проиграли. Форма магии разума, которую использует противник, оказалась сильнее нашего контроля над любыми видами собственных войск, а для того, чтобы пересилить их возможности по контролю числом наших легионов, материала на плацдарме не хватило. Я не вижу военного выхода из ситуации, поэтому оступление кажется разумным выходом. Мы можем принести в жертву оставшихся пленных и пустить на силу телохранителей, тем самым пробив межмировой канал. Полагаю, это стоит сделать сегодня же… Если только у кого-то нет иных предложений.

Старик обвел холодным, внимательным взглядом матерого подлеца и убийцы собравшихся.

– В яму бегство! – поднялся из-за стола молодой мужчина и стукнул по нему кулаком, яростно дыша. – Нас осталось восемь - ровно на одного человека больше, чем надо, чтобы создать изначальный сигил по всем правилам. Надо создать что-то подходящее, модифицировать оставшиеся войска, и бросить их в прорыв. Они сочтут это жестом отчаяния, но когда контроль не сработает, инициатива будет на нашей стороне. Получим много материала, наберем новых солдат, переломим ход боя. У нас ещё есть шанс.

– Я поддерживаю идею, но смею заметить, среди нас нет мастеров разума, а смерть - плохая стихия для подобного. Слишком много силы уйдет, не успеем защитить всех. – заметил один мастер постарше.

– Нам не нужна защита. Нам нужно искажение. – оскалился молодой мастер смерти. – Скальпель, если хотите. Что-то, рассекающее разум, разрезающее, его, грубая операция, изменяющая сознание или псевдосознание нежити настолько, чтобы она перестала видеть сны в том виде, как эти твари их представляют. Вивисекция, препарирование разума, вот что нам нужно.